– Ну… – Незатейливо начала она. – Допрыгались! Дожили, можно сказать!!
Пашка, сидя на табуретке, хлопал перепугано глазами, не смея открыть рта. А мне этот цирк порядком поднадоел. Я обратилась к нашей хозяйке вполне миролюбивым тоном, не желая ее обидеть.
– Ты можешь толком рассказать, что такого произошло, что вы переполошились, словно куры в курятнике, куда залезла лиса? Кто такой этот самый Крест, что при одном упоминании о нем у тебя голос пропадает? Иначе вон, посмотри, Павлика сейчас удар хватит. Запугали парнишку совсем! – Я поджала губы, выражая тем самым свое неодобрение подобным поведением хозяйки квартиры.
Светка покосилась на Пашку, который сидел с видом совы, мерцая глазами, тяжело вздохнула, и спросила с тоской в голосе:
– Вам как, длинно или коротко?
Я посмотрела на Пашку, он на меня.
– Давай, длинно. – Врага надо знать, как говорится, в лицо.
Чайник закипел. Светка сорвалась со стула и кинулась наливать всем чай, хотя, об этом, в общем-то, ее никто не просил. Но, я промолчала, понимая, что ей нужно успокоиться. Простые, привычные хлопоты этому сильно способствовали. Сделав глоток горячего чая из кружки, она обожглась, сморщилась, отставила чай в сторону, и, наконец, собравшись с духом, начала свою повесть:
– В общем так. Крестов Аристарх Евгеньевич был учеником мужа Флоры. Вообще-то его фамилия по отцу Нойманн. Отец его служил… сами знаете где, и пропал без вести в 1944 году где-то в этих краях. Это было и к лучшему. После прихода наших его все равно бы расстреляли. Мать осталась одна с малолетним Аристархом, поменяв документы себе и сыну на свою девичью фамилию, Крестова. После войны, с немецкой фамилией, сами понимаете, жилось не очень. Кстати, у Флоры девичья фамилия Вебер, это она по мужу Авдеева. Ну, так вот… – Светка почесала себе нос, кажется, совсем запутавшись в хитросплетениях чужих фамилий. – В общем, Этот Крестов- Нойманн, был учеником у мужа Флоры. Хочу заметить, – Светка подняла указательный палец вверх, обозначая серьезность момента. – Учеником он был талантливым. Ему прочили большое будущее. И, разумеется, он был вхож в дом к Авдеевым. А у профессора Авдеева был какой-то, не то архив, не то дневник, в котором содержалась какая-то очень важная информация о местах захоронения фашистами награбленного добра, которое при отступлении они с собой прихватить не успели. И вот, Флора уехала в экспедицию, собирать остатки исторических ценностей, что не успели или не смогли вывезти эти нацистские гады. Тогда как раз и начали создавать этот музей. Приехав домой, она застала мужа мертвым, а дневники, или архивы, исчезли. Со смертью Авдеева никто толком разбираться не стал. Время было беспокойное, недобитки всякие здесь шастали, опять же, уголовный элемент активизировался. В общем, работы у органов правопорядка хватало, сами понимаете. Сказали, что у профессора случился инфаркт. А про документы Флора и не заикалась. А там были не только дневники, там были труды профессора, то есть, весь его архив, все его наработки за последние годы, в том числе, и неоконченные. Но, эта была такая работа, которую он, скажем так, не афишировал. Но, пропали не только документы, пропал вместе с ними и Аристарх. И Флора была уверена, что все это: и смерть мужа, и пропажа архива, дело рук одного человека, Крестова – Нойманна. Для Флоры наступили трудные времена. Мой дед тогда пришел ей на помощь, поддержал, он тогда уже директором музея работал, а попутно лекции читал в нашем историческо-архивном институте. – Светка замолчала, глаза стали грустными. Наверное, воспоминания о деде давались ей нелегко.
А мы терпеливо ждали. Хотя, я даже не предполагала, что «длинно» будет так длинно. Но, прерывать Светку мне не хотелось, было интересно узнать, что же случилось позже. Первым паузу не выдержал Пашка. С горящими от любопытства глазами, он выдохнул:
– Дальше-то, что…?
