Слова юноши показались странными, встревожили. Не сдержав порыва, я быстро положила ладонь на грудь, убеждаясь, что ключ всё ещё на месте.
– О чём ты? – Я, кажется, покраснела, понимая, что выдала себя: лицо обдало жаром.
В библиотеке опекуна-учителя было множество книг по истории мира. Я хорошо помнила, что фейри не стоит доверять – очаруют речами и обманут, выведав тайны. В этом была их суть.
В начале противостояния между Союзом земель и магами хаоса коварные фейри подтвердили свою репутацию. С их предательства началась война, которую приверженцы Хаоса проиграли и потеряли свободу.
Я недовольно, исподлобья смотрела на молодого фейри, так и ждала подвоха. Не ответив, Лиль осторожно взял меня за руку и взглянул на покрасневшую кисть.
– Не пытайся уничтожить печать. Ничего не выйдет. Навредишь себе.
Я резко выдернула руку из его тонких пальцев, натянула рукав.
– Я упорная. Доложишь противному Эссару?! – с вызовом бросила я.
– Может, и паука делала? – серьёзно спросил Лиль, пропустив оскорбление.
– Отличный был паук. Загляденье! – отвернувшись, проворчала я и принялась разворачивать матрас, только бы не видеть светлого и открытого лица молодого фейри.
Я никогда прежде не встречала эту расу и не знала, бывают ли старые фейри. Вполне могло оказаться, что Лилю не двадцать лет, а все сто. Любопытство взяло верх, и я спросила:
– Откуда знаешь про паука?
– Заклинание иллюзии «Атакующий паук» исполняют почти все новички. Господин Эссар привык и, думаю, находит это забавным. Он оценивает поступающих: по поведению, реакциям, магии.
– Так он, гад, был готов! – Я развернулась и сжала кулаки: в груди вспыхнула прежняя ярость.
– Он выполняет свои обязанности, – пожал плечами Лиль.
– И ты сплетал паука?
– Я нет. Это не имело практического смысла. Нам некуда бежать, а я сам хотел попасть в Академию.
– Сам?!
Я с недоумением уставилась на студента.
«Фейри безумен. Это всё объясняет. Повредился рассудком после ареста», – рассудила я.
– И давно ты в Академии? – вкрадчиво поинтересовалась я.
С сумасшедшими следовало вести себя осторожно.
– Два года, – всё так же спокойно ответил Лиль. – На факультете отверженных нет деления на курсы. Мы все учимся вместе, пока созревает дар, осваиваем навыки работы с Хаосом.
Распахнув глаза, я внимала словам фейри, пыталась осмыслить.
В моей голове, точно в огромном котле, варилось ядовитое зелье из мыслей и предположений: зачем в Академии обучают запретной магии, куда маги попадают после созревания дара и многие-многие другие.
Впору и самой свихнуться!
– Погоди! – Я поняла, что терзало с первой минуты знакомства с необычным студентом. – Ты фейри! Последний маг хаоса вашей расы погиб во время опустошающей битвы на северной границе.
– Я первый, кто родился с этим даром спустя столетие. Дар и проклятие, – Лиль замолчал.
По светлому лицу фейри трудно было понять отношение к судьбе отверженного. Жалел ли он, что его жизнь сложилась не так гладко, как у других благородных сородичей.
– Не считаю себя проклятой, – возразила я. – Горжусь, что родилась ведьмой, а не какой-нибудь стихийницей со слабеньким пламенем.
– Ты голодна? – неожиданно спросил Лиль. – Не ври, что нет! Все новенькие голодны после ареста и дознания. Это долго и выматывает.
Фейри метнулся к двери, словно пролетев над землёй, взял со столика у входа свёрток. Видимо, Лиль сам кинул пакет, когда заглянул в спальню девушек. Урса оставила дверь открытой.
– Ты опоздала на ужин. Держи!
Он протянул мне что-то мягкое и тёплое, завёрнутое в промасленную бумагу.
– Булочка? – В животе заурчало от сладких ароматов ванили и фруктов. – Спасибо.
– На здоровье, прекрасная Кирстен.
Лиль улыбнулся, отошёл к окну, ловко подпрыгнул и присел на широкий подоконник, болтая ногами точно озорной мальчишка. Было заметно, что ему нравится наблюдать за новенькой.
Он казался таким хрупким, лёгким, что свойственно фейри, но в юноше со странным именем чувствовалась настоящая сила. Лиль заинтересовал, как запертая шкатулка, содержимое которой было мне неизвестно, но призывно бренчало.
Я не стала воротить нос от предложенной еды и быстро вцепилась в подарок зубами. Булочка оказалась свежайшей и очень вкусной: с фруктовой начинкой и растёртым сахаром сверху. Я подумала, что давно не ела ничего вкуснее.
После смерти опекуна змеюка-экономка перестала звать к столу и прятала ключи от кладовки, всё дожидалась наследников хозяина, а потом написала донос.
Урса маленьким приведением возникла на пороге спальни. Наставница несла стопку белья и большие свёртки. Проговорила находу:
– Примерим, а там поглядим…
Она заметила гостя и вопросительно приподняла одну бровь.
– Лиль?! У вас закончились вечерние занятия?
Фейри соскользнул с подоконника и чуть поклонился.
– Господин Сван отпустил юношей для свободного отдыха.
Скинув стопку постельного белья и свёртки на кровать, Урса покосилась на бумагу в моих руках. От булочки ничего не осталось.
– Вижу, тебя уже покормили, – не то строго, не то устало сказала наставница. – Хотела предложить остатки ужина, но холодная каша после сладостей нашего заботливого фейри…
– Я сыта, – я грубовато оборвала Урсу.
Хотелось добавить: