Именно так говорит он с читателем в одном из ранних своих стихотворений: «И начну писать пейзажно…», с любовью подмечая каждую неповторимую особенность, «где милым кажется» каждый заветный уголок земли русской: и «воронежские веси… подсолнечно-березовы чудесные края», и «просторы тульских перекатов и дрёмы муромских лесов», и как аккордно, едино, даже соборно звучит травнiковское:
Орловские луга, рязанские поля,
Калужские овраги, перелески
Зовут, зовут меня
В путь на исходе дня…
Смоленские дороги, тамбовские леса,
Воронежская ширь, донские степи…
И, конечно же, любимая поэтом Рязанщина – особая «сокровенная» земля для поэта, «русско-рязанская», как называет её сам поэт:
Край приокский, край рязанский —
Рощи белые, поля,
Что снаружи, что с изнанки —
Благодатная земля…
Благодатная земля – Рязанщина – родина Сергея Александровича Есенина. В стихотворении «На Рязанщине» Т. Травнiкъ обращается к Сергею Есенину с просьбой «отпустить пару лет бродяжить… в сини». И «бродяжит» поэт по рязанской земле «захожим богомольцем» по этой самой, есенинской сини, той, что «сосет глаза». Странствует по «полям, да перелескам, проселочным дорогам», где «злу… попросту нет места» и, наслушавшись «разгулявшегося в поле пастушьего пересвиста», напитавшись «волей, раскинутой до неба», бережно несёт нам, своим читателям, «тишину, ложащеюся строчкою на лист». «Сто километров по этой земле пешком прошел этим годом. Не нарадуюсь увиденному. Да, скажу вам, она, эта самая Рязанщина, не могла не родить гения. Вот он и появился, белокурый, голубоглазый и русский…», – так отзывается о Рязанщине Т. Травнiкъ в своих воспоминаниях.
Земля Рязанская щедрая на простор и волю, с избытком одаривает Т. Травнiка каждый раз, когда он приезжает погостить в эти края. «Можно отболеть Рязанью, но Рязанщиной – нельзя», как признание звучат эти поэтические строки, выражая свою любовь к этой земле —
Ох, Рязанщина, кем бы я ни был,
Здесь на всё только воля – твоя.
И тесёмные вёрсты дороги,
И берёзный налёт в край полей…
Заповедные, милые сердцу поэта «деревни, сёла, вновь деревни», малые и большие города российские – Радонеж, Серпухов, Константиново… их не счесть и все не перечислить в его страннической биографии. В одном из писем к другу, музыканту Олегу Сергеевичу Додонову, Т. Травнiкъ признается: «С возрастом я стал по-особенному любить русскую деревню. Эту грязь на дорогах, покосившиеся заборы, полуразрушенные сараи, запах навоза – все вызывает теплоту в душе. Деревня – мой мир. Как в реку я в неё вхожу. Омовение. Приехал с пустыми руками сюда… Наслаждаюсь простотой, вбираю в себя вольный ветер, солнце, звезды, поздние закаты, раннее утро, пряные травы и… Премудрость Божию, разлитую во всем этом благолепии и благорастворении». Там, в российской глубинке сохранился русский дух, «там Русью пахнет» – там духовный центр России, душа и сила земли русской – кладезь духовной силы и вдохновения для сердца поэта, которое напитывается благодатью родного края и рождает живительные строки своих стихотворений.
Родина – Русь дивная —
Тридевять земля!
Здесь рожденьем схиму я
Принял от тебя
Облачился в мантию
Золотых полей…
В своих путешествиях, где бы ни был поэт, он находится в постоянном общении с людьми, с простыми жителями нашей глубинки. «Я по отчеству – Глубиныч. Ох, и много же родни, – произносит он с улыбкой, – вот и появилось у Терентiя отчество». Это общение разное, но так необходимое для ясной и лаконичной поэтической образности его произведений. Все важно для познания этой самой глубинки с ее «неимоверной» глубиной, все до мелочей от бытовой беседы до разносторонних творческих встреч.
Конец лета и осень 2011 года оказались необычайно богатыми на творческие встречи с читателями. География этих «поэтических гастролей» обширна и очень насыщена. Говоря об этом, невозможно не вспомнить и лето 2000-го года, когда поэт вместе со своим другом, дизайнером Сергеем Александровичем Гончаром на машине совершили месячное паломничество по городам европейской части России вместе с фамильной иконой семьи Терентiя, образом Святителя Митрофания Воронежского. Завершилось это путешествие молебном на мощах святого в Воронеже, в Кафедральном Покровском соборе. В наши дни мощи Святителя Митрофания почивают в новом Благовещенском соборе.
Многие города и области хорошо знакомы Травнiку-художнику, Травнiку-фотографу. Сколько создано им этюдов и фотолетописей своих странствий. Путешествия… в Иваново и во Владимир, в Шую и в чудесный «левитановский» Плёс, в красавицу Кострому и Чебоксары, Нижний Новгород и Тулу, да не перечислить всех малых и больших городов и населённых пунктов, находящихся за Золотым кольцом – «…я читаю стихи по деревням, по посёлкам и хуторам».
