"Скучно", – призналась Дамира.
"Ну, можешь идти играть, если хочешь", – улыбнулась сотрудница опеки, и нашу красавицу ветром сдуло. Под конец беседы она добавила, что дотошно проверять ей нас нет необходимости, т.к. мы свою родительскую компетентность в некотором роде уже "доказали" в лице своих троих детей. По ее мнению, мы все хорошо обдумали и понимаем, что делаем.
Пришел Даник, весь такой радостный, куртка нараспашку, шапка набекрень, и с порога стал показывать пальцем на гостью и ликующе кричать: "Тетя баба!" У нас сейчас хитом сказок является "Колобок", в которых дед и баба – любимые персонажи. К счастью, тетя русского не понимает и намека на возраст не углядела. Мы с Диасом помогли Данику раздеться, и попросили его сказать даме "Халлё", что он милостиво исполнил. Дальнейшей их беседе не суждено было состояться по лингвистическим причинам.
Сотрудница опеки сказала, что недели 4 будет писать отчет и характеристику, т.к. сейчас у нее "на руках" 2 отказных новорожденных, которых она устраивает в семьи. Один из них из мусульманской семьи, в которой ребенка по каким-то причинам родные не приняли, и мать, молодая девчонка, отказывается. Другой ребенок родится завтра в рамках программы "анонимные роды". Женщина может и беременность, и роды вести под наблюдением врачей абсолютно инкогнито, без каких-либо документов, и даже своего имени не называя. Она получает идентификационный номер, по которому везде и числится.
"Вот завтра родится человек, а его никто не ждет", – вздохнула я.
"Почему не ждут, еще как ждут", – возразил муж. И он прав: приемные родители ждут, ведь бездетных пар, желающих усыновить новорожденного в Германии, – десять на одного ребенка.
На мой взгляд, все прошло хорошо. Правда, Дамира могла быть повеселее, а Диас мог бы лучше обрисовать наши планы. Они ведь на самом деле оба очень ждут, планируют и искренне радуются предстоящему событию. Дамира прячет свои малые вещи подальше в шкаф и говорит, что это для нашей девочки. Диас философски рассуждает о том, насколько здорово помочь хотя бы одному ребенку без родителей. Но вот такие они у нас мало эмоциональные и не спешат делиться чувствами, особенно с чужими. Кажется, что наша дама этого и не ждала и ушла как будто бы довольная.
На данный момент я ожидаю еще одну бумагу от агентства. Потом переведу все на русский, схожу к нотариусу за заверением, далее в суд за апостилем. После отправлю все нашему адвокату во Владивосток, чтобы она могла начинать подготавливать почву. Регоператор Приморского края должна была уже выйти из месячного отпуска, но я решила не звонить ей, а предоставить весь этот сложный и щекотливый момент налаживания первого контакта адвокату. Очень важно, чтобы это непривычное и непонятное для Приморья дело пошло в режиме не сопротивления и борьбы, а сотрудничества.
В начале декабря будет готово наше заключение о праве быть приемными родителями. Тогда нас еще раз вызовут на беседу в Баден-Баден, и наш пакет документов к отправлению в Россию будет готов!
14 ноября 2014. Охота за апостилями.
Последнее дни я затонула в бумагах – как все так морочно, запутанно и долго! На одни документы апостиль ставится, на другие – не ставится, эти надо переводить, те – не надо. И за каждым в разные инстанции, которые расположены в противоположных концах города и имеют свои часы приема. А время уплывает сквозь пальцы. Вот уже половина ноября прошла, но мне все еще не отправить во Владивосток первый пакет документов. Однако больше всего утомляет то, что каждый раз непонятно, к кому, куда и в какой последовательности. Сначала нотариат? Или перевод на русский? Или апостиль? А апостиль ведь тоже надо перевести на русский? И потом опять заверить? А надо ли русские документы переводить на немецкий? И поскольку за все платить, то любая ошибка обходится не только во время, но и в деньги. Заверить свою подпись у нотариуса – 25 евро, поставить на данное нотариальное заверение апостиль в суде – 20 евро, перевести документ у официального переводчика – пока не поняла, сколько именно.