Рассказчица слегка вздрогнула, будто вернувшись из дальних далей, куда ее увела собственная память, и вновь заговорила.
– А что дальше? Лет так эдак через пять, когда эта история уже прочно забылась в исторических кругах, Крестов вновь появился в городе. Защитил диссертацию по теме, основанной на архивных данных профессора Авдеева, и стал работать в институте на кафедре археографии. Одно время даже лекции читал. И, говорили, что его лекции пользовались большим успехом. Но, в основном, занимался научными изысканиями, причем, практически, бесконтрольно. Сами можете представить, ЧЕМ на самом деле он занимался, имея на руках архив Авдеева. А потом поползли слухи, что Крестов причастен к нелегальным раскопкам, и что он стал «черным археологом». К нему потянулась вся эта шушера, которая незаконно занималась поисками сокровищ. Ну, а где нет закона, там появляются бандиты. Вскоре Крестов подмял под себя весь нелегальный бизнес, касающийся раскопок. Без его ведома ни одна сволочь лопату в землю воткнуть не смеет. И хитрый черт!! К нему наши менты так ни разу подобраться и не смогли.
Светка замолчала, видимо, решив немного передохнуть. Хлебанула из кружки остывшего чая, и с маятой во взгляде посмотрела на нас. Чувствовалось, что ей есть еще что сказать, но решиться никак не могла. Потом, вздохнув тяжело, пробурчала сама себе под нос:
– Ну что, сказала «А», надо говорить и «Б»… – После таких ее слов мы, естественно, насторожились. Она обвела нас суровым взглядом, потом, за каким-то бесом, выглянула в коридор. Не иначе, опасаясь врагов, пробравшихся в запертую квартиру. И только после этого продолжила шепотом. – Ходили слухи, что Крест очень жестко разбирается со своими конкурентами, потому их у него и нет. Да и с соратниками крут. За малейшее ослушание… В общем, море у нас тут рядом, тонут люди. – И добавила уж совсем чуть слышным зловещим шепотом. – Иногда, так целыми пачками. И в милиции у него свои люди есть. Задумают какую против него операцию, как Креста уже там и нет. Ясное дело, предупреждает его кто-то. Вот с кем вы связались! – Закончила она свою речь и с победным видом на нас посмотрела. Мол, ну как вам история?
Я, конечно, могла возразить Светке, что слово «связались» в данном контексте слегка преувеличено. Но, не стала этого делать, опасаясь бурной реакции, и не желая вообще участвовать в подобном споре. Пашка растеряно смотрел на рассказчицу, все ждал, что она сейчас рассмеется и скажет: «Шутка!!». Но, Светка сидела серьезная, и, я бы даже сказала, печальная. В глазах стояла вселенская скорбь по таким неразумным, как мы, которые заводят Бог весть, какие опасные знакомства. Пашка посмотрел с испугом на меня, и пропищал, перехваченным от волнения голосом.
– Марта, так мы же ничего… Так ведь просто, попутчики.
Я злорадно усмехнулась.
– Вот, вот.. Попутчики. А кто на вокзале распинался? «Спасибо большое! Как здорово, что вы нас подвезете!» – Передразнила я друга. – Вот, теперь сиди и бойся!
Пашка насупился.
– Я ж не знал…
Я назидательно проговорила.
– Слушать старших товарищей нужно!
Я была старше Пашки на целых четыре месяца, и периодически напоминала ему об этом. А друг опять заговорил жалобно:
– И чего теперь делать?
Я пожала плечами.
– Да ничего не делать. Мы ему не друзья, не соратники, и уж тем более, не конкуренты. Держаться подальше и заниматься своими делами, вот и все. – Я посмотрела на сидящих вокруг стола. – Вы, как хотите, а я тут сидеть не собираюсь. Я еще на море не была.
Я встала и решительным шагом направилась к двери. На самом пороге обернулась.
– Кстати, Павлик, ты сегодня по графику ужин готовишь. Если не хочешь идти со мной, займись делом. – И, аккуратно прикрыв за собой дверь, я поспешила на улицу.
