Кицхен вступает в бой
– Это заклятье…
– Молчи, жрец, – Валисий позволил себе перебить, что было недопустимо. – Твое заклятье окрасило небеса пламенем, но и только. Мои лазутчики утверждают, что ни одна капля огня не достигла и стен, не то, что двора…
И ханы закивали, хотя больше никто из присутствующих не осмелился подать голос. Но и кивков хватило, чтобы Валисий ощутил поддержку и заговорил громче:
– А теперь что? Мы сидим. Ждем… чего, жрец? Скажи, где обещанное оружие небывалой силы? Что-то не вижу я его тут, как не вижу здесь боевых химер или големов. Впрочем, не вижу я и иных жрецов, готовых, как нам было обещано, обрушиться на проклятых…
Он замолчал, глядя исподлобья.
Вдохнул и продолжил.
– И теперь душу мою и печень терзают сомнения. Не выйдет ли снова так, что мы, рискнув откликнуться на призыв храма, останемся одни перед лицом врага?
– Ты этого боишься?
– Нет, – Валисий покачал головой. – Не этого, но того, что навлеку гнев Великого хана не только на себя, но и на весь свой род… и пусть по собственной глупости, но…
Он оскалился.
– Мой род, может, не так могуч и знатен, чтобы о нем слышали все, однако, если понадобится, сумеет рассчитаться за обиду.
И тихий шелест голосов присоединился к словам.
– Я понял тебя, могучий Валисий, чье имя означает «славный битвой», – Аахым отвечал спокойно и мягко.
Ханы.
Ханы полагают себя истинными хозяевами мира.
Конечно, как иначе-то.
Они владеют табунами и воинами, готовыми подняться по первому зову. В их руках сила славных предков и поющая сталь… в их сердцах ярость боя.
Так им представляется.
Нет, умные давно знают правду, но таковых, следует признать, немного. И они, скрывшись в тени, следят не столько за Валисием, сколько за Аахымом, ждут его ответа.
– Ты сказал обидные слова, но я понимаю, что ты воин. И потому ты привык говорить, как рубить клинком… – Аахым подошел ближе. Но Валисий не дрогнул, не отшатнулся и не поморщился, как те, что сидели дальше. – И понимаю слова твои. В них звучит твоя сила, твоя ярость… и твое беспокойство. Не о чем беспокоиться, ибо все идёт, как должно.
Жизнь при храме учит, что слова – это тоже оружие. И не требует оно ни драгоценных камней, ни узорчатой вязи булата, но разить способно не хуже клинка.
– Да, заклятье, сотворенное моими братьями, истаяло, не причинив крепости видимого вреда. Однако мы все знаем, сколь непроста эта твердыня.
Аахым обвел собравшихся взглядом. И с удовлетворением отметил, что мало кто сумел этот взгляд вынести.
– Будь иначе, не прозвали бы её «Темным утесом»…
– Много говоришь, жрец, – буркнул Валисий, но уже без прежнего гнева. – Как бы её там ни прозвали, но теперь нам пути назад нет. И мне нужно знать, что делать. Ты обещал…
– Я?
– Твои братья, те, которые послали тебя сюда, – Валисий криво усмехнулся, и стеклянный глаз его вспыхнул силой. Артефакт?
Нет, об этом бы предупредили. Да и откуда? Прошли времена, когда рода держали мастеров, способных сотворить чудо. Теперь большая часть артефактов изготавливается в храмовых мастерских.
Глаз же… просто свет упал.
– Твои братья обещали, что крепость ослабела, – Валисий склонил голову. – Что она падет, как спелый плод в подставленные руки…
– И ты поспешил эти руки протянуть, а теперь разочарован, что плод не падает? – Аахым не позволил насмешке проскользнуть в голос. Но ханы и так поняли. – Но подумай сам. Если бы заклятье уничтожило крепость, в чем была бы ваша заслуга?
