и я написала им простое изложение фактов, по возможности без эмоций, чтобы они понимали ситуацию. В конце приписала, что мы готовы бороться с бюрократией, с законами, с чем угодно, но только не с приемными родителями, что это для нас абсолютно противоестественно. Ведь наши семьи хотят одного и того же – счастливого будущего для этой маленькой девочки, запавшей обоим в душу. Попросила, чтобы они еще раз все тщательно обдумали и взвесили, включая перспективы Эли в будущем. И если они не верят в успех ИУ, то разумно дать нам попробовать. Таким образом, у Эли будет двойной шанс на семью. "Да будет так, как будет. Главное, чтобы Эле было хорошо, а мы, взрослые, найдем выходы из всех положений, ведь правда?"
Сдала мужу на проверку и после отослала Тае. А там пусть сами решают.
24 января 2015. Продолжение переписки.
В ответном сообщении Тая вопросила, что делать с квотой на лечение в Питере, которую должна получить Эля. Указала мне на отсутствие у меня опыта работы с чужим ребенком. Напомнила о настроениях против иностранных усыновлений и о том, что заведующая д/р во время их последнего разговора так и сказала, что сверху ей намекнули, что усыновление, скорее всего, не произойдет. Предложила в интересах Эли отправить ее в Питер, где я могла бы познакомиться с девочкой, чтобы понять для себя, насколько мне это нужно. Пишет, что она знает, что такое приемные дети и ей, как матери, Эля необходима. Считает, что ребенку будет абсолютно все равно, сколько я для нее сделала, если не смогу полюбить ее, а она меня.
Мое письмо о чувствах, о которых меня спросили, приводить не буду. Оно очень длинное. И чувств на сей раз, видимо, оказалось слишком много, потому что ответом мне был упрек в ношении огромных розовых очков. Дочке Таи еще закачивать ШПР, в Питер Элю повезет она, договоренность с д/р по этому поводу уже есть. Тая надеется, что квоту на лечение дадут быстро, хотя много волокиты с документами.
Я написала еще раз, и на этом диалог, наверно, пока закруглим: "Розовые очки – это когда действия расходятся со словами, а результаты с ожиданиями. В моем же случае это скорее оптимизм и готовность идти вперед не с чувством обреченности и безнадеги, а с ощущением взвешенного внутреннего ресурса и с готовностью справляться с трудностями. Я не ожидаю розового пупса, я ожидаю сложного ребенка с трудной судьбой. И готова с этим работать.
Тая, Вам не угодишь: то чувств не хватает, то слишком много (шутка).
Хорошо, в Питере может удастся нам встретиться – Вашей дочке, Эле и мне."
Такие дела. Напряженность обстановки немного спала. Меня внимательно и строго рассматривают, ставят диагнозы. Как теща, которая в каждом женихе для своей дочери видит какой-то изъян и никак не найдет достойного. И если мне самой посмотреть на них таким же взглядом, то считаю, что в настоящем времени в случае Таи не исключено профессиональное выгорание. Она не видит перспектив в развитии Эли (лечение, адаптация, социализация), которых в России сейчас, скорее всего, и нет. К тому же, как она сама о себе неоднократно писала, внутреннего ресурса на Элю у нее нет. Дочь же ее еще совсем юная, недавно вышла замуж, своих детей нет, а значит, и родительского опыта тоже. Как им справиться с таким сложным ребенком? Не будет ли потом отказа?
Да и с юридической стороны они, как россиянки, на конкретном ребенке не завязаны, а детей, которые отчаянно ждут родителей, не счесть! Но доказывать я им ничего не собираюсь. Буду стараться поддерживать с ними мирные отношения. Действительно, как написала Тая, Бог решит, какая мама нужна Эле. А мы будем идти дальше.
30 января 2015. Досье.
У нас сегодня с утра разыгралась метель, ветер сносил с ног, еле добралась до работы. По пути по привычке обдумывала дальнейшие шаги, планировала, просила о помощи Мироздание. Между тем появляется надежда, что действительно скоро! Порой ждать становится невыносимо. Особенно выматывает страх, что Тая активизируется. Даже думать об этом не хочу. Теперь и на литлване боюсь лишнее слово написать, чтобы оно не явилось катализатором.