Стараюсь делать все по порядку, по принципу маленьких шагов. Подписали с мужем у нотариуса правовое соглашение и доверенность на имя нашего приморского юриста на русском языке. На немецкий их переводить не стали, решив, что России он незачем. Выпросила в Баден-Бадене письмо, подтверждающее, что данное агентство в данном процессе сотрудничает с данным адвокатом, чтобы Юлия Лифар могла этой бумагой подтверждать свою официальность там, где это необходимо. Ждала этого документа дней десять. Наконец-то получила его с немецкой лицензией и копией русской аккредитации агентства.
Сегодня перед работой я отправилась со всем этим богатством в суд. Узнала предназначение того красивого здания в центре города, которое уже не раз видела раньше. Внутри огромного зала меня встретили невообразимо высокие истуканы. Впечатленная я проследовала на контроль. После того как трое полицейских проверили меня на наличие оружия и прочих ценных металлов, я вошла в холл. Кругом лестницы и колонны, колонны и лестницы… Красота!
Мне нужен был шестой этаж, но, побегав по этим роскошным ступеням, поняла, что такого этажа в здании нет. Дяденька, которого я поймала в одном из коридоров, искренне и добровольно уделил мне несколько минут, и вместе мы выяснили, что это не тот филиал суда, что мне необходим. После он распечатал и вручил план, как добраться до правильной инстанции. А подписывал бы он мне листок, потратив на это в пять раз меньше времени и усилий, то сразу – доставайте ваши золотые.
Поблагодарив доброго человека, за полчаса добралась до места. Там меня снова поджидали блюстители порядка. В этом филиале величественных подпорок не было, наверное, поэтому досмотр проводили вручную. Вытряхивали мои карманы и исследовали каждый отсек моей сумочки, в коей их с десяток. Убедившись в моих мирных намерениях, пропустили к тетеньке с печатями. Там выяснилось, что на нотариальное заверение поручительства и правового соглашения они апостиль поставить могут, а вот на оригинал письма из агентства – нет. Для этого сначала нужно было сделать с него заверенную копию. Но зачем мне копия, если я буду отсылать оригинал? А мне отвечают: на оригинал апостиль не ставим. А, так Вы хотите немецкое письмо перевести на русский? Тогда пожалуйста, переводите его у официального переводчика. Но на русский перевод мы апостиль тоже не поставим, с этим вам надо в другое здание. И на заверенную в ЗАГСе копию паспорта, которую я заполучила сегодня в 7 утра, апостиль тоже не поставим, потому что мы ставим апостили только на нотариальные заверения. На заверения Загса, будьте добры, проследуйте в наш третий филиал.
А так хотелось уже сегодня отправить всё во Владивосток. После обеда поеду к официальному переводчику – она обещала постараться сделать все быстро. Затем снова в суд мимо потрошителей карманов. Веселимся, как можем, а ведь мы даже еще не доехали до России.
24 ноября 2014. В Германию детей не отдавать.
Бумаги, уполномачивающие нашего юриста в Приморье, я отправила по почте 17 ноября. Три дня ходила в суд, как на работу, – на контроле уже начали узнавать мою сумку с кармашками. Наконец, получив заветные переводы на русский и апостили, отправилась на почту в центре города. Там меня встретили двери с объявлением, что они закрыты на совещание. Редко такое встретишь в Германии, и надо же – именно сегодня. Ну и не надо мне вашего винограда… Настроение замечательное, сокровенный пакет документов на руках. Плюс в предыдущий вечер муж, видя мою вымотанную в последние дни физиономию, сводил меня в суши-ресторанчик, чтобы расправить складки лица. Безропотно сдал мне на пару часов свои уши в аренду. А что еще женщине надо?
Пошла искать другой филиал почты, но на нем висел точно такой же плакат. Это уже было не смешно. Под дождем и с тяжелой ношей пошлепала в третий, где наконец-то отправила драгоценные бумажечки скоростной почтой. Ура! К обеду добралась до работы (да здравствует свободный рабочий график программистов!) и, чтобы ускорить процесс, отправила все сканы адвокату через интернет с просьбой уже начинать связываться с Департаментом образования.
