– Я не собираюсь с тобой бороться, Дикий шип, – пробормотал он мне в ухо, развернув и прижав к себе.
Мы тяжело дышали. Я чувствовала позади мускулистое и разгорячённое тело. Этот жар не могла скрыть даже одежда. На первый взгляд Эссару было чуть больше тридцати – самый расцвет мужской силы.
На глазах выступили злые слёзы, и ненавидела я не только предателя, но и себя. Я ощутила, как от дыхания господина Эссара на шее поднялись волоски, а по спине прошла волна сладкой дрожи. В памяти ярко всплыли образ растрёпанной красотки и недвусмысленные стоны, доносившиеся из кабинета.
– Убей меня, убей! – на секунды теряя самообладание, крикнула я. – Справился с женщиной?! Убей и похорони под своими окнами, чтобы каждый день любоваться на могилку!
Браслет защёлкнулся на кисти, а тиски странных объятий разжались так внезапно, что я чуть не рухнула на колени. Я стремительно обернулась и успела увидеть мертвенно-бледное лицо Гастона Эссара, словно его пронзили кинжалом и продолжают проворачивать оружие в кровоточащей ране.
Неужели негодяя так задели обвиняющие слова?
Я почуяла силу мимолётного превосходства.
Так получи же снова!
– Предатель! – Я с чувством плюнула негодяю под ноги и попыталась снять браслет.
Но это оказалось не так-то просто.
5
Необычная вещица из чернёного серебра обхватила руку паучьими лапами. Кожу обожгло будто калёным железом. Я вскрикнула, зашипела, ломая ногти, царапала по выпуклому рисунку на безделушке.
– Что за дрянь ты на меня нацепил?! Хуже ошейника! Нравится мучить людей?
Губы Гастона дрогнули. Казалось, он тихо выругался и возвёл взгляд к потолку. Я размахивала рукой, и декан снова поймал меня за кисть.
– Убьё-те… Похорони-те… Вы! Твой воспитатель не научил тебя уважению к старшим? – менее сдержанно проговорил маг.
– Он не уважал предателей! И не смей меня трогать! Прижимайся к своей белобрысой магичке со слабым даром!
Широкие, тёмные брови Эссара приподнялись – мне удалось его удивить, но взгляд был сумрачен, тяжёл. Браслет раскрылся и остался в руках Гастона. Он с облегчением выдохнул, сжал зубы, возвращая себе внутреннее равновесие, отпустил меня и больше не прикасался.
Я разглядывала круглую метку с символом паука, проступающую на коже. Фиолетовые линии на кисти становились всё чётче. Вместе с рисунком возвращался незримый кокон послушания, куда с помощью особого ошейника заключали арестованных магов хаоса. Метка факультета обладала той же подчиняющей магией.
Так обидно!
Родная стихия, обращённая против своего носителя, воспринималась особенно болезненно. Я ощущала свой дар, могла использовать колдовство в полную силу, вытягивать из хаоса волокна материи, но не вредить. Наверное, я бы смогла сплести новую иллюзию, но настоящей опасности она не принесёт.
Не для проверки ли способностей и характера Эссар велел снять магические оковы?
Я почувствовала себя беззащитной и слабой. Обида змеёй обвила сердце. Пришлось прикусить язык, сдерживая нелестные эпитеты в адрес главы факультета. Если все, кроме Гастона Эссара, носят метки подчинения, то он истинный хозяин над ними. Стражники были правы.
– Добро пожаловать в Академию, Кирстен Шип.
Господин Эссар удовлетворённо кивнул, заложил руки за спину, со вниманием следил за переменами в поведении новой студентки. Несомненно, он видел магические нити от метки, ставшие сетью-ловушкой для бойкой ведьмы.
– Теперь, когда с формальностями покончено, поговорим о правилах. Не пытайся выйти за пределы Академии. Не подходи близко к крепостным стенам – периметр защищён магией, – предупредил декан. – Посещение главного корпуса, библиотеки и прочей территории факультетов союзных земель – под строгим запретом. Распорядок дня у входа в жилые комнаты – ознакомишься. Приказы, мои или наставников, должны выполняться быстро и без обсуждений.
