Тяжкие раздумья юнца прервал грунт, начавший уходить у него из-под ног. В следующую секунду парень уже лежал на дне злополучной дыры. От сильного удара головой его сознание начало медленно затухать. В глазах темнело. Крупные хлопья снега не спеша падали ему на лицо. Все заботы и мысли улетали прочь, он словно проваливался, уходил еще глубже под землю. История мальчишки подходила к концу, его имя, никому не известное, исчезало, подобно утреннему туману.
– Сэнни… Просыпайся, – прогнал небытие прочь приятный мелодичный голос.
Юноша открыл глаза, но толку от этого было не много: все вокруг застилала бесконечная белая пелена. От ямы, тайги, гор, облаков не осталось и следа, куда ни глянь, лишь нескончаемая снежная буря.
– Сэн… Иди ко мне, – донеслось откуда-то из пурги.
Закрыв лицо ладонью, парень сделал первый неуверенный шаг навстречу таинственному зову. В ту же секунду сильный порыв ветра попытался откинуть его назад, но мальчишке удалось устоять.
Голова юноши, казалось, пустовала. Тысячи вопросов, которые в такой ситуации парню следовало бы себе задать, сейчас нисколько не интересовали его затуманенное сознание. В мыслях ютилась лишь одна идея: «Нужно идти вперед. Во что бы то ни стало».
На каждый новый шаг мальчишки беспощадная пурга реагировала с неистовой злобой, а снег с такой скоростью бился о его лицо, что, казалось, разрывал кожу на куски. Наконец впереди стал различим чей-то силуэт.
Это была молодая стройная девушка. Длинные светлые волосы, по какой-то причине не тронутые стихией, непринужденно струились по ее плечам, в то время как белоснежно белое платье развевалось на ветру.
– Мама? Ты ведь умерла, – дрожащим голосом заговорил юноша.
– Прекрати, глупыш, я здесь, рядом, – убаюкивающе-нежно ответила девушка. На ее мертвенно-бледном лице сияла милая кроткая улыбка.
– Нет… Подожди… Ты мертва…
– Неужели? – Не спеша она протянула руку к его лицу. до слез ужалив мальчишку повеявшим от ее ладони холодом.
– Где твой отец?
– Он на охоте.
– Как давно? Шесть, может, семь месяцев? Сколько он уже охотится в одиночку? Зверей в лесу, должно быть, совсем не осталось, – девушка рассмеялась. – Ты можешь лгать кому угодно, даже собственной матери. Но нет ничего глупее, чем врать самому себе, – с каждым новым словом ее голос набирал силу.
– Нет… Я не…
– Ты хочешь выжить? Думаю, да, это ведь самое главное? Смелее. – Она вновь протянула руку. – Откуси кусочек.
– Нет… Прекрати… Я не стану. – Парнишка отпрянул прочь.
– Раньше ты ел с большим аппетитом. – Лицо девушки стало строгим, а волосы, казалось, начали слегка парить.
– Я не знал! Клянусь, я не знал!
– Ложь! – ее голос стал подобен грому, глаза покрылись коркой льда. – Ты видел, как люди в деревне смотрели на тебя, заметил, когда они начали сторониться, перестали разговаривать. Ты знал, что у мяса странный вкус. Почему никто, кроме тебя, не ходил к старику? Не требовал поделиться? Кого ты пытаешься обмануть? Меня или себя? – последние слова уже попросту оглушали юношу, провоцируя страшную головную боль. – А впрочем, тебе уже известно, какова я на вкус. Мой черед! – закончив, девушка набросилась на Сэнни, глубоко вонзив свои зубы в шею несчастного. Из груди мальчишки вырвался истошный вопль. С большим трудом ему удалось откинуть прочь озверевшую девицу. Зловещая гримаса искривила ее обагренное кровью лицо, а изо рта торчал кусок свежевырванной плоти. В отчаянной попытке замедлить начавшееся кровотечение Сэн плотно прижал ладонью свою рану, которую, помимо прочего, сильно жгло.
– Хватит, мам, остановись, прошу тебя! – заскулил парень, пятясь от сумасшедшей прочь. Огонь от его шеи с поражающей быстротой распространялся по всему телу, ощущение было такое, будто кровь в жилах юноши вот-вот закипит. В глазах от боли начало темнеть.
С завидной для его положения прытью Сэнни вскочил на ноги. Тело мальчика буквально пылало, по коже реками струился пот, можно было подумать, он ночевал в бане, а не в яме посреди тайги. От левой части шеи непрерывно исходила ноющая боль, однако тщательно ощупав проблемный участок юноша не сумел обнаружить на нем открытых ран. Напротив, там, судя по всему, образовалась какая-то таинственная опухоль.
«Что произошло? Почему я не замерз насмерть?» – подумал Сэн.