Проснувшись на следующее утро, получила емэйл из Владивостока. Вот оно, маленькое преимущество нашей 9-часовой разницы во времени: днем я бегаю тут и пересылаю адвокату результаты дня, а пока сплю, действует она. И утром можно уже читать об итогах. Но пока они неутешительные. Региональный оператор Приморского края про наши с ней договоренности упорно не помнила и говорила с адвокатом в достаточно агрессивной форме. Мол, ничего не знаю и советую вам бросить это дело. Якобы из Министерства пришла бумага с указанием – в Германию детей не отдавать, так как там разрешили однополые браки. Ёшкин свет, опять двадцать пять! Юлия не робкого десятка, но таким приемом была удивлена.
Я погуглила на всякий случай, не приняла ли Германия и в самом деле тайком от меня такой закон. Нет, не приняла. Немцы хоть и движутся далее в направлении гуманизации, но однополые браки, как и прежде, не легализованы. А только гражданские партнерства. Несколько месяцев назад вроде бы разрешили усыновлять ребенка своего партнера, ежели таковой имеется, и для России эти новшества звучат нехорошо. То есть, если мы усыновим Элю и потом – чисто теоретически – муж уйдет от меня в однополый брак (после 15 лет семейной жизни, ага) и заберет с собой Элю, то она попадает в однополую семью. Бред какой-то. Основываясь на подобных, мягко говоря, маловероятных предположениях, далеко можно зайти. Надо нам двигаться быстрее, быстрее, пока этот маразм не вышел на новый виток! В Приморском суде же адвокату сообщили, что запрета на усыновление в Германию у них нет и все решается в индивидуальном порядке "в интересах ребенка".
Поговорила с нашим агентством, они снабдили меня письмом, описывающим текущее правовое положение однополых союзов в Германии. Сказали, что с этой бумагой в российских инстанциях до данного момента все были счастливы. Переведу его и пришлю во Владивосток со следующим пакетом. Пару дней меня еще помандражило на эту тему, а потом как-то отпустило. Делай, что должно, и будь что будет. А что нам еще остается?
С Юлией Лифар договорились, что пока не готовы все документы о праве быть усыновителями, включая медзаключение и прочее, смысла говорить с Департаментом Приморского края нет. Так что ждем заключения. Готово оно должно быть к концу ноября – зря только торопилась с апостилями и тратилась на скоростную почту.
Ждать наше заключение от немецких органов опеки уже сил нет, и я позвонила социнспектору. Сказали, что будет готово, самое позднее, в начале следующей недели. Уж скорее бы. После надо будет сразу же отправить его в Баден-Баден, и там они на базе полученного отчета подготовят собственное заключение и свой пакет документов. Потом я заапостилирую все это и пошлю на нотариальный перевод в Россию. Думаю, так оно будет дешевле. К тому же, в данном случае местное производство котируются больше импортного. И в конце всю эту кладь понесет наш адвокат в Департамент образования.
Фоном маячат типичные глюки усыновителей: А ВДРУГ НАШЕГО РЕБЕНКА ТЕМ ВРЕМЕНЕМ ЗАБЕРУТ? Вдруг прямо сейчас какая-то семья собирает документы и утащит у нас нашу Элю?
21 января 2015. С ноября по январь.
После волшебных пенделей от двух подруг записываю последние новости, а то откладываю изо дня в день. Совершенно некогда, но совершенно хочется и даже необходимо для упорядочения плана. За прошедшие два месяца сдвинулись мы не намного, но главное – в правильном направлении. В целом было несколько нитей, которыми мы занимались и которые сожрали не один десяток сантиметров моих нервных клеток.
Доверенность для адвоката. Подготовленный агентством пакет документов, который я выслала во Владивосток еще в ноябре и без которого наш адвокат Юлия даже позвонить в Департамент образования не могла, так как являлась, по сути, посторонним человеком, завяз в пути. В местном отделении почты я проконсультировалась насчет цен и выяснила, что отправить можно было либо курьерской доставкой (около 100 евро, два дня доставки), либо опцией "Срочное интернациональное письмо" (около 7 евро, и 3 дня доставки). Угадайте, что я выбрала? Потом в течение трех недель посыпала пеплом голову, поскольку письмо пропало с концами и не появлялось на сайте Почты России ни в какой форме. Проверяла их сайт по несколько раз в день и ругала себя на чем свет стоит.
Регоператор Департамента образования Приморского края давно вышла из отпуска, а мы все никак не можем начать с ней контакт. 10 декабря Юлия написала мне, что наконец-то получила пакет. Бинго. Впредь буду отправлять только курьерской почтой, там сроки доставки более надежные.