Но жду я по-прежнему активно: цепким взглядом и такими же пальчиками слежу за всеми инстанциями, за всеми механизмами. Только и успеваю подкручивать нужные колесики да подталкивать маятники. Как пример – история развитий отношений с Департаментом образования Приморского края:
A) сентябрь-ноябрь 2014. Категоричные и безапелляционные заявления. Ощущаемое желание отделаться от нас и нежелание сотрудничать. Озвученные причины:
1 – нет немецких усыновительских агентств, которые работают с Приморским краем (агентство мы нашли).
2 – в Германии разрешены однополые браки (подтвердили документально, что однополые браки не разрешены).
3 – в декабре появилась так напугавшая меня причина номер три. Есть постановление, согласно которому для начала работы с агентством необходимо, чтобы его сотрудник лично явился в Департамент образования со следующими документами:
– с удостоверением сотрудника
– с письмом агентства, в котором оно изъявляет свое намерение работать в данном регионе.
Меня хорошенько поморозило на тему возможностей решения данного вопроса. Пойдет ли на это Баден-Баден? Я вела долгие переговоры с ними, с Департаментом и с адвокатом. Начали вырисовываться 2 варианта:
а) лично представить агентство приедет их московский сотрудник. Недостатки: очень удаленный регион, Москва лететь не очень хочет, а если и полетит, то все за наш счет. А это влетит нам в еще ту копеечку. Плюс много времени на организацию вылета.
б) агентство оформляет нашего приморского адвоката собственным сотрудником. Этот мой наглый вариант они отмели сразу же.
В итоге решили, что московский представитель вылетит во Владивосток, где пойдет с Юлией Лифар в Департамент образования, представит там ее и обсудит, какой именно документ нужен нашему юристу, чтобы в дальнейшем дело могла вести она сама. Насчет письма с обязательством работать в регионе – наше агентство пообещало дать такое, где их планы будут поданы обтекаемо, "если будет запрос на этот регион от приемных семей". Выдохнули.
Все никак не удавалось согласовать дату вылета. Первая половина декабря – московский сотрудник в отъезде, конец декабря и начало января – праздники, а после праздников она заболела. Потом осуществлялся переезд московского бюро, и им опять не до нас.
Б) Январь 2015. Департамент Приморского края начал идти навстречу – гнев был сменен на милость. А в середине января узнаю великолепную новость: Москва поговорила с нашим приморским адвокатом по телефону, и агентство сочло приемлемым принять ее официально на работу! Это упрощает все в разы – Юлия настроена на успех и время не тянет. И вот уже полмесяца устраивают ее на работу, регистрируют новый филиал агентства на месте, должны выслать на днях ей договор, который будет действителен со 2 февраля. А это значит, что она уже со следующей недели сможет действовать как официальный сотрудник агентства!
Досье. Чтобы пойти в Департамент, нашему юристу нужны не только полномочия, но и наше досье. Оно было готово, но 21 января Баден-Баден запросил еще одно письмо со всеми регалиями для Департамента, объясняющее причины желания усыновления нами именно данного ребенка. Они должны были далее приложить его к досье и выслать весь пакет в Москву для перевода на русский язык. А у нас в это время гостили родственники из Казахстана, которым мне очень важно было уделить время, в частности, весь четверг. В пятницу же, вместо того чтобы проводить их в аэропорт, я сбежала к нотариусу. После него поспешила за апостилями, но они оказались закрыты вплоть до 27 января. А сроки поджимают жутко!
Но наши не сдаются. В понедельник штурмом взяла здание суда, и феи со штампами, улыбаясь и в порядке исключения поставили нужную печать. Отправила всё в Баден-Баден с просьбой выслать досье в Россию в тот же день, как они получат мое письмо. И бинго! Во вторник мое письмо уже получено и досье в Москву курьерской почтой выслано. Таким образом, мы выиграли несколько дней, и все бумаги, думаю, уже в Белокаменной у переводчика. Аминь. Прошу Мироздание помочь ему поскорее выслать досье во Владивосток, чтобы адвокат Юлия смогла отнести его в Департамент. А там, дай Бог, его быстренько рассмотрят и выдадут нам направление на знакомство с ребенком.