Конечно, про утопленников и разборки с конкурентами, это все слухи и сплетни. Да, Светка и сама приврать могла очень даже легко. А вот, что касается отношений Крестова с Флорой – это заслуживает внимания. То, что он опасный тип, это даже к бабке не ходи. Я как только его увидела, сразу это поняла. Тут никакой телепатии не нужно. Я вышла из дома и направилась на бульвар, обсаженный липами. Прошлась немного и уселась на скамеечку, решив посмотреть карту. Хотелось прогуляться до моря, побыть наедине, так сказать, со стихией. И вообще, просто хотелось побыть одной и подумать. В музей к Флоре я решила в ближайшие дни больше не ходить. Пускай старушка немного успокоится. И, конечно, Пашку с собой брать не следовало. Особого интереса у него к исторической правде я не заметила, а ляпнуть чего-нибудь и испортить с Флорой Зигмундовной отношения, мог вполне себе легко. Это на работе ему прощались все «тактичные» и «своевременные» высказывания за его таланты. Здесь же народ, еще пока не проникся его гениальностью, и, насколько я могла судить, вряд ли проникнется. Поэтому, моего друга надо было держать подальше от музея. Мне пришла в голову мысль. Надо попросить Светку провести ему экскурсию по городу. У них, вроде бы, неплохо получалось ладить друг с другом. А так, у меня появится возможность, не обижая друга, заняться в свободное от учебы время тем, что мне нравится. Во всем этом, что мы узнали, было одно волшебное слово – ТАЙНА. Оно завораживало и притягивало к себе, словно магнитом. И вырваться из этого потока было неимоверно трудно. Но, если быть честной с самой собой, я этого и не хотела делать.
Я так глубоко задумалась, сидя на бульваре с раскрытой картой города на коленях, что не замечала ничего и никого вокруг. За моей спиной вдруг заскрипели тормоза, и знакомый насмешливый голос пропел почти рядом со мной.
– Марта! Какая встреча…
Я от неожиданности слегка вздрогнула, и, резко повернувшись, без особого удивления увидела Вальдиса, опирающегося на открытую дверцу машины, и с ласковостью голодного хищника, глядевшего на меня.
Глава 7
Я тяжело вздохнула. Была в этой нечаянной встрече какая-то предопределенность, которую я почувствовала еще на вокзале, даже не встретившись с нашими попутчиками. Будто, что-то такое неосязаемое витало в воздухе, крылось в лицах прохожих, в запахе железа и машинного масла от вагонов и железнодорожных путей, как некий эпиграф, начинающейся пьесы. Словно какой-то невидимый и великий режиссер, расставляет на сцене фигуры актеров, осматривает костюмы и декорации будущего спектакля. Только вот, зрителей у этого представления нет. Все вокруг были актерами, либо главными, либо эпизодическими, либо, просто участвующими в массовке. Но, во всем этом, чувствовалась твердая рука мастера, умело управляющего всем этим представлением, которое называлось «жизнь». И все это я явственно ощущала с того самого момента, как услышала о предстоящей командировке.
Я не стала вставать со скамьи, просто, обернувшись, довольно сдержано, кивнула головой. Где-то там, в неведомом мне мире, был уже написан сценарий этой, моей пьесы. И вот, занавес открылся. На сцену, господа! И ни увильнуть, и ни спрятаться от этого уже никому не удастся. Потому что, большинство людей даже не осознают, что просто исполняют свои роли, подчиняясь искусному замыслу великого режиссера.
Как я и предполагала, от Вальдиса простым кивком головы было не отделаться. Он захлопнул дверцу машины и ловко перескочил низенький кованый заборчик, отделяющий бульвар от проезжей части. Легкой, чуть танцующей походкой, в которой ощущалась грация сильного хищника, засунув руки в карманы брюк, подошел ко мне, и со своей обычной усмешкой посмотрел на меня сверху вниз. Я всегда терпеть не могла при разговоре задирать голову наверх, предпочитая быть с собеседником примерно на одном уровне, чтобы видеть его глаза, которые, как известно, являются зеркалом души. Но, вставать ему навстречу у меня не было тоже ни малейшего желания.