Эти встречи такие разные, и одна встреча не похожа на другую – своим маленьким зрителям эти встречи приносят чудеса и подарки, а взрослым – духовное просвещение и полёт души. Такое живое общение необходимо и для зрителей и для самого Т. Травнiка. Может из таких вот живых бесед, печальных и радостных, робких и смелых, таких всегда разных, нечто, явленное обычной повседневностью, пройдя коридорами души поэта и выливается в подобные строки:
Переезжаю сквозь века
Всё важное беру для книги.
А где-то там, моя Москва,
Я ж далеко, я – на орбите.
Я меньше точки, но во мне
Всё, что в пути я заприметил,
Всё то, чем двадцать первый век
Своё рождение отметил.
Вот как отзывается поэт об одной из таких встреч: «Выступил… Не мог сдержать слез в этот раз. Я был так нужен людям, их сердцам. Бог дал мне талант, и я его дарил без меры. В эти минуты меня нет, только любовь – много любви – очень много! Удовлетворение небывалое. Это настоящее мужское Счастье – дарить свое призвание». Т. Травнiкъ не перестает восхищаться «нетленным» и «бессрочным» «простым золотом души» русского человека из глубинки:
Чем дальше верные дороги
Вели меня от городов,
Тем больше, веришь, не тревоги
Меня встречали, а – любовь.
Как будто каждый глухоманин
Не зная ничего другого,
С рождения владел и правил
Богатством Царствия иного
Что страх не унесёт полночный,
И ржа не съест, и не скрошит
Оно нетленно и бессрочно —
Простое золото души
Скромность и простота – вот мерило красоты, которым владеет от рождения каждый русский человек: «Нет на земле другой души, где б так раскрылась красота от скромности и простоты, чем русская душа». Россия всегда была и остаётся многонациональным государством и славилась она, прежде всего, миром и дружбой между народами, населяющими её. Испокон века, независимо от национальности и вероисповедания, любой человек, проживающий на территории России, выезжая за её пределы, ощущал это единение. В этом сила этой части суши, этой прекрасной страны. Травнiкъ, как поэт-философ это чувствует и говорит об этом в своем творчестве.
Тесное общение с разными людьми расширяет и обогащает словарный запас поэта, наполняя стихи живым разговорным словом. В своих произведениях поэт широко использует русские диалекты, «слова-словечки», все многообразие народной речи, отражая обычаи и местный диалект разных краёв необъятной России. Например, в стихотворении «Елшонка» поэт, описывая уклад деревенской семьи, очень органично использует «крайный» диалект, буквально пересыпая народными разговорными словечками, всё стихотворение:
Как-то гостил я в Саратовской летом.
Старый был, бывший купеческий, дом.
Детки на лавке кучнёй за обедом.
Аж, пять семей насчитал за столом
Помню хозяйка, Матрёна Иванна
Стянет чугун из печи, да на стол.
Поочерёдно своей деревянной
Каждый чугунит. Таков уговор
Гости, спервой, дадяды вековые,
Ну, апосля – мужики, чейный дом.
Девки, да бабы, да бабки сядые,
И ребятня, шо осталось – потом
Ели неспешно и слушали молча,
Дядьки Стяпан-ов рыбацкий рассказ,
Как он тянул из реки, шо есть мочи,
На полпуда зацепив, судака
Любовь к тайне является одним из пяти столпов любви, которой служит поэт своим творчеством. Лето 2008 года, как и всякое лето Травнiка, стало особым временем. Рожденный летом, он, как будто вспоминая об этом каждый раз, собирается в дорогу для нового своего рождения в творчестве и опыте. Кто близко знает поэта, тому хорошо известно, что с весны до поздней осени поэт не бывает в Москве, поэт путешествует. И вот опять странствия, опять уединенный путь с посохом и котомкой. Именно так, налегке, поэт и путешествует: поездом, на перекладных, но чаще пешком, что называется по старинке, как это делали всегда странники-калики на Руси. Было и другое лето, когда поэт путешествовал по реликтовым, таинственным местам России и первым пунктом в маршруте путешественника был… «космическое чудо – великий город древний Аркаим» – одно из самых загадочных мест планеты, находится на южном Урале. Уже не одно десятилетие историки, археологи и уфологи ломают головы над тайнами этих мест. Что за народ населял Аркаим более сорока веков назад? Каким образом представителям столь древней цивилизации удалось шагнуть к недоступным и сегодня вершинам научно-технического прогресса? Раскопки древнего города показали: жители города были представителями одной из древнейших индоевропейских цивилизаций – той ее ветви, которую называют арийской культурой. Аркаим оказался не только городом, но и храмом, и астрономической обсерваторией. Вот как описывает свою встречу с древним Аркаимом сам поэт в своем письме: «…я достиг древнего Аркаима, города неолита. Познакомился с археологами. Представляешь, я в Аркаиме! В степи, в древней обсерватории все видится, как сотни веков тому назад. Волосы шевелятся на голове от ощущения вневременности и глубины»! Сильные чувства переполняют поэта и выливаются в строки неподдельного искреннего восторга:
Сколько звёзд ты мне даришь сейчас, Аркаим!
Я за круглым столом твоим, Аркаим!
Колесо, циферблат, щит планеты Земля,
Ты в Аркадию вновь посылаешь меня.
Я вернусь другим телом к тебе, Аркаим,