Араксия

Глава 4. Объединение целей

На внутреннем крае зрения мигнуло: «Адаптация… пятьдесят восемь процентов…».

Пятьдесят восемь. Я уже не ловила слова по одному, теперь они складывались во фразы, имеющие смысл.

Сегодня Лейн снова принес мне завтрак, стандартный контейнер с питательной смесью и ломоть чего-то похожего на хлеб, но плотнее и с лёгким травяным привкусом. Есть я не хотела, но заставила себя. Для меня тело, это инструмент, а инструмент нужно содержать в рабочем состоянии, даже если руки дрожат, а ребра напоминают о себе при каждом вдохе.

Пока я ела, Лейн сидел на стуле у двери и молча наблюдал за мной. Он не задавал вопросов, не давил, просто был рядом. Из всех людей в этом мире, которых я успела встретить, он был единственным, кто не смотрел на меня как на проблему. Он смотрел как на человека, которому плохо.

— Лейн, — сказала я, и голос уже не хрипел так сильно. — Сколько я здесь нахожусь?

Он чуть поднял брови, не от неожиданности, а от того, что фраза прозвучала почти нормально.

— Сегодня четвертый день, — ответил он. — Первые двое суток ты не приходила в себя. Тело восстанавливалось.

Четвертый день. Значит, с момента похищения прошло около восемнадцати-двадцати дней. Время, которое я провела в руках шахиров, потонуло в боли и теперь всплывало обрывками, которые я предпочитала не задерживать в памяти.

— Деян придет? — спросила я.

Лейн кивнул.

— Он готовит встречу с техниками и аналитиками. Хочет, чтобы ты была там. Если сможешь.

— Смогу.

Лейн посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно. В его взгляде было что-то, что я уже видела у людей, которые работали рядом со мной на Араксии, уважение к упрямству, которое не позволяет лежать и ждать.

— Хорошо, я приду за тобой через час, - сказал Лейн и вышел в коридор, оставив меня наедине с завтраком и дав мне время на сборы.

Закончив с едой, я осторожно спустила ноги с койки. Стабилизатор на руке уже сняли, лекари заменили его на гибкую фиксирующую манжету, которая позволяла двигать пальцами, но ограничивала нагрузку на кость. Ребра всё ещё болели, но не так, как раньше, сейчас тупая, ноющая боль сменила острые вспышки при каждом вздохе.

Я встала. Мир качнулся, пол ушёл из-под ног, и мне пришлось ухватиться за край тумбы. Я замерла, давая телу привыкнуть к вертикали. Потом медленно передвигая ногами, дошла до окна.

Рея Два.

Впервые я увидела этот мир не через боль и не через бег, а через окно, за которым расстилался город. Не тот город, который я представляла себе, когда думала о мире, в который меня забросила межмировая установка. Не руины, не дикую природу, не пещеры с кострами. Это был настоящий город: высокий, живой, построенный с расчётом на столетия.

Здания из светлого матового композита поднимались рядами, между ними тянулись дорожные полотна из сплавленного камня, по которым скользили машины без колёс, летя над поверхностью на магнитной подушке. Вдоль улиц росли деревья, огромные, с кронами зелёно-синего оттенка, того самого оттенка, который отличал этот мир от моего. У нас листва была зелёной, а где-то преобладал и красный цвет в листьях, всё зависело от растения и региона, где оно произрастало. А здесь будто само небо просочилось в каждый лист и каждую травинку. На самом же небосводе, горели два солнца: одно большое, оранжевое, другое поменьше, жёлтое, и виднелись другие планеты, далёкие, но различимые, как монеты на дне чистой воды.

Я стояла у окна и смотрела на всё это, и внутри меня поднималось не чувство удивления или страха, а профессиональный интерес. Инженер, который видит чужую систему и не может не анализировать, как она устроена. Дорожное полотно было из сплавленного камня, технология, которую я не знала. Машины без колёс, на магнитной левитации, которая была встроена в саму машину, а не в отдельную инфраструктуру. Освещение, один источник вместо сотен фонарей, что говорило о мощности, которая недоступна на Араксии.

Они были развиты. Может, не во всём, может, в чём-то иначе, но они были развиты. И это меняло всё. Потому что, если у них есть технологии, у них есть и оружие, и системы защиты, и аналитические мощности.

«Адаптация… шестьдесят один процент…».

Шестьдесят один. Я уже понимала почти всё, что слышала. Говорить было тяжелее, переводчик выстраивал фразы с задержкой, как будто проверял каждый звук, но я могла объясниться. И сегодня мне нужно было объясниться так, чтобы меня не просто услышали, но и поверили.