Молчат.
И думают. И мысли их просты, понятны. Им не нужны доблесть и заслуга. В отличие от перевала. И открытого пути через горы, по которому пройдут их войска, чтобы ударить в мягкое подбрюшье проклятого королевства.
Ради этого ханы и пришли.
Ради грозного рева конницы, что покатится с гор, голосом и грохотом поселяя ужас в сердцах пучеглазых. Ради пламени, которым полыхнут дома их.
А ещё ради золота.
Пленников.
И грядущей власти, которую им обещали. Нет, не прямо, но достаточно ясно, чтобы до самых тупых дошло.
– Я как-нибудь переживу, – откликнулся Валисий. – Но, если плод не падет, а перевал останется закрыт, то… хан объявит нас отступниками. Нарушителями слова. И в лучшем случае пришлет нам шелковые удавки великой милостью…
И правом избавить хана от необходимости вершить суд, а род – от высочайшего гнева. Да, старый обычай. Хороший… случалось, что удавку получал и сам хан.
– Ты, жрец, укроешься в стенах храма, как это было всегда… и затаишься, будешь ждать других дураков.
– Увы, Валисий, мы не можем и дальше ждать, ибо ересь туманит разум простых людей…
– Жрец, – Валисий вздохнул. – Давай без этого вот… вы там с ересью после разберетесь. А сейчас скажи, чего нам ждать. Крепость держится.
– Пока держится, – Аахым позволил себе поморщиться. – Да, укреплена она оказалась куда надежней, чем нам обещали, однако… это последний щит. Возможно, остатки древней силы, что хранила её веками. Но любой колодец можно исчерпать. И сила, поднявшаяся для защиты, почти истаяла…
– Ты уверен?
– Нет, – Аахым покачал головой. Он предпочитал не произносить слишком уж очевидную ложь. – Однако я уверен в том, что ни один щит не устоит перед тем, кто почти созрел уже, чтобы выйти в мир.
Тихо.
Ханы молчат.
Знают.
Они ехали рядом с обозом. Их люди стерегли клетки с жертвами. И пение слышно даже сквозь камень. Точнее не звук, но сила, им пробужденная. Её чуют все.
– Что-то он не торопится, – Валисий прищурился, и снова показалось, что глаз его стеклянный живет, что невозможно.
Аахым сцепил руки на животе и произнес:
– Спешить должен раб, если не желает он вызвать гнев господина, а возлюбленный сын Айлура явит себя во всей красе тогда, когда…
– Когда? – перебил Валисий. И ханы загудели. – Нет, жрец, в этих пещерах тихо и прохладно, но мы не крысы, чтобы прятаться в них вечно. Да и… гонцы от крепости уже полетели вниз, и вскоре в городе ударят колокола, подымая тревогу. А там, не пройдет и дня, как подтянутся войска. И тогда наша затея станет не то, чтобы вовсе невыполнима, скорее уж крови прольется куда больше, чем мы рассчитывали. А выгоды получим куда меньше… и это тоже меня огорчает.
– До того, как солнце взойдет над крепостью, – Аахым скрестил руки на груди. – Большая часть жертв уже принесена. Их кровь пролилась на камни, их сердца насытили Айлура, их души станут пищей сына его и…
Что-то там, за краем скалы заворчало.
И рокот этот пробрал и камень, и людей. Серебряная чаша выпала из рук, покатилась, расплескивая красное вино, словно кровь. И смуглые пальцы Ирташ-хана потянулись к амулету Танери, будто могла она защитить.
– Так что готовься, хан, – Аахым порадовался тому, что голос его звучит ровно и спокойно. – Пей вино. Беседуй с теми, кто показал себя верными детьми Великого Кровавого. С теми, кто прибыл по зову его, дабы напомнить пучезглазым, как поет сталь…
И снова рык.
На сей раз он показался близким. И потому пробрал до костей.