5 февраля 2015. Документы летят во Владивосток.
В понедельник, после очередного тура переговоров, подошли к финальному пункту данной стадии. Москва оформила все переводы на русский язык и выслала нашему юристу курьерской почтой:
– договор о принятии ее сотрудником и открытии нового филиала агентства в Приморском крае
– наше досье кандидатов в усыновители на русском и немецком языках.
Документы могли уже вчера прибыть на место, но пока тишина. Когда Юлия их получит, она – та-дам! – понесет их в Департамент образования. Как я этого жду! И в Департаменте нас уже ожидают (хочется верить) с настроем содействовать.
Подпрыгиваю от нетерпения, и, чтобы скрасить ожидание, разрешила себе планирование билетов на самолет во Владивосток и подарочка Элечке. Рассматривать и мечтать – такая радость.
От Таи новостей никаких. В доме ребенка мне сказали, она им пообещала, что если Эле в Питере сделают хоть одну операцию, то она ее заберет. А что может в Элином случае решить одна операция? Про дочь свою она им ничего не говорила. Тая себе на уме. А вдруг они вот прямо сейчас?
10 февраля 2015. Прием в Департаменте назначен.
Документы прибыли в Приморский край. Правда, почему-то часть из них отдельно досылали сканами. Я уж не вдавалась в подробности, главное, у адвоката на руках все, что пока нужно. Она договорилась с Департаментом образования о приеме в четверг. Учитывая разницу во времени, в ночь со среды на четверг надо будет помолиться, как умею, чтобы приняли Юлию хорошо, и она смогла бы сдать наше досье кандидатов на обработку.
Дорогое Мироздание, помоги.
12 февраля 2015. Пока снова ждем.
Регоператор документы не приняла. Запросила дополнительный список. Адвокат пишет:
"Те документы, которые она требует, ничем не предусмотрены. На мой вопрос об этом она внятно мне так ничего и не ответила. Но, поскольку от нее многое зависит, пришлось соглашаться. В Москву я написала: как только придут документы, я сразу к ней. Думаю, на следующей неделе уже все будет".
Как абсолютно верно сказала моя подруга Оля, "игра переносится на российское поле, и теперь играем по их правилам". Но на нашей стороне правда и закон, а еще – настойчивость и последовательность. Пробьемся.
Благодарю моих подруг за поддержку. Она мне сейчас как воздух.
19 февраля 2015. Эля растет.
Звонила на днях в дом ребенка. Главврач мне все больше нравится. Сколько хороших людей я повстречала на пути к Элечке.
За полгода выросла наша дюймовочка на 5 (!) см, и теперь ее рост составляет 88 см. Не такая уж и маленькая. Полгода назад говорили, что совсем перестала расти, а тут такой прорыв! Правда, прибавила за этот же период всего 450 граммов, и весит ныне 9250 г. Знает 4 цвета, геометрические фигуры, сама поднимается и спускается по лестнице. Может пересказать сюжет, говорит многословными предложениями, отвечает на вопросы "где" и "куда". Просится в туалет, сама одевается, считает до четырех, поет песенки, кладет конфетки в карманы. Собирает пазлы лучше многих ровесников в доме ребенка! И это с ее ручками – Эля боец!
Сообщили новости по Тае. Когда я услышала ее имя, меня как током ударило. Сказали, что она еще раз все обдумала и сочла, что девочке за границей будет лучше. После этих слов у меня появилось несказанное облегчение: чего уж скрывать, ведь я ни за что бы не хотела забирать ребенка у без-пяти-минут-мамы. Вся эта непонятная ситуация с Таей камнем лежала на душе. Видимо, правильно, что я просто иду своим путем, а время все расставляет на свои места. Искреннее спасибо ей за все, что она сделала для Элечки.
19 февраля 2015. Наше досье приняли на обработку!
Эта запись короткая и радостная. Волшебница Юлия, и по совместительству наш адвокат, сделала сегодня следующее:
– получила необходимые документы по агентству из Москвы,
– сегодня же попала на прием в Департамент образования,