Лейн пришёл через час, как и обещал. Я уже стояла у двери, одетая в чёрную форму, которую мне принесли ночью. Форма сидела не идеально, местные женщины были чуть выше и шире в плечах, но функциональность важнее посадки.

Лейн окинул меня взглядом, ничего не сказал, только кивнул. Мы шли по коридорам обители, и я смотрела, запоминала, считала. Привычка, которая спасала мне жизнь не один раз, знать, где ты находишься, знать пути отхода, знать, сколько людей вокруг.

Обитель была огромной. Три крыла: лекарское, безопасников и служителей Богини. Стены из белого композита, арочные проёмы, панорамные окна. Потолки высотой метров пятнадцать, не меньше. Освещение, не лампы, а дугообразные светильники, которые давали ровный, мягкий свет без теней. Технология, которую я видела впервые.

Люди в обители были одеты по-разному: зелёное — лекари, чёрное — безопасники, белое — служители. Все смотрели на меня, но не с враждебностью, а с любопытством, осторожным и выжидающим. Чужачка в их доме, о которой ходили слухи, но которую никто не знал.

Мы спустились на первый этаж, прошли через главный зал с колоннами, украшенными тонкой резьбой, и остановились перед дверью, которая выглядела тяжелее остальных. Лейн открыл её и пропустил меня вперёд.

По середине кабинета стоял овальный стол, по периметру стояли стулья, сзади находилось панорамное окно в форме арки, а по бокам вдоль стен книжные шкафы. За столом уже сидели двое: мужчина в форме безопасников с нашивкой техника на рукаве и женщина в белом. У стены, скрестив руки, стоял Деян.

Он был без шлема, и я снова увидела его лицо полностью. Резкие черты, глаза холодные и внимательные. Но сегодня в его взгляде было что-то новое, не просто подозрение, а готовность слушать. Он не доверял мне, но он был готов дать мне шанс. Для такого человека, как он, это было много.

— Садись, — сказал он, указывая на стул напротив техника. Это не было приглашением, это был приказ. Но я не стала возражать. Села.

«Адаптация… шестьдесят четыре процента…».

Техник открыл передо мной планшет, тот самый, на котором они пытались расшифровать мою карту. На экране были видны знакомые линии: схема сферы, коды, структура электромагнитного поля. Моя работа. Моя защита. И чужие руки, которые уже четыре дня ковырялись в ней, пытаясь понять, что это такое.

— Это твоя карта, — сказал Деян, не двигаясь от стены. — Мы пытались считать данные. Часть расшифровали, часть нет. Без ключа мы не можем получить полный доступ. Объясни, что это.

Я посмотрела на схему, и внутри сжалось, не от страха, а от злости. Моя система, моя сфера, моё детище и кто-то чужой трогал её, разбирал, копался. Но я сдержалась. Злость не поможет. Поможет только информация.

— Это схема сферы, — начала я, стараясь говорить медленно и чётко. Переводчик работал с задержкой, и иногда слова выходили не в том порядке, но я контролировала каждое слово. — Сфера, это система защиты. Она создаёт электромагнитное поле вокруг цитадели, где находятся врата. Поле такой силы, что ни одно живое существо не может пройти через него. Шахиры... тёмные... не могут выйти из цитадели.

— Каким образом поле создаётся? — спросил техник. Его звание я не знала, но по тому, как он внимательно и цепко смотрел на схему, было ясно, что он понимал технические детали.

— Вышки, — ответила я. — Вокруг цитадели установлены вышки, которые генерируют поле. Они связаны в единую сеть, и сеть управляется программой, которую я написала. Программа хранится на карте. Без карты система работает автономно, но обновить коды доступа или внести изменения в конфигурацию можно только с ней.

— Коды доступа, — повторил Деян. — Зачем они нужны, если поле непроницаемо?

— Поле блокирует всё живое, — объяснила я. — Но нашим военным нужно проходить через периметр для разведки, для операций. Поэтому я создала коды, которые временно открывают коридор в поле. Код действует ограниченное время, потом блокируется.

— И кто имеет доступ к кодам? — Деян не двигался, но я чувствовала, как он давит, не голосом, а взглядом, тем самым, от которого хочется отвести глаза. Я не отвела.

— Раньше только я, но правительство решило, что система слишком зависима от одного человека. Они приказали создать систему еженедельного обновления кодов, чтобы специальные группы могли подгружать новые коды в вышки. Я согласилась, но внесла в программу изменение: каждый новый код шифруется строкой, которую знаю только я. Без этой строки расшифровать код невозможно. И без неё нельзя изменить программу защиты сферы.