Вот так-то. Пусть слушают. Пусть понимают, кто здесь хозяин.
– Успокой людей своих, Валисий-хан, – Аахым коснулся пальцами рисунков на щеках. – Любой младенец, приходя в мир, возвещает о том криком… и сын Айлура – не исключение. Голос его слышим не только мы. И с ним страх вползает в жилы проклятых. Недолго осталось им праздновать победу…
– Может, стоит поднять людей?
– Нет, – Аахым покачал головой. – Мне отрадно видеть рвение твое, однако пока ещё не пришла пора. Сын Айлура свиреп и яростен. И ярость его слепа. Не различит он ни своих, ни чужих…
– И уничтожит всех, кто встанет на пути?
– Верно.
– Что ж, – Валисий позволил себе прямой взгляд. И живой глаз смотрел спокойно, а вот в стеклянном будто искра вспыхнула. – Тогда, жрец, я надеюсь, что ты правильно направишь его стопы, ибо…
Он криво усмехнулся.
– Я готов умереть во славу Айлура… но стать жертвой демона только потому, что ты ошибся, не хочу.
Он взмахнул рукой, будто отпуская. Будто Аахым был не жрецом, но ничтожным храмовым служкой.
– Иди… мы будем ждать твоего слова… и надеюсь, ты сможешь не только призвать демона, но и отправить его восвояси, потому как иначе во всем этом не будет смысла… там, где пройдет демон, людям искать нечего.
Вот ведь…
Аахым подумал, что когда-нибудь наступит момент, когда сам Валисий окажется на алтаре Айлура. И это будет хороший дар… свирепый боец, сильная душа.
Айлур любит таких.
Глава 3
В которой речь идет об обороне
Молли вцепилась в наливные яблочки Шерлока.
О важности сохранения наливных яблок вне доступа посторонних женщин.– А Киара как завизжит! – Фреда бросила быстрый взгляд, явно пытаясь понять, не станет ли Киара возмущаться. – И я поняла, что все, что если еще немного, то этот мордатый ее точно уволочет.
– Ужас какой! – сказала матушка Анхен, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
– Ага. Я его и того… ну, то есть закляла! Заклятьем кинула! Сна. Глубокого. Целительского. Он и заснул.
– На веки вечные… – произнес Персиваль, который стоял, прижавшись к стене, причем поза была настолько неестественной, что заставляла всматриваться в гвардейца. Ну не может нормального человека к стене так тянуть.
– И вовсе не на вечные! Я, может, не совсем чтоб целитель, но не так чтобы навечно и сразу! – возмутилась Фреда. – Может, день проспит, может, два… кто этих танерийцев знает. Киара его закопала.
– А я говорил, что идея-то хорошая, – шепотом произнес Персиваль и покосился на Дагласа, который этот рассказ слушал превнимательно. – Видишь, они даже без лопаты обошлись!
– Вижу.
– Он вообще поздоровевшим проснется! – заверила Фреда.
– Вот, и теперь нас точно нельзя будет упрекнуть в недостатке гуманности, – герцог, который присутствовал при этом рассказе, тоже старался держаться серьезно. – Что ж, юная леди, нам остается лишь поблагодарить вас за своевременное вмешательство. И ввиду свежеоткрывшихся обстоятельств настоятельно попросить не покидать пределы поместья в одиночестве.
– Я не специально! Она пошла! – Фреда указала на Киару.
– Альфреда! – Мели покраснела. – Нехорошо пальцами в людей тыкать…
– Так я правду говорю…
– Что весьма похвально, но тыкать при этом в кого-то пальцами не обязательно.
– Просьба касается всех, – сказал Даглас. – Танерийцев здесь несколько. Судя по всему, это разведчики, хотя и не очень понятно, что именно им здесь понадобилось.
– Поймаем и спросим, – Персиваль сделал шаг и, упершись руками в поясницу, зашипел. – Но чуть попозже… попозже пойдём, поймаем и обязательно спросим.