Косвенно ответить на мучавший мальчика вопрос сумела скорлупа, разбросанная возле куда менее удачливого любителя прыжков в яму. Загадочный шар, по всей видимости, оказался яйцом, и из него явно что-то вылупилось.
«Ты жив благодаря мне», – прозвучал у Сэна в голове незнакомый голос. Он был тихим, размеренным, как когда кто-то шепчет вам прямо в ухо, уверенный, что вы услышите каждое слово.
– Ты арохонд? Что тебе нужно от меня? – говорил Сэнни, тщательно оглядываясь по сторонам в надежде зацепиться глазами за что-нибудь подозрительное.
«Ничего. Я явлю себя, только успокойся и прекрати дергаться», – ответило существо.
– Хорошо! – вскинув руки вверх, крикнул мальчишка.
В следующее мгновение прямо под одеждой Сэна зашевелилось что-то постороннее. Ощущение, к слову, было не из приятных. Парень от испуга побледнел, а по его спине пробежали холодные мурашки.
«Медленно загляни себе за шиворот».
Сэнни послушно ослабил тесьму и растянул ворот. В темноте его меховой куртки блеснуло множество черных круглых глаз. Мгновением позже существо чуть больше выползло на свет. Это был паук. Его тело бледно-бежевого цвета размером едва ли превосходило полевую мышь, но длинные лапки, даже тщательно поджатые, занимали добрую половину мальчишеской груди.
– Почему ты спас меня? – поборов переполняющие его эмоции, поинтересовался Сэн.
«Замерзать сразу после перерождения в мои планы не входило, а второй идиот был уже мертв, когда я прогрыз скорлупу. Выбор очевиден. К слову, тебе нет нужды голосить, распугивая местную живность. Все посещающие твою голову мысли я прекрасно слышу».
«Этот факт немного настораживает, – подумал Сэнни. – Да уж, теперь мне будет непросто входить в доверие к людям. С таким-то питомцем».
«Я тебе не ручной зверек, человек», – паук начал приподниматься, растопыривая лапы, теперь он с большим трудом умещался на теле паренька.
«Легче, легче… дружище. Пожалуй, нужно придумать тебе имя».
«Не перенапрягайся, можешь обращаться ко мне Барбадос. Боюсь, ты обманулся тем, что я недавно появился на свет… – На секунду паук как будто бы задумался. – Арохонды периодически перерождаются, поэтому поверь: в твоих мыслительных способностях я не нуждаюсь. Только элементарная физическая деятельность. Например, сейчас тебе нужно завязать воротник, становится холодно», – Барбадос снова сжался и начал уползать под одежду.
– Понятно, похоже, пылкой щенячьей любви от тебя ждать не стоит, – пробубнил Сэн, туго затягивая тесьму своего ворота.
Мальчишка осмотрелся. Солнце, вовсю освещавшее небеса, вне всяких сомнений, взошло уже несколько часов назад. Стены ямы, пленниками которой они с Барбадосом являлись, были ровными и абсолютно отвесными, за исключением того места, где вчера вечером произошел обвал.
«Наверное, взбираться следует именно здесь», – подумал юноша, с прищуром осматривая лишь слегка осыпавшуюся наверху трехметровую преграду.
«Впечатляюще, – в следующую секунду раздалось у него в голове. – Самое удивительное, что эта мысль посетила твое сознание сразу после недавнего падения. Похоже, отдых в подобных канавах местным людям по вкусу».
«Барбадос, ты не мог бы оставить мой разум в покое? Я просто… прикидываю варианты», – оправдался парень.
«Боюсь, это невозможно. Как мы видим, без присмотра человек твоего интеллектуального уровня способен самоубиться за пару минут».
«Хорошо, какие у тебя идеи?»
«Сразу понятно, что ты великий мыслитель.
Эта яма создана магией, в основе которой лежит огонь. Кто-то на десятки метров в глубину прогрел на этом месте грунт, вытопив из него весь лед и спровоцировав тем самым подобный провал.
От такого заклинания окружающая яму земля не могла не впитать часть тепла, а значит, непременно разрыхлилась. Стоит попробовать до конца осыпать валяющимся здесь копьем уже частично обвалившуюся стенку нашей западни. Только аккуратнее, мальчишка, не поймай головой какую-нибудь глыбу».
– Меня зовут Сэн, – сказал парень, улыбнувшись, скучать с таким спутником ему точно не придется.
Как бы то ни было, на деле все оказалось гораздо сложнее, чем в теории. Неравный бой с ямой отнял у юноши примерно полтора часа, но по итогу его усилия оказались ненапрасными. Наконец выбравшись наружу, он первым делом сполна насладился бодрящим дуновением северного ветра, до костей прониза?вшего парня своей любовью, а затем отправился на поиски брошенных им вчера вечером вещей.