— Зачем? — спросил техник.

— Потому что в совете Араксии есть предатели, — ответила я, и в комнате стало тише. — Те, кто зарабатывает на войне. Им нужна была возможность передавать коды шахирам, чтобы пропускать их через периметр, когда нужно было обострить конфликт. Если бы коды были простыми, они бы сливали их врагу. А так, без ключевой строки код бесполезен.

Деян отошёл от стены. Медленно, будто каждый шаг был взвешен. Он подошёл к столу, положил руку на планшет, рядом со схемой, и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты говоришь о предателях в своём совете, — сказал он. — И о том, что твои врата, это путь, через который к вам приходят тёмные. Но я вижу перед собой человека, который попал в наш мир через другую установку. Ту, о которой ты упомянула. Расскажи о ней.

Я кивнула. Это была главная часть, и я готовилась к ней.

— У шахиров есть не только врата, — сказала я. — Врата, это постоянный проход, он существует между нашим миром и миром Миа. Но у них есть и другая установка, которая создаёт временный проход между мирами. Она работает иначе, чем врата. Для её активации нужен источник энергии и ключевой кристалл. Когда установка запускается, она создаёт туман в обоих мирах одновременно. Всё, что попадает в туман на одной стороне, оказывается на другой.

Я сделала паузу, проверяя, понимают ли они. Техник смотрел на меня с явным интересом. Деян, с тем самым расчётливым вниманием, которое я уже начинала узнавать.

— Именно через эту установку меня и перебросили сюда, — продолжила я. — Шахиры захватили меня, привели в цитадель, и их главарь активировал установку. Туман заполнил зал, и когда он рассеялся, я оказалась в вашем мире. Они притащили меня сюда, чтобы выбить из меня кодовую строку вдали от врат, чтобы я не могла до них добраться.

— Значит, — медленно произнёс Деян, — проникнуть в наш мир через эту установку они больше не смогут, так как мы её обнаружили. Остаётся вопрос с вашим миром. И данный вопрос будут уже решать на совете.

Глава 5. Тонкая грань между долгом и чувством

«Адаптация… семьдесят восемь процентов».

Я смотрела на эту строчку в углу зрения, и она почти не раздражала. Почти.

После встречи в кабинете прошло два дня. Два дня, когда я сидела в выделенной мне комнате-лаборатории, окружённая техниками, и слой за слоем снимала шифры со своей карты. Деян не появлялся. Он не обязан был. Но я ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам в коридоре, пытаясь отличить его тяжёлую, уверенную поступь от лёгкой походки Лейна.

Лейн заходил регулярно, приносил воду, напоминал, что нельзя сидеть без перерыва, иногда просто молча стоял у двери, пока я сверяла временные метки. И каждый раз, когда он спрашивал: «Тебе нужно отдохнуть?», я качала головой. Отдых был роскошью, которую я не могла себе позволить. Предатели в совете Араксии не отдыхали.

— Ты сгоришь, — сказал Лейн сегодня утром, глядя на мои покрасневшие от экрана глаза.

Я хотела ответить что-то резкое, привычное, «я всё держу под контролем», но вместо этого просто опустила голову и потёрла виски. Боль в рёбрах стала фоновой, а усталость накатывала волнами, мутя сознание.

— Ладно, — выдохнула я. — Пять минут. Просто посижу с закрытыми глазами.

Он кивнул и вышел, тихо прикрыв дверь.

Пять минут растянулись на десять. Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает шею. В комнате было тихо, только тихий гул оборудования и редкие щелчки клавиш из соседнего отсека.

И тут дверь открылась. Но это был не Лейн.

Деян вошёл, как всегда, без стука. В полной экипировке безопасника, с перчатками в руке, будто только что вернулся из патруля. Он остановился на пороге, окинул взглядом комнату: экраны, схемы, стопки распечаток, которые я делала, чтобы видеть структуру данных на бумаге, как привыкла на Араксии. Потом его взгляд остановился на мне.

Он шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Подошёл к столу, не садясь и не нарушая дистанцию, между нами.

— Лейн сказал, что ты почти не выходишь отсюда.

— Я выхожу, — возразила я, но прозвучало слабо. — Просто не хочу терять время.

Деян молча достал из рюкзака контейнер с едой и положил тот на стол. Контейнер был не стандартный, а из столовой обители. Пахло пряными травами и чем-то тёплым, почти домашним.