– Спина болит, – Фреда прищурилась. – Я могу помочь!
– Усыпить и закопать, чтобы я проснулся поздоровевшим? – гвардеец на всякий случай отступил, стараясь сделать так, чтобы между ним и Фредой оказался Даглас. – Пожалуй, воздержусь.
– Между прочим, – Киара не удержался. – У эльфов есть древняя целительская методика, когда больного закапывают в землю.
Он подумал и добавил.
– Правда, вертикально. И голова остается сверху. Это делается для нормализации потоков энергии. И чтобы кормить.
– Чтобы кормить – это, конечно, правильно… кормить – это гуманно, – закивал Персиваль. – Но, позвольте, а остальное как?
– Земля примет…
– Кажется, разговор ушел немного не туда. Дорогая, закапывать мы никого мы не будем, – сказала матушка Анхен. И тут же поправилась. – Если ситуация того не потребует.
Фреда заерзала и дернула за рукав.
– А если потребует?
– Тогда будем, – шепотом пообещал Киара.
– Вертикально? По эльфийской методике?
– Ну… как получится. Эльфийская медицина не всем подходит.
– Альфреда, дорогая, – матушка Анхен взглядом заставила девочку замолчать. А ведь та явно собиралась задать следующий вопрос. Вот ведь любопытная. – Мы очень рады, что ты оказалась поблизости и что твоя находчивость спасла Киару. Но сейчас, мне кажется, стоит поговорить о другом.
Она поднялась, опершись на руку герцога.
– Танерийцы – это плохо, госпожа, – Персиваль перестал улыбаться, но вот от стены не отлип. – И да, я согласен с капитаном, что эта группа – разведчики. И на землях Каэр они находятся довольно давно.
– Это их ты почуял? – уточнила матушка Нова, повернув в сторону Персиваля веер. – На прогулке?
– Да.
– И сколько их?
– Трое.
– Двое! – пискнула Фреда. – Одного мы закопали…
– В оздоровительных целях! Исключительно! – уточнил Киара. – У нас ведь нет с танерийцами войны, так?
– Пока – нет. И да… пожалуй… – герцог потер подбородок. – Если вдруг заявят, что это было мирное посольство, которое сбилось с пути и заблудилось в окрестных лесах…
– Мы ответим, что прониклись к ним сочувствием и, увидев, что блуждания по лесам негативно сказались на физическом состоянии послов, применили к ним древнеэльфийские методики оздоровления закапыванием в особо целебную землю… – Фреда подпрыгнула.
Герцог чуть закашлялся.
У Персиваля дернулась щека, а вот Даглас погрозил сестрице пальцем. Вряд ли оно, конечно, поможет. Фреда вовсе сделала вид, что это вот всё к ней не относится.
– Версия, как мне кажется, отличная, – матушка Анхен не сдержала улыбку. – Долг истинного целителя – помогать страждущим. Даже если они оказывают сопротивление.
– Не, не оказывали. Он не успел…
– Вот поэтому я никогда не доверял целителям… – проворчал герцог. И Киаре показалось, что герцог тоже готов рассмеяться, но сдерживает смех.
– Это точно не послы, – Даглас был настроен куда как серьезней. – Но я согласен с тем, что люди явно заблудились, а потому нужно помочь им. Пока их не взялись спасать сами танерийцы. Группа помощи может прибыть в любой момент. Пока, правда, не совсем ясно с какой целью, поскольку дорога на столицу контролируется, как и железнодорожные узлы, да и расположенный поблизости гарнизон делает бессмысленным прорыв с этой стороны…
– Он зануда, – Персиваль махнул. – Но я согласен. Попытка атаки с этой стороны однажды уже провалилась. Если вообще целью была столица. Однако что-то танерийцам здесь нужно, если после всего они рискнули сунуться. И настолько нужно, что они уже неделю по местным лесам круги наворачивают… Ох, грехи мои тяжкие…
– Я вам мазь выдам, – сказала матушка Анхен. – Полагаете, нападать они не станут?