Оплата услуг адвоката. С ней тоже было весело. Сделанный мной перевод предоплаты половины суммы застрял в пути. Деньги до Владивостокского банка дошли, но их не отдавали: было неправильно написано название фирмы-получателя. Написала я его по-английски (Law Firma и название бюро), а надо было по-русски и латиницей (Advokatskoe buro и название). Несколько дней подряд бегала в местный банк, упрашивая их дослать какое-нибудь подтверждающее письмо, что оба эти названия, по сути, одно и то же и что я прошу выдать деньги получателю. Тем не менее сумма вернулась назад с вычетом около 50 евро. Перевела ее снова, и 24 декабря оплата дошла до получателя. Бинго номер 2.
Заключение от службы опеки. Социнспектор из Jugendamt в первых числах декабря закончила его оформлять и признала нас годными для усыновления. Теперь мы официальные КАНДИДАТЫ! Хорошо написала. И что семья у нас взаимоподдерживающая, и что супруги прислушиваются к мнению друг друга и являются крепкой парой, что дети прекрасно развиваются, и в целом в семье теплая атмосфера. И в долгосрочном плане она видит в нас потенциал стать ответственными усыновителями. Но прежде чем получить этот сертификат, я до дыр затерла свой почтовый ящик. С надеждой летела к нему каждый вечер, а он разводил руками – извините, ничем не могу порадовать. Позже выяснилось, что зря я сердилась на железную коробку, так как по закону отчет высылают из опеки напрямую в агентство. В первых числах декабря письмо приплыло на место. Бинго номер 3.
Досье усыновителей. Для составления окончательного заключения и сбора в одно досье всех документов нас пригласили 18 декабря в Баден-Баден. Ну как пригласили? Вернее, я сама пригласилась. Настояла, чтобы не откладывали на январь, а нашли возможность принять в декабре. Поехали мы туда, как уже можно догадаться, по принципу "и ночью сразу же уехал в Баден-Баден". Дни стояли сумасшедшие – миллион дел перед Рождеством: бесконечные концерты и мероприятия у детей, подготовка к приезду гостей из Израиля и Казахстана, оформление годовой налоговой декларации. Уповала только на 31 декабря, когда "сделаю все дела" и начну следующий год плавно и расслабленно. В Баден-Баден съездили успешно, и агентство провозгласило нас мужем и женой, вернее, кандидатами в приемные мамы и папы. После чего они торжественно выдали нам очередную пачку формуляров, которые требует российская сторона, чтобы зарегистрировать нас в качестве оных на своей земле. Бинго номер 4.
Я с тоской смотрела на календарь: с 24 по 31 декабря праздники в Германии, а потом пол-января – в России. Значит, все будет стоять почти месяц. А апрель, когда Эле стукнет 4 года, приближается катастрофически быстро. И на горизонте замаячит следующее по этапу детское учреждение, что потянет за собой гору новых сложностей. Не говоря уже о стрессе для маленькой девочки при переводе на новое место. Все формуляры (анкеты, обязательство поставить ребенка на консульский учет, обязательство содействовать в оформлении отчетов о развитии и т.п.) я за эти дни заполнила, мы подписали их у нотариуса, получили апостили. Новая пачечка документов обошлась нам примерно в 500 евро. И это еще учитывая тот факт, что некоторые документы мы оформляли как один. К примеру, просили подшить и заверить анкеты гражданина мужа и гражданочки жены как одну "родительскую", что сэкономило около 200 местных тугриков. И почему я не пошла работать в нотариат?! 7 января отправила пакет в Баден-Баден. Бинго номер 5.
