Араксия

Я оделась, проверила карту, которую положила в нагрудный карман и вышла в коридор. Лейн уже ждал.

— Готова? — спросил он.

— Готова.

Мы шли молча. Я знала, что сегодня будет непросто. Деян собрал совет безопасников всех десяти стран, и на повестке стоял один вопрос: операция на Араксии. Операция, которая потребует ресурсов, людей и времени. И далеко не все считали, что это их проблема.

Зал совета был тем же, что и в прошлый раз: куполообразный потолок, панорамные окна, полукруглый стол. Но сегодня атмосфера была другой. Напряжённой. Безопасники сидели не просто с настороженными лицами, а с закрытыми не позволяющими увидеть свои эмоции и мысли. Каждый уже приготовил свою позицию, и я видела по их глазам, что не все пришли с решением о поддержке.

Деян скрестив руки на груди, стоял облокотившись о стену. Его лицо было маской, и я уже знала, что эта маска означает не безразличие, а контроль. Он контролировал всё: себя, ситуацию, каждого человека в комнате. Когда я вошла, его взгляд скользнул по мне, быстро, цепко, будто спрашивая: готова ли. Я кивнула. Он чуть сжал губы, что при его манере держаться означало «хорошо».

— Начнём, — сказал Деян, и зал притих, — сегодня мы обсуждаем операцию на Араксии. Эйнара представит данные и план. Вопросы после.

Я вышла к подиуму. Вывела на голографический экран схему, которую готовила всю ночь вместе с техниками: карта Араксии, расположение врат, цитадель, периметр сферы, точки расположения вышек и данные о предателях в совете Араксии.

— Врата на Араксии, это постоянный проход между моим миром и миром Миа, откуда пришли шахиры, — начала я, стараясь говорить ровно, без эмоций, только факты. — Шахиры паразиты. Они ничего не создают, только потребляют. Они захватывают миры, истребляют жителей, живут за счёт их достижений, а когда ресурсы заканчиваются, ищут следующий мир. Сто десять лет назад они проникли на Араксию. Мы сдерживаем их, но не можем закрыть врата, потому что они глубоко под землёй, в цитадели, которую невозможно разрушить. Единственная защита сфера, которую я создала. Но в совете Араксии естьпредатели, которые передают коды доступа шахирам. Доказательства на экране.

Я показала цепочку запросов, временные метки, идентификаторы терминалов. Зал молчал, изучая данные.

— Вы уже уничтожили шахиров на Рея два и вернули обратно свою похищенную межмировую установку, через которую они перемещались между мирами, — продолжила я. — Это помогло вам выиграть здесь и сейчас. Но врата в Араксии по-прежнему открыты. И если Араксия падёт, шахиры получат доступ к нашим технологиям, к нашим ресурсам, к нашему миру. И тогда они найдут путь сюда.

Тут встал один из безопасников, крепкий, с короткой стрижкой и нашивкой южной страны.

— Это проблемы вашего мира, — сказал он, глядя на меня без агрессии, но и без сочувствия. — Мы уже воевали с тёмными. Мы их уничтожили. Установка, через которую они проникали найдена и путь в наш мир для них закрыт. Зачем нам решать проблемы в чужом мире?

— Потому что установку вы вернули, а врата продолжают работать, — ответила я спокойно. — Врата, это большая установка, получив данные к управлению которой, можно будет настроить её на проход в любой мир. И если шахиры прорвут периметр сферы, а с предателями в совете это вопрос времени, они получат полный доступ к Араксии. А на Араксии есть технологии, которых у вас нет. Оружие, которое вы не видели. А самое главное есть данные по управлению вратами и координаты других миров, а также военный опыт, сто десять лет войны, в которой мы выживали.

— И что? — не сдавался южанин. — Сражайтесь у себя своими силами. Мы свой мир защитили.