– Не знаю, – Даглас покачал головой. – Пока они старались держаться по возможности незаметно. Однако нападение одного из них явно нарушает изначальный план. А вот как они поступят, поняв, что раскрыты, предсказать сложно. Как и то, на что они способны.
Матушки переглянулись.
– И вы предлагаете…
– Я передам предупреждение в столицу, – герцог шевельнул пальцами. – И полагаю, вы не будете против, если я позволю себе несколько… злоупотребить вашим гостеприимством.
И на матушку Анхен посмотрел превыразительно.
А Киаре вдруг захотелось, чтобы те, оставшиеся на свободе, танерийцы и дальше там оставались. И чем дольше, тем лучше. Глядишь, недельку-другую герцог позлоупотребляет ситуацией, а там и матушка смягчится… там, может, и до свадьбы дело дойдёт.
– Злоупотребляйте на здоровье, – махнул рукой Персиваль и застонал. – Чтоб вас…
– Будете знать, как на приличных свиней бросаться, – герцог не удостоил его взглядом.
Смотрел он исключительно на матушку.
– Приличные свиньи и ведут себя так, как свиньи, а не якшаются с подозрительными субъектами. И уж точно не следят за честными гвардейцами, – Персиваль уперся руками в спину. – Они хрюкают и копают!
Киара, кажется, понял, о какой именно свинье идет речь и вздрогнул, поспешив добавить:
– Дома копать нельзя! И в парке нельзя! И вообще…
– Не стоит переживать, – матушка Анхен опиралась на руку герцога. – Мальчик растет. И он уже научился преодолевать порывы души… сдерживаться. Большей частью… тем паче, что тут неподалеку есть пустырь, который мы сами хотели перекопать.
– Не устаю восхищаться вашей мудростью…
– А они поженятся? – шепотом спросила Фреда. – Герцог и твоя матушка? И почему у тебя две матушки? Хотя мне обе нравятся, но это как-то чересчур. Я и от одной уставала с её нотациями…
– Хватит, – резкий голос Дагласа заставил вздрогнуть. – Я предпочел бы перевезти всех присутствующих в другое, более безопасное место. Но меня заверили, что такого просто нет. И поместье защищено. Допустим… Сигнал в столицу – это тоже хорошо. Но что делать сейчас? Возможно, стоит передислоцировать сотню в поместье…
– Нет, – ответила матушка Нова, окинув гвардейца пристальным взглядом. – Не стоит. Здесь людей хватает.
– Как-то я их не вижу…
– Просто они не на виду, – пояснила матушка Анхен. – Наш покойный супруг придерживался мнения, что хорошая охрана не должна мозолить глаза. Тем более, когда речь идет об умертвиях. Не подумайте плохо, у него имелась лицензия…
– Не сомневаюсь, – буркнул Персиваль.
– Однако соседи всегда относились к некромантии с толикой подозрения. И он не хотел давать им повод для пересудов… но… если нужно, охрана откопается.
– Насколько быстро она может откопаться? – уточнил Даглас.
– Практически моментально.
– Тогда пока воздержимся. Точнее, если это возможно, в доме охрану стоит усилить, однако… – он поглядел на Персиваля. – За теми двумя я бы понаблюдал, если вы позволите… конечно, допрос многое может прояснить, но у нас уже есть тот, кого можно допрашивать.
– А я говорил, что тебе понравится! – Персиваль отлип от стены и со стоном вернулся обратно. – Прости, но я не могу составить компанию… если, конечно, вы, юная тэра, не спасете раненого на службе родине бойца, ненадолго избавив его от боли…
– Нет, – вместо Фреды ответила матушка Анхен. – Даже я отсюда вижу, что ваша спина нуждается не в обезболивании, а в лечении.