– А дышать можно? – буркнула я, потирая руку с проклятым узором: кожу саднило.
– Когда я разрешу, – без тени улыбки ответил Гастон. – Не делай глупостей и береги силы. Они тебе понадобятся.
– И ты… вы берегите – пригодятся, – притворно миролюбиво пообещала я, не собираясь сдаваться.
– Ты дерзкий Дикий шип, Кирстен, – глухо сказал декан. – Это хорошо.
– Почему?
Я переступила с ноги на ногу – устала стоять, и желудок уже совсем свело от голода. Ярость, придавленная магическими оковами, угасла, оставив после себя пустоту. Хотелось лечь, свернуться калачиком и уснуть. Измотанная трудным днём, я притихла.
– Узнаешь, если повезёт, – безразлично сказал Гастон Эссар, словно теряя ко мне интерес.
Он подошёл к кристаллу, стоявшему на каминной полке, и положил на него ладонь: хаотит внутри граней вспыхнул приятным фиолетовым светом.
Раздался стук в дверь.
– Хм… Как быстро, – пробормотал декан себе под нос и громче добавил: – Заходите!
В кабинет ввалилась группа людей, и я отошла в сторону, пропуская стражников к столу Гастона Эссара. Воины были мне не знакомы. Меня привёз другой отряд.
Сколько же их таких рыщет по Союзным землям в поисках отверженных магов?
– Арестованный из полицейского управления Сухого ручья доставлен, – громогласно бухнул бородатый и крупный охранник.
Среди мужчин я увидела человека в гражданской одежде лет пятидесяти. Круглоголовый, с мягкими чертами и белёсыми бровями он растерянно озирался по сторонам. Шею мужчины стягивал магический ошейник.
Я и без этого сомнительного украшения поняла, что привели очередного несчастного мага хаоса. Дар горел в нём не слишком ярко, но достаточно для магической практики.
– Деревенский врач, – пробежав глазами бумаги стражников, произнёс господин Эссар.
Он снова углубился в чтение, а я поймала на себе взгляды молодых воинов, стоявших позади отверженного. Оба ухмылялись и рассматривали меня с такой откровенной жадностью, точно я стояла голая и предлагала себя, а они решали: отложить удовольствие на потом или получить всё прямо сейчас.
«Мерзость!» – я сжала кулаки и отвернулась.
Залепить бы в эти ухмыляющиеся рожи отменным зарядом, да метка на руке не позволит. На миг я будто вернулась в прошлое.
Я хорошо знала подобные взгляды. Таких ошалелых от желания и вседозволенности молодцов немало бывало на верхних этажах «Весёлого кролика». Опекун вовремя забрал меня из трактира, где работала мать. Я избежала участи живого товара, хотя и стоила золота. Женщины с даром магии хаоса редко доживали до тридцати: за пустотелого нелюдя мало кто заступится, и закон всегда был на стороне человека с полными правами.
Я часто заморгала, чтобы вернуться в реальность. Знала, что стану бороться до последнего вздоха, но не позволю использовать себя.
– Я допрошу арестованного, ждите в приёмной, – свысока приказал охране Эссар. – Оковы снимите после оформления, – будто отвечая собственным мыслям и недовольно морщась, добавил он.
– Можем посторожить девчонку, чтобы не мешала, – сдерживая смешок, предложил один из молодых стражников. – От нас не убежит.
Я похолодела, представив, что меня ждёт наедине с этой сворой крепких парней. Никаких шансов. Эссар только отмахнётся от воплей какой-то строптивой студентки под дверью. Я успела порядком потрепать декану нервы.
Вот он, стоит, безразлично смотрит на меня и стражников, хмурится собственным мыслям – недоволен. Конечно, развлекаться с пышущей жаром красоткой приятнее, чем проводить нудные допросы. Такой и пальцем не шевельнёт, чтобы помочь.