— Мне передали, что ты забываешь питаться, — добавил он, будто читая мои мысли, - В будущем не забывай про пищу, у меня много других дел, кроме как носить тебе еду. Сейчас ты находишься под моей ответственностью, поэтому не создавай мне лишних проблем.

Я посмотрела на контейнер, потом на него. В его лице не было ни снисхождения, ни жалости. Только спокойная уверенность во взгляде, в том, что я сделаю как он приказал.

— Хорошо, — тихо сказала я и открыла крышку. Запах ударил по чувствам, и я вдруг поняла, насколько голодна.

Я ела в тишине. Он остался стоять у стола, время от времени поглядывая на экраны, будто пытаясь уловить суть того, что я делаю.

— Ты постоянно что-то ищешь в кодовой системе, — наконец произнёс он, кивнув на схему, где я выделила цепочку запросов.

— Ищу, улики и оставленные следы, — ответила я, делая глоток воды. — потому что хочу найти доказательства тому, что те, кому народ доверяет, предали нас, - в моём голосе прозвучала еле сдерживаемая ненависть, - пять лет подряд, я держала всё под своим контролем, никого не подпускала, так как боялась, что смутные времена опять вернуться. Мой народ только начал жить более-менее спокойно, - закончила я свой монолог и потёрла глаза, которые с каждым часом болели всё больше и больше.

Деян замер, будто эти слова что-то в нём сдвинули. Он посмотрел на меня иначе, не как на источник информации, не как на инструмент для решения задачи, а как на человека, который переживает за свой народ.

В этот момент на одном из экранов вспыхнуло уведомление. Система нашла совпадение по временному диапазону. Я вскочила, забыв про боль, про усталость, про всё. Пальцы забегали по сенсорной панели, я увеличивала фрагмент, сверяла метки, искала подтверждение.

— Вот, — прошептала я, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. — Этот запрос… он сделан с терминала, который числится за координатором совета. За тем, кто отвечает за безопасность периметра.

Деян наклонился, вглядываясь в строки. Его плечо почти касалось моего. Я чувствовала тепло его тела, запах металла и озона, который всегда тянулся за ним после патрулей.

— Это доказательство, — тихо сказал он. — Не предположение. Факт.

— Да, — выдохнула я, и только сейчас поняла, что дрожу. Не от холода, не от страха, а от напряжения, которое наконец нашло выход.

Деян медленно выпрямился. Его лицо снова стало жёсткой и непроницаемой маской командира. Но, прежде чем эта маска встала на место, я успела заметить в его глазах что-то новое. Что-то тёплое, что он тут же спрятал.

— Мы доложим совету, — сказал он уже другим тоном, деловым, отстранённым.

Я кивнула, возвращаясь к своей роли аналитика, инженера, бойца. Но где-то внутри, под слоями долга и ответственности, что-то шевельнулось. Что-то, что хотело задержаться в этом моменте, когда он смотрел на меня не как на задачу, а как на женщину.

— Деян, — окликнула я его, когда он уже был у двери.

Он остановился, не оборачиваясь.

— Спасибо, — сказала я просто. — За еду. За то, что… дал шанс.

Он чуть повернул голову, и на долю секунды маска соскользнула. На её месте было что-то настоящее.

— Не за что, Эйнара, — ответил он и вышел.

Дверь закрылась. В комнате снова стало тихо. Я вернулась к экранам, но теперь работала не только ради долга. Теперь было ещё одно чувство, тихое, осторожное, как первый луч рассвета, надежда, что если всё получится, то вековая война закончится раз и навсегда.

Глава 6. Пробуждение и совет

«Адаптация… девяносто два процента…».

Девяносто два. Я уже думала на их языке, как будто он стал моим родным. Оставшиеся восемь процентов касались, судя по всему, древних форм и диалектов, которые мне вряд ли понадобятся. Переводчик справился со своей задачей и теперь тихо висел в углу зрения, как фоновый процесс, которого я почти не замечала.

Утро началось как обычно. Лейн принёс завтрак, я поела, привела себя в порядок. Рука в манжете уже почти не болела, рёбра тоже. Лекари сделали своё дело, и тело, которое было доведено до истощения, медленно возвращалось в рабочее состояние. За окном горели два солнца, город просыпался, машины без колес бесшумно скользили по сплавленному камню дорог, и всё это уже не казалось мне чужим. Странным да, но не чужим. Я начала привыкать.

Деян прислал сообщение через модуль: «Через час. Зал совета. Будь готова».

Коротко, без лишних слов. Я уже знала, что он не любит много говорить, всё, что нужно, он выражал действиями.