– Но… сейчас, когда коварный враг подобрался к…
– Особенно сейчас. Я не знаю, кто сплел заклятье, но вижу, что сделано оно было мастерски, однако ваши внутренние резервы оказались недостаточны, чтобы поддерживать его работу. Или же вы сочли себя куда более здоровым, чем оно есть, и позволили преступную беспечность… Фреда, детка, ты сможешь повторить…
Договорить матушка не успела, потому что Персиваль покачнулся, глаза его закатились, и он рухнул лицом вниз.
– Ой, кажется, я немного переборщила… а почему он так упал?
– Спазм мышц, дорогая. В случаях, подобных этому, весьма возможна нестандартная реакция, особенно если переборщить с силой.
– Это лейтенант королевской гвардии, – голос Дагласа был сух и строг. Он остановился над лежащим Персивалем, который застыл в какой-то напрочь неправильной позе. Вытянулся, как на посту. – Надеюсь, вы можете объяснить…
– Я переборщила с силой! Прости! – Фреда подскочила и схватила брата за руку. – Но это не вредно!
Матушка Анхен приблизилась и, присев рядом с телом, коснулась его.
– Состояние вашего друга таково, что ему категорически рекомендован покой. Но, сколь я понимаю его характер, в сознании он бы не усидел…
– Я просто хотела его усыпить! Это совсем-совсем не вредно! И не больно.
– Так, – Даглас наклонился и попытался поднять лежащего. – Хорошо. Дальше что?
– Дальше его нужно перенести в гостиную. Раздеть… как понимаю, он был ранен и весьма серьезно, – матушка Анхен поманила. – Киара, взгляни…
Смотреть было на что.
Вдоль позвоночника вытянулась пара искусственных силовых столбов, левый из которых истончился. А вот кости…
– Да его, похоже, по кускам собирали!
– Чтоб их… вечно каких-то инвалидов присылают, – возмутился герцог и потеснил матушку. – Давай, ставим его вертикально, а дальше… прости, Анхен, это я сгоряча. Я и сам, если подумать, был не в лучшем состоянии…
Лежащего удалось не столько поднять, сколько поставить вертикально. И теперь он сделался похож на одного из оловянных солдатиков, которых Киаре подарили на день рожденья. Кажется, набор так и назывался «Гвардейцы короля».
Солдатиков можно было раскрашивать.
И разыгрывать битвы. Что и делали, правда, не с вражеской армией, а с нежитью, но это так, это мелочи. Главное, использовать их в качестве медицинского пособия никто не додумался.
– Заклятье выступало в роли корсета… вот тут и тут опорные точки, – Фреда ловко ткнула пальчиком в поясницу Персиваля. – А тут узел развязался…
– Скорее всего имело место воздействие. Вряд ли направленное… может, артефакт… порой случается энергетическая несовместимость… так… несите его… сейчас покажу. Нова, нужно будет матрасы убрать. И доски… чем жестче поверхность, тем лучше… Фреда, следи за состоянием. В заклятье не лезь… нет, Киара, ты не нужна. Фреда поможет. Ей нужнее…
Стало даже как-то обидно. Раньше Киара всегда помогал, а тут появилась эта, мелкая.
– Останься пока с гостьей, – продолжила матушка. – Вернемся и обсудим… и не вздумайте никуда уходить!
Киара и не собирался. Он уже нагулялся… хотя вечером нужно будет к лотосам наведаться, снять бутоны, пока не перезрели.
– Лучше собачек выпусти, – матушка Нова тоже встала. – У тебя с ними как-то лучше получается договариваться…
– Ой, а можно я с тобой? – Мели взглянула снизу вверх. И обида мгновенно исчезла. – Если, конечно, не помешаю… Фреда точно вернется не скоро. Она любит лечить…
– Я заметила.
– Она талантливая.
– Ты тоже.
Мели покачала головой.
