«Хлыщ!» – Я подвела итог тревожным метаниям.
Молодые стражники переглядывались, дожидаясь решения декана. Ухмылки сделались явственней, наглее. Я поборола желание отступить к стене: подальше от воинов. В любом случае я буду кричать и сопротивляться, насколько позволит метка послушания.
– Я отдал приказ. Исполняйте! – Декан презрительно сжал губы.
Напряжённый узел в груди растворился. Утомлённый Эссар не хотел лишних проблем, поэтому осадил наглецов.
Как же иначе?!
Не ради меня или по доброте душевной декан отправил наглецов за дверь без добычи. Всё равно я мысленно поблагодарила хаос, которому мы оба служили.
– Пустотелая тварь, – развернувшись к двери, пробормотал охранник, предлагавший посторожить ведьму, но тут же получил тычок от старшего.
Воины ушли. Арестованный провёл пятернёй по выцветшим, растрёпанным волосам, выпрямился перед деканом, исполнявшим роль вершителя судеб.
Я с ненавистью сверлила Эссара взглядом.
Проклятый предатель, который помогает властям Союзных земель унижать и истреблять своих собратьев! Поставил на ведьме тавро, точно на телёнке! Его я точно не стану благодарить.
Я не знала как и когда, но верила, что заставлю Гастона Эссара расплатиться за всё и получу свободу.
– Жди. За тобой придут, – точно почувствовав внимание ведьмы, бросил в мою сторону Эссар.
Присутствие студентки при дознании явно было не к месту, но отпускать меня из кабинета декан почему-то не захотел. Он предпочёл сделать вид, что я не существую и сосредоточился на втором заключённом.
«Осуждённые без суда. Мимолётный эпизод в жизни предателя», – подумала я.
Я ощутила досаду, но сама не поняла отчего, чуть заметно пожала плечами, отвечая собственным мыслям. Я не привыкла быть пустотой, бессловесным предметом, а Эссар всеми силами принялся меня игнорировать.
В этот раз он не стал садиться на стол. Снова пролистал бумаги. Затем вложил их в чистую папку.
Я подумала, что сошла бы с ума, день ото дня занимаясь дознанием, составлением и сбором документов. Такое точно было не по ней.
– Михель Сакриан? – удовлетворившись сведениями из рапорта стражи, переспросил Гастон.
– Это моё имя, – спокойно согласился мужчина.
Перед Гастоном Эссаром он стоял твёрдо и с достоинством, будто при обычном визите в канцелярию Академии. Я поняла, что смирение арестованного проистекает не от магических оков, а является следствием характера.
Незнакомый мужчина напомнил мне недавно умершего опекуна, и сердце болезненно сжалось от нахлынувшей грусти. За один миг прошлая жизнь превратилась в блёклую картинку, стёртую временем и покрытую пылью. На руке ныла свежая метка.
– Вы работали врачом в Сухом ручье?
Непонятно к чему ведёт Эссар, спрашивая об известных фактах, зафиксированных в документах.
– Около тридцати лет, – отстранённо подтвердил мужчина.
– Помогали людям. Вставали ночью по первому зову. Забывали о своём комфорте и желаниях, борясь за жизнь пациента…
– Всякое случалось, – покачал головой Михель, и стало ясно – он ни о чём не жалеет.
Эссар вёл свою, одному ему известную, линию беседы.
– И эти же люди, жители Сухого ручья, написали донос.
– Они не знают иной правды, кроме той, о которой кричат на всех углах, – медленно проговорил врач.
– А вы знаете другую правду? – Голос Эссара звучал размеренно, обволакивая, внушая ложный покой.
Меня злило, что я невольно поддаюсь, вслушиваюсь в каждое слово, даже соглашаюсь. Мерзавец умел чем-то зацепить сердце и вести за собой.
– Приверженность правде – слабость, стоившая нам свободы, а многим – жизни. Сколько нас осталось в Союзных землях? Сотня, а может десяток? Вы и сами знаете, – охотно проговорил арестованный.
Михель посмотрел на декана долгим и внимательным взглядом, точно выискивая в том нечто важное. У рта и на лбу врача пролегли неглубокие морщины, тени под глазами. Путь господина Сакриана в Академию был более долгим, чем вынужденное путешествие Кирстен.
– Вам удалось продержаться в тени много лет, – бесстрастно продолжил Эссар, сохраняя на лице маску скучающего чиновника. – Однако, вас раскрыли. Как это произошло? Как они догадались, что вы последователь хаоса?
– В Сухой ручей редко добираются с проверками благонадёжности. У местной полиции нет артефактов. Они вызывали отряд из города, получив письмо с доносом. Как же изменились их лица, когда на ошейнике вспыхнули руны. За один миг я стал для этих людей мертвецом. Нет, вредным животным, место которому в клетке.
– Вы использовали магию? Почему кто-то решил сообщить о вас?
– Я никого не виню…
– Сочувствуете? – В тоне Гастона появилась заинтересованность.
– Они не понимают, что завтра могут оказаться на моём месте. Это легко происходит, если нет одного закона для всех.
– Опасные мысли, доктор.
– Полагаю мне нечего бояться. Теперь…
– Так для чего вы использовали магию хаоса?
– Иначе не мог, – уклончиво ответил Михель.
– В этом кабинете нужно говорить правду, – вкрадчиво посоветовал Эссар.
– Ребёнок соседей упал в заброшенный колодец, повредил ногу. Слишком глубоко, чтобы добраться. Селяне ранее сбрасывали вниз мусор и лом.
– И вы применили колдовство, – утвердительно подхватил декан. – Это была «Ловчая сеть»?
– Так и есть.
– Ребёнок спасён?
– Я выправил ему ногу. Всё хорошо.
– И его родители написали донос?