– Вальдис, вы или присаживайтесь рядом, или езжайте дальше, куда ехали. Я не люблю разговаривать с задранной кверху головой. Вы уж, извините.
Я решила, что немного прямолинейной грубоватости не помешает. Заодно и проверим, насколько наше знакомство случайно, или нам уже пора опасаться, правда, пока не очень понятно, чего. Если стерпит, значит, для чего-то мы им нужны. И тогда, отвертеться будет довольно проблематично. Если же терпеть не станет, а развернется и уйдет, значит, можно считать, пронесло. Увы, Вальдис стерпел, и хмыкнув, уселся рядом, не вынимая рук из карманов. А в моей голове запрыгали, заметались мысли. На кой черт мы им сдались? То, что Пашка проболтался о месте нашей работы, думаю не имело особого значения. Шпиономанией я не страдала. Никаких особых секретов мы все равно не знали. А идей на какую-то другую тему у меня, увы, не возникло. Про «любовь с первого взгляда» у меня даже мысли не было. Нет, я, конечно, девушка красивая (по утверждению моего деда, так я вообще, красавица, каких свет не видывал), я бы даже сказала, заметная. Но, такому типу, как Вальдис, подобные барышни не каждом углу по десятку на шею виснут. Слава Богу, в нашей стране недостатка в красавицах не наблюдается. Поэтому, вряд ли тут замешаны какие-либо личные симпатии. Ни на что другое у меня просто не хватало фантазии. Поэтому, решила следовать народной мудрости, гласившей: «Поживем-увидим».
Пока я пребывала в раздумьях, Вальдис продолжал молча буравить меня взглядом. Не знаю, чего он этим хотел добиться, но судя по легкому разочарованию, мелькнувшему в его глазах, цели своей он явно не достиг. Я не залилась краской (что, вообще, было мне не свойственно), не начала глупо хихикать, или от восторга хлопать в ладоши, и не свалилась со скамейки, от предполагаемого счастья, в обморок. Наверное, поэтому, он задал мне вполне банальный вопрос.
– Как дела?
Я раздвинула губы в сияющей улыбке, которую мои друзья называют «счастливый тигр», и промурлыкала.
– Прекрасно… А как у вас?
Я посмотрела на своего собеседника, и с грустью констатировала, что моя улыбка ему не понравилась. Лицо его слегка перекосило, будто он съел кислый лимон без сахара. Как жаль, а я так старалась, так старалась… Но, со своей кислой физиономией он справился весьма быстро, что делало честь его выучке. А что она, эта выучка была у него на уровне, можно было догадаться по всему его поведению, по манере держаться, и по сотне разных мелких деталей, которые женский глаз замечает с первого взгляда на любого мужчину.
Глаза у него слегка потемнели от сдерживаемого раздражения, хотя губы все еще улыбались. Я про себя тяжело вздохнула. Знать бы еще, к чему мне такое счастье выпало. А Вальдис, справившись со своим лицом, насмешливым голосом продолжил.
– И у меня прекрасно. А мы разве на «вы»? Я думал, что еще в поезде мы перешли на «ты».
Честно говоря, мне было совершенно без разницы, на «вы» мы с ним, или на «ты». Я бы, вообще, предпочла совсем никак. Поэтому я пожала плечами, и проговорила:
– Если вам так удобнее, ради Бога… Можем и на «ты». Но, вы куда-то ехали, наверное, по делам. И я не смею вас от них отрывать. – Я встала со скамейки, и ласково проворковала. – Всего доброго. Передавайте привет Аристарху Евгеньевичу. – И неторопливым шагом отправилась в сторону моря.
Я шла не оглядываясь, но спиной чувствовала злой взгляд Вальдиса. Нет, надо от этих ребят держаться как можно дальше! Это самый лучший вариант, чтобы избежать неприятностей. И вдруг, я услышала вслед его насмешливый голос.
– Тогда и ты, передавай привет Флоре Зигмундовне. Скажи, Аристарх Евгеньевич велел кланяться…