– Нет… у меня и дара-то нет. И вообще… может, я глупость сделала, что сбежала. Мама говорит, что мне повезло, что… к бесприданницам редко кто сватается. А я… я не особо и красива. Вот…
– Чушь какая.
– Нет. Ты вот красивая…
– Я… – Киара смутился, не зная, что нужно отвечать. И стало до жути неудобно. И потому он поспешил сменить тему. – А ты не испугаешься? У нас собаки своеобразные… точнее это не совсем даже собаки.
– Я люблю животных, – она опять смутилась. – Но дома мы не держали. Матушка была против… а они большие?
Огромные.
Звери, укрытые коконами сонных заклятий, даже во сне производили впечатление. Гладкая шкура обтягивала мускулистые тела, отчего казалось, что звери эти выточены из черного камня.
Киара вздохнул и потянулся к разуму вожака.
– Ух ты… – тихо вздохнула за спиной Камелия. – Они…
Зверь раскрыл глаза.
Морда его, гладкая, покатая, походила на акулью, и ряд острейших зубов усиливал сходство. Черные провалы ноздрей дрогнули, вбирая запахи. Загорелись алым светом глаза.
– Страшные?
– Красивые! – Мели приблизилась. – Невероятно! Такие… такие…
– Их моя матушка сделала. Точнее, она помогала отцу. Вообще магия эльфов и некромантия не слишком сочетаются друг с другом, но здесь нет чистой силы. Они живые, но…
– Химеры?
– Да.
Зверь встал на четыре лапы и потянулся, позволяя разглядеть себя во всей красе.
– Жуть, – сказал Киара.
– Почему? Он просто… просто своеобразный.
– Она. Её так зовут. Жуть. А там, видишь, с белым пятном на морде? Это Ляля. А третий – Мрак…
– Жуть, Мрак и Ляля… а погладить можно?
С учетом того, что клыкастая пасть располагалась вровень с лицом Мели, идея не выглядела разумной.
– Можно, – разрешил Киара, и Жуть, повинуясь ментальному импульсу, подошла ближе. Ляля ткнулась мордой в руку Киары. А Мрак вильнул хвостом и зевнул, широко так. Он считал себя слишком серьезным, чтобы выпрашивать ласку.
– А что они едят? – Мели обняла голову зверя обеими руками, и хвост Жути метнулся влево.
Вправо.
И на морде появилось выражение восторженное.
– Отец говорил, что найдут, то и съедят. Но это шутка. Людей им есть запрещено. И в целом стоят довольно серьезные ограничения. Они скорее для патрулирования. Предупреждения. Это часть охраны…
– Думаешь, нам угрожает опасность?
Захотелось заверить, что опасности нет, что…
– Не знаю, – Киара решил не врать. – Когда-то давно наш род был большим. И сильным. И мы думали, что никто не посмеет напасть на Каэр. Но все закончилось плохо. Отец, конечно, сделал многое, чтобы это не повторилось, но…
– Всегда остается шанс…
– Именно.
Рука Мели скользила по клыкастой морде, и Жуть жмурилась, похрюкивая от радости. Ляля крутилась рядом, тычась мордой, намекая, что и она не против. А Мрак, отвернувшись, обиженно вздохнул. И Киара, дотянувшись до гладкой шкуры, поскреб его за ухом.
– Но мы выучили урок. Хотелось бы верить… и да, поместье отлично защищено.
Но хватит ли этой защиты, чтобы выстоять?
Глава 4
Где появляется демон и план
Майкрофт раздосадовано обнаружил утром, что из-за вчерашнего пончика он поправился на 12 килограмм.
О важности соблюдения диеты– Демон? – я затрясла головой, пытаясь избавиться от оцепенения. Чтоб, пробрало, что называется, до самых печёнок. Причем сейчас я совершенно точно ощущала, и что печёнка эта есть, и где именно в организме она находится. – Ты уверен?