— Вы защитили свой мир от тёмных, которые пришли через установку, — сказала я, и голос стал твёрже. — Но шахиры не тёмные. Тёмные были их авангардом, теми, кого они засылали вперёд, чтобы подготовить почву. Шахиры, это основная сила. Они умнее, они организованнее, и они не остановятся. Если Араксия падёт, они получат наши технологии, наши ресурсы и наш опыт. А потом они начнут искать новый мир. И найдут. Рано или поздно. Как нашли Араксию через мир Миа. Как нашли Миа через мир пустынь. Они всегда находят. И если они обучатся управлять вратами, то ваш мир будет в опасности, это не установка, которую вы изъяли, это будет постоянный проход, через который в ваш мир будут проникать миллионы тёмных жаждущих захватить ваш мир. И закрыть его вы не сможете, единственная надежда, это уничтожить врата сейчас, пока Араксия не пала и в моём мире рядом с вратами находятся небольшие группы шахиров.

Зал притих. Я видела, как меняются лица, не все, но многие. Те, кто хотел отмахнуться, задумались. Те, кто уже был готов действовать, напряглись.

Поднялся другой безопасник, пожилой, с нашивкой северной страны.

— Ты говоришь, что они найдут путь сюда. Но как? Врата ведут в твою Араксию, а не к нам. Между нашим миром и шахирами нет прямого прохода.

— Сейчас нет, — согласилась я. — Но шахиры смогут его создать. Если они получат Араксию, они получат и наши разработки, включая данные о межмировых переходах. О том, как мы строили врата. О том, какие миры мы изучали. У нас были карты, координаты, исследования. Всё это хранится в советных архивах. А в вашем мире они уже были и координаты вашего мира у них есть. И если шахиры доберутся до данных по управлению, ваш мир окажется в том же списке на захват миров, что и все остальные.

Тишина. Не пустая, налитая. Я видела, как пожилой безопасник медленно кивает, будто взвешивая все за и против.

— Допустим, ты права, — сказал он. — Допустим, падение Араксии, угроза для нас. Что ты предлагаешь?

— Два этапа, — ответила я, переключая экран на карту операций. — Первый, захватить контроль над залом, где располагаются врата и уничтожить переход из мира Миа в Араксию. Второй, когда первый этап будет выполнен, начнется зачистка цитадели от остатков шахиров. Для этого с помощью вашей межмировой установки мы будет переправлять воинов частями по пятьдесят человек.

— Ты просишь нас отправить людей в чужой мир, — сказал южанин. — Это не патруль по лесу. Это полномасштабная операция.

— Да, — ответила я. — И я понимаю, что прошу многого. Но если мы не сделаем этого сейчас, потом будет поздно. Шахиры не ждут. Они действуют. И каждое промедление, это ещё один день, который они используют для подготовки.

Деян поднял руку. Зал замер.

— Я поддерживаю план, — сказал он, и его голос заполнил комнату, как сталь, которую кладут на наковальню. — Мы уже доказали, что тёмные не исчезли. Они были здесь, под нашими городами, в наших штольнях. Мы их уничтожили, потому что действовали быстро и решительно. Сейчас ситуация та же, враг у чужих дверей, но эти двери, наш щит. Если щит падёт, враг окажется у наших.

Он обвёл взглядом всех, медленно, цепко, задерживаясь на каждом лице, будто проверяя: поняли ли они всю серьёзность ситуации.

— Решение принимает каждый сам, — продолжил он. — Но я скажу так: я иду. И мои люди идут со мной.

Тишина стояла ещё несколько секунд. Потом пожилой безопасник севера кивнул.

— Север идёт, — сказал он.

Один за другим поднимались голоса. Не все, южанин промолчал, и ещё двое из восточных стран не высказались. Но большинство, семь из десяти, согласились. Этого было достаточно.

— Решено, — сказал Деян. — Начинаем подготовку. Эйнара, подготовь вместе с техниками план операции. Срок неделя.

Зал начал расходиться. Я стояла у подиума, и руки дрожали, не от страха, а от адреналина, который начал отпускать. Я сделала это. Я убедила их. Не всех, но большинство.

Деян подошёл ко мне, когда последний безопасник вышел.

— Ты была хороша, — сказал он тихо и в его голосе было что-то, чего не было раньше. Что-то тёплое, почти нежное, спрятанное за привычной жёсткостью.

— Спасибо, — ответила я, и голос чуть дрогнул.

Он посмотрел на меня. Долго. Маска командира была на месте, но в глазах горело что-то, чего я не могла не заметить. Не просто внимание или уважение, а что-то более глубокое.

— Пойдём, — сказал он. — Нужно работать.

Следующие несколько дней слились в один длинный, непрерывный поток работы. Я сидела в техническом отсеке обители, окружённая аналитиками, техниками и безопасниками, и строила план операции. Деян был рядом, не всегда, но часто. Он приходил, садился в углу, молча слушал, как я объясняю структуру врат, расположение, алгоритм работы. Иногда задавал вопросы, короткие, точные и всегда по делу.

Он думал, как военный. Я, как инженер. Вместе мы видели то, что по отдельности могли бы упустить.

— Цитадель, — сказала я на четвертый день, выводя на экран подземную схему. — Врата находятся глубоко под землёй. Наши воины не смогли к ним подобраться, а поверхностные взрывы не сработали, так как стены цитадели полностью поглощают удар. Поэтому наша задача состоит в том, чтобы не просто деактивировать врата на Араксии, а чтобы полностью устранить угрозу, и для этого нам нужно активировать врата и создать переход в мир Миа.

— Зачем? — спросил Деян.

— В мире Миа тоже есть врата, которые нужно будет уничтожить раз и навсегда с помощью зарядов. Давайте я расскажу краткую историю. Когда мир Миа пустил к себе шахиров, и они стали захватывать мир, к нам, через врата, хлынули беженцы. Со стороны мира Миа врата уничтожить не успели, но мы узнали об этом только через пятнадцать лет, когда наши врата активировали со стороны мира Миа и к нам хлынул поток шахиров. Они убивали всех, кто попадался на пути, один из сотрудников начал деактивацию врат, но программа по деактивации прохода из мира Миа шла в последнюю очередь, ведь проход был активен и через него перемещались живые существа. Сотрудник пытался обойти систему и закрыть проход из мира Миа, но его убили. Поэтому единственный способ навсегда искоренить проблему с шахирами, это уничтожить сам проход и врата на той стороне. Сейчас, когда я разработала сферу, большинство воинов вернулись в мир Миа или отправились в ваш мир, в Араксии их осталось около полутысячи и они распределены по всей цитадели, а это несколько уровней. Когда мы пытались захватить её, то они активировали врата и через них на подмогу приходило целое войско и нашим воинам приходилось отступать. То, что ваша установка имеет координаты находящиеся прямо перед вратами, это наш большой козырь, мы проникнем прямо в сердце цитадели и отрежем шахиров от подмоги.

— А о каких именно зарядах вы говорили? — переспросил техник.

— Не совсем заряды, — поправила я. — Нам нужны энергоблоки. Если во время открытия прохода мы кинем данные блоки в переход, то врата на той стороне будут уничтожены. Сам процесс перехода занимает ровно двадцать секунд, поэтому нам нужны заряды с таймером. Тогда по истечению этого времени, они сделают выброс энергии и уничтожат врата в мире Миа и проход схлопнется. А дальше нужно будет ликвидировать оставшихся в моём мире шахиров.

— Если я правильно понял, нам нужно создать данные энергоблоки? — спросил Деян.

— Да. У вас есть мощные источники энергопитания, которые превосходят наши. Мне нужно будет лишь модифицировать два-три блока и настроить их на частоту, которая разрушит структуру врат.

Деян кивнул.

— Сколько времени на модификацию?

— Дня три. Может, четыре.

— У тебя есть четыре дня.

Я работала. Пальцы на сенсорной панели, строки данных, схемы, расчёты. Техники помогали, они были толковыми, быстро схватывали принципы, хотя иногда мы спотыкались о термины, которые не имели перевода. Но мы находили обходные пути: я рисовала, они показывали свои аналоги, и между двумя техническими языками возникал третий, наш общий.

Все эти дни Деян находился рядом со мной, и я начала замечать, что под его строгой маской командира скрывается заботливый мужчина, который приносил мне еду, настаивал на отдыхе или помогал. Однажды вечером я потеряла сознание, и именно он поднял лекарей посреди ночи и не отстал от них, пока они не заверили его, что со мной всё будет хорошо, нужно только вовремя принимать пищу и отдыхать.

К концу четвертого дня план был готов. Полностью. Схема атаки, точки входа, маршруты штурмовых групп, состав команды, план эвакуации. Я вывела всё на большой экран, и мы с Деяном стояли рядом, проверяя каждый шаг.

— Здесь, — я указала на точку у периметра, — появится наша группа. Здесь, — я провела линию вглубь цитадели, — находится пункт управления вратами. Здесь, — я ткнула в центр, — находятся врата, через которые мы должны будем отправить энергоблоки. Время, пять минут от появления до пункта управления. Потом, три минуты на запуск врат. За восемь минут мы должны будем всё сделать. Всё это время мы должны будем удерживать контроль над залом, где расположены врата. А пока мы будем удерживать наши позиции, кто-то из группы будет перемещаться между мирами и приводить нам подмогу, ведь ваша межмировая установка может за раз переместить не больше пятидесяти человек. А как только наших воинов будет достаточное количество, мы начнем зачистку цитадели.

— А если не успеем за восемь минут? — спросил Деян.

— Если не успеем, то шахиры через восемь минут получат сигнал и собравшись все вместе кинутся отбивать врата, а из запущенных врат хлынет подмога. Поэтому план должен быть выполнен с точностью до секунды.

Деян посмотрел на меня. На экран. Снова на меня.

— Ты идёшь с нами, — сказал он, не спрашивая, а констатируя.

— Да, — ответила я. — Я единственная, кто знаком с системой управления врат. Без меня вы не сможете их запустить.

— Значит, тебе будет нужна охрана.

— Да.

Он молчал, глядя на меня. Маска командира дрогнула.

— Эйнара, — сказал он, и его голос стал другим. Не деловым, не жёстким. Низким, тихим, почти хриплым. — Если с тобой что-то случится…

— Не случится, — оборвала я. — Я справлюсь.

— Ты уже говорила это, — напомнил он, и я вспомнила как в один из вечеров сказала ему эти слова и потеряла сознание от истощения. — И упала.

— Тогда я не спала несколько дней. Теперь сплю.

Он не улыбнулся. Но что-то в его лице изменилось, уголки губ дрогнули, морщины на лбу разгладились. Маска командора не ушла, но трещины на ней стали глубже и через них можно было чуть-чуть увидеть истинные эмоции Деяна.

— Хорошо, — сказал он. — Всю операцию ты не отходишь от меня ни на шаг. Договорились?

— Договорились, - сказала я и зашла в свой отсек, чтобы успеть доделать оставшиеся дела.

Вечером, когда техники разошлись и отсек опустел, я осталась одна. Сидела перед тёмным экраном и смотрела на своё отражение: бледное лицо, тёмные круги под глазами, манжета на руке. Нужно было признать, что на данный момент выглядела я никудышно.

Дверь открылась и в проёме появился Деян.

— Ты опять не пошла отдыхать, — сказал он.

— Я как раз собиралась.

— Ты всегда собираешься. А потом остаёшься дальше работать.

Я посмотрела на него. Он стоял в дверном проёме, и свет из коридора обрисовывал его силуэт: высокий, широкоплечий, с прямой спиной. Сегодня на нём не было брони, только чёрная форма, и без неё он выглядел… иначе. Меньше, как командир, больше, как живой мужчина из плоти и крови.

— Пойдём, — сказал он. — Прогуляемся.

— Куда?

— Во внутренний двор. Тебе нужен отдых и свежий воздух.

Я хотела возразить, но поняла, что он прав. Работая без перерыва, мной был забыт не только отдых и сон, но и еда временами оставалась нетронутой. Поэтому медленно встав и посмотрев на Деяна, кивнула в знак согласия.

Внутренний двор обители был небольшим, но красивым. Деревья с зелёно-синими кронами, скамейки из сплавленного камня, низкие фонари, дававшие мягкий, тёплый свет. В воздухе разливался аромат трав и вечерняя прохлада. Два солнца уже сели, но небо ещё хранило оранжевый отблеск с одной стороны и жёлтый с другой.

Мы сели на скамейку. Молча. Деян сидел рядом, не вплотную, но ближе, чем обычно. Я чувствовала тепло его тела, и оно было… приятным. Не просто приятным, нужным. Как будто внутри меня было холодное место, которое я не замечала, пока оно не начало оттаивать.

— Завтра выступаем, — сказал он, глядя на небо.

— Да.

Я повернулась к нему. Он смотрел на меня, и в его глазах, впервые, чётко, без маски, без холода, горело что-то. Не метафорически, не фигурально. Его глаза горели. Тонкие, яркие линии пламени, как будто внутри радужки зажглись огни, которых не было раньше. Тёплые, золотистые, живые.

Я замерла, так как видела такое впервые. Находясь здесь, я мельком изучала обитателей Рея два и их особенности, поэтому приблизительно представляла, что означают данные огни в его глазах.

— Деян, — прошептала я. — Твои глаза…

Вначале он их прикрыл, но, когда снова открыл, я увидела весь спектр чувств, которые бушевали в этом с виду спокойном мужчине.

Он молчал. Я ждала. В тишине двора слышно было, как шелестят листья, как где-то вдалеке смеются люди, как перекликаются вечерние птицы.

— Это называется пробуждение, — наконец сказал он. — Биохимическая реакция. Так Светлая Богиня даёт понять, что два человека подходят друг другу. Идеально. Характеры, взгляды, геном. Всё.

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня и в глазах его горело пламя. Тихое, ровное, тёплое. Золотистые линии в радужке, как маленькие костры, которые не обжигают, а согревают.

— Значит, мы подходим друг другу, — прошептала я. Это не было вопросом, это было осознание, что возможно я нашла своего жизненного спутника.

— Значит, подходим, — тихо ответил он.

Я не двинулась к нему. Он не двинулся ко мне. Мы сидели на скамейке во внутреннем дворе обители, под небом с двумя солнцами и одной луной, и между нами было полшага, расстояние, которое можно преодолеть одним движением, но которое мы оба не решались сделать.

Прошла минута, вторая и вдруг его рука медленно поднялась и легла поверх моей, тёплая, шершавая, с мозолями от оружия и я почувствовала, как под его кожей бьётся пульс.

— Деян, — прошептала я, и голос дрогнул. — Завтра мы можем не вернуться, - решила признаться я, отбросив свою маску спокойствия.

— Знаю, — ответил он.

— Тогда зачем мы сидим здесь и молчим?

Он повернулся ко мне. Пламя в его глазах горело ярко, ровно, и я видела в нём не просто биохимическую реакцию, не просто дар Богини, а то, что пряталось за ней: голод, который он сдерживал, и нежность, которую не позволял себе проявить. Он смотрел на меня так, будто запоминал каждую черту.

— Потому что если я сделаю то, что хочу, — сказал он хрипло, — я не смогу тебя отпустить.

Он притянул меня к себе. Не резко, не порывисто, медленно, будто давая мне время отстраниться. Я не отстранилась. Его губы коснулись моих, сначала легко, как вопрос, на который можно ответить «нет». Но я ответила «да», открывая губы и углубляя поцелуй. Его губы были тёплыми и от них пахло чем-то травяным.

Поцелуй стал глубже. Его рука скользнула мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, и я почувствовала, как по спине пробежала волна мурашек, как будто кто-то провёл ладонью по оголённому нерву. Я обхватила его шею руками, прижимаясь ближе, а его вторая рука, опустившись мне на талию, начала притягивать ещё ближе, до тех пор, пока, между нами, не осталось расстояние, которое можно было измерить только дыханием.

Он отстранился на секунду. Лоб ко лбу. Дыхание сбитое, горячее. Пламя в его глазах полыхало так, что я видела себя в его отражении.

— Пойдём, — прошептал он. — Здесь слишком много глаз.

— Куда? — после поцелуя моё дыхание было сбивчивым.

— Ко мне.

Мы шли по тёмным коридорам обители, и я чувствовала его руку на своей пояснице, не давящую, а направляющую, как будто он вёл меня через минное поле, хотя минным полем была наша собственная сдержанность, которая разваливалась с каждым шагом.

Его покои были ближе к моим, чем я думала, если совсем точно, то это была соседняя дверь, которая открылась и закрылась за нами, а наступившая после этого тишина, заполнилась нашими эмоциями.

Деян остановился. В тёмной комнате его лицо освещалось только отблеском фонаря из окна, серебристые полосы которого ложились на скулы и на губы, которые я только что целовала. Он смотрел на меня, и в его взгляде боролись два человека: тот, который привык контролировать всё, и тот, кто впервые хотел потерять контроль полностью.

— Эйнара, — сказал он, и голос был низким, хриплым, как будто слова царапали горло на выходе. — Если ты скажешь «стоп», я остановлюсь. В любой момент. Договорились?

— Договорились, — ответила я. — Но я не скажу.

Он подошёл. Медленно, как подходил к противнику, но без враждебности, без угрозы. Только с тем напряжением, которое бывает у человека, который долго чего-то ждал и сейчас получит.

Его пальцы коснулись застёжки моей формы. Я подняла руку, чтобы помочь, но он мягко отвёл её.

— Позволь мне, — прошептал он.

И я позволила.

Он медленно снимал с меня одежду, как будто разворачивал что-то хрупкое. Форма упала на пол, и я осталась перед ним в нижнем белье, которое мне выдали в обители. Его взгляд прошёлся по моему телу. Он увидел мои шрамы, полученные при падении сбитого летательного аппарата, в котором я летела на задание и шрамы от пыток, полученных в лагере шахиров. Все они оказались на виду, и я на мгновение захотела прикрыться. Но он положил руку на шрам, что тянулся от локтя до запястья, и бережно провёл по нему пальцем.

— Каждый из них, это ты, — сказал он тихо. — И ты жива.

Я не ответила лишь расстегнула его куртку. Под ней находилась рубашка, а под рубашкой тело, которое я могла лишь представлять, а сейчас имела возможность видеть его полностью: широкие плечи, рельеф мышц и шрамы, полученные в боях. Я провела ладонью по его груди, и его дыхание чуть сбилось.

Он подхватил меня под бёдра и понёс к кровати. Уложил. Лёг рядом. Его лицо было надо мной, и пламя в глазах освещало нас обоих, тёплое, золотистое, живое.

Его губы коснулись моей шеи, и я закрыла глаза. Он целовал медленно: шею, ключицу, плечо. Его руки следовали за губами: тёплые, шершавые, с мозолями, и от каждого прикосновения по телу бежали разряды, которые концентрировались где-то в низу живота, тёплые и настойчивые.

Он спустил с меня бельё. Осторожно, как будто снимал упаковку с чего-то ценного. Прохладный воздух коснулся кожи, и я вздрогнула, но тут же его тело прижалось к моему: тёплое, тяжёлое, надёжное. Его губы нашли мой сосок и накрыли его, сначала мягко, потом с нажимом, и я выгнулась, вцепившись пальцами в его волосы. Его язык кружил вокруг набухшей горошины, то обводя, то посасывая, а его пальцы в это время ласкали второй сосок, сжимая его и слегка оттягивая. Разряды шли от груди прямо в лоно, и я чувствовала, как внизу становилось горячо и мокро.

— Деян, — прошептала