В середине января наш юрист написала мне следующее сообщение: "В декабре опубликовали в Бюллетене ВС РФ обзор практики по международным усыновлениям. Практика почти всегда положительная, отказывают очень редко. По поводу Германии. Согласно Обзору, в Германию усыновили 5% детей. Кроме того, описываются многократные случаи, когда в заключениях, выданных усыновителям, дается согласие на усыновление детей, например в возрасте до 3-х лет, а желают усыновить 3,5 – 4-х летнего, из-за чего отказы. Надо будет внимательно смотреть все ваши документы. Либо бывают случаи, что ребенок не предлагался на усыновление российским кандидатам и т.п." Меня данные, с одной стороны, порадовали: иностранные усыновления продолжаются. С другой стороны, насторожили, ведь Данику уже 3 года, а по общим предписаниям усыновленный ребенок должен быть младше уже имеющихся минимум на год. В качестве исключения нам выдали заключение на ребенка в возрасте трех лет. А Эле в апреле будет уже 4, и российскому судье может оказаться без разницы, что на момент выдачи заключения Эле было три года. А сейчас оно, мол, уже негодно. Попросила агентство повысить планку. Они подняли до 5 лет, т.к. когда Эле стукнет 4 года, фактически она будет находиться на пятом году жизни. Замечательно. Но для изменения заключения надо заново переоформлять некоторые из документов. В общем, вновь – "ночь, улица, фонарь, аптека". Мне достался бесценный муж, который меня за мои походы к нотариусам все еще не задушил. Сегодня, 21 января, получила информацию, что досье усыновителей готово к отправке в Россию. Бинго номер 6, ага.
Постскриптум. Не знаю, читается ли между строк, но должна сказать, что мне весь процесс, несмотря на сложность, доставляет глубокое удовлетворение тем, что я иду своей тропой. Ведь чтобы не выгореть на тернистом пути, важно гореть тем, что делаешь. А я сейчас делаю именно то, о чем давно мечтала и что должна сделать. Это внутреннее чувство правильности и осознание, ради кого все это, как маяк впереди, придают силы и держат цель в фокусе. Так что – да, оно не просто, и преград множество, но это моя дорога, и я пройду её. Я дойду до моей дочки!
23 января 2015. Опять двадцать пять.
Планировала сегодня поделиться с вами своим воздушным настроением по поводу того, каких продвижений нам удалось добиться. Не успела. С утра меня за ноги, да головой об землю. Сад мой выжжен, и внутри пустота.
Тая написала, что их семья забирает Элю. Пишет, что когда она рассказала своей старшей дочери обо мне, та неожиданно объявила о принятом ею твердом решении взять Элю под опеку. Мол, она, как оказалось, уже заканчивает ШПР, и муж ее тоже согласен.
Я написала Тае эмоциональное письмо о степени моей фрустрации. О том, что наше досье уже практически "на взлете". О пройденном пути и свернутых горах. О моем чувстве к Эле. О сложности и самого ребенка, и его лечения для ее дочери. О том, что в Германии у ребенка больше шансов и на восстановление, и на социализацию. О том, могут ли они обратить свое внимание на кого-то, кроме Эли. И о том, что весь наш процесс усыновления завязан на конкретном ребенке, и мы не можем выбрать другого (теоретически пакет документов не привязан к Эле, практически же – нам пошли навстречу ради ребенка со сложной судьбой. И если сейчас все отменится, агентство больше не позволит нам искать другого, а усыновить того, кого предложит агентство, мы не готовы, наверно. Помимо прочего, мне очень важно, чтобы ребенок "лег на душу". Только тогда я могу годами вытягивать его и переносить все трудности адаптации). А также о том, что это просто разобьет мне сердце.
В ответ получила сообщение, что Тая сама в шоке от этой новости и что дочь ее делает это только ради Эли и брать другого не будет. И хочет сообщить еще один важный фактор: она говорила с опекой, которые поделились с ней негласным распоряжением – детей за рубеж не отдавать. Мол, заведующая детским домом подтвердила эту информацию. А дочь у Таи работает в сфере медицинского туризма. Везде договорилась: операции будут в России, а реабилитация в Китае, где она и работает. Спонсоры найдены.
Не знаю, что делать. Руки опускаются.
Поплелись сегодня на заранее запланированную запись в нотариат, чтобы подписать документ для органов опеки, где мы детально обосновывали, почему мы хотим забрать именно Элю. Нотариус наотрез отказался распечатывать файл с моей флешки: боится компьютерных вирусов. Мужу пришлось бежать вниз и искать возможность распечатать на улице. Эта мелочь добила меня окончательно: рыдала в коридоре и не могла остановиться. Осенью ОНА мне всю душу вымотала, и вот опять двадцать пять.
"Негласных распоряжений" я не особо боюсь: нам уже удалось достигнуть договоренностей с неприступными скалами. Стадию жестких отказов от сотрудничества с такими же ссылками на "негласные распоряжения" мы тоже прошли. К примеру, сейчас в Департаменте образования Приморского края уже сами предлагают заранее прислать им документы, чтобы они предварительно их посмотрели, дабы представитель агентства не летел зря. Дом ребенка очень хорошо ко мне относится, я с ними на постоянной телефонной связи. Просят поторопиться, ведь в апреле Эле будет 4 года, и они должны будут ее переводить. Насколько я знаю, заведующая дома ребенка смотрит скорее в сторону д/д общего типа, так как Эля более-менее может себя обслуживать и головка у нее смышленая. Но кто знает, вдруг комиссию какую не пройдет, и в детский дом инвалидов направят – это вообще жесть будет. И вытаскивать ее оттуда может быть намного сложнее. А здесь, в доме ребенка, руководство вон какое чуткое, что немаловажно для успешного процесса. Я уж так надеюсь, что они подержат ее у себя подольше.
И юрист наш действует активно, она молодчина. Еще нам удалось договориться с Баден-Баденом о том, что они наймут ее приморским координатором! То есть она будет не просто нашим адвокатом с доверенностью агентства, а официальным представителем агентства. Это нереально круто: не придется летать московскому сотруднику, она сама на месте будет все разруливать. О чем я и хотела писать свой радостный пост.
И досье наше уже на днях отправят в московское представительство для перевода на русский язык. Оттуда досье (нем.+рус.) и договор на сотрудничество отправят во Владивосток. И понесет Юлия Лифар все это богатство в качестве сотрудника агентства в Департамент образования Приморского края. Те примут досье, в течение 10 дней обработают его и выдадут нам направление на знакомство с ребенком, после чего мы полетим в Уссурийск. Таков был план. А что сейчас?
Ведь видят же, что семья уже собрала документы и что почти летит за ребенком. ЗАЧЕМ вырывать из рук? Если они усыновляют, как пишут, ради самой Эли, то дали бы ей возможность уехать туда, где ей будет лучше и в социальном, и в медицинском плане. Ощущение, что они и бросить ее там не могут, и взять боятся. И, понаблюдав за ними полгода, я не исключаю, что даже если возьмут, позже могут отказаться. Для Эли это будет катастрофа. Я не могу и не хочу отступаться и отказываться от Эли. Ведь если у них не получится и Эля попадет в дом инвалидов, я себе этого не прощу.
Муж считает, что если Тая с дочкой не верят именно в иностранное усыновление, то следует попросить у них пару месяцев "отсрочки", которые для них не принципиальны. Мои подруги тоже считают, что с дочерью Таи можно попробовать поговорить. И я все больше к этому склоняюсь. Хуже, наверно, не будет. Разве что она совсем на меня ополчится и нарочно начнет ставить палки в колеса. Но я уверена, что они не в войнушку играют, а о ребенке думают.
Честно говоря, в сфере усыновления на текущий момент многие сообщества настроены против иностранного усыновления. Некоторые готовы зубами вырывать детей у иностранцев. Недавно была свидетелем подобной истории на литтлван. Ветка называлась "девочка для ИУ". Иностранная семья усыновителей должна была уже лететь знакомиться с ребенком. По этому поводу вся общественность форума кипела праведным гневом. Мол, надо срочно, пока они не прилетели, взять направление на знакомство. Писали и жаловались губернаторам и кому-то там еще. В итоге "выдрали", да. Конечно, хорошо, что девочка теперь в семье. Но когда я читала, у меня волосы дыбом вставали. Пугает, что это не просто политическая линия такая, а обычные хорошие люди, которые и сами "в теме", видят каких-то монстров в иностранных усыновителях и грудью встают на "защиту" детей от их потенциальных приемных пап и мам. В то время как других сирот в системе вагоны… Вычерпывать бы дружно ложками эту бездну детского горя, а не отбирать детей друг у друга.
23 января 2015. Мое письмо Тае.
Очередной раз решила, что буду идти дальше, несмотря ни на каких других кандидатов. Я не буду воевать или выдирать Элю из семьи, но пока всё на той стороне остается на уровне "хочу", "твердо решила" и "заканчиваю ШПР", я иду дальше, а там видно будет. Мы с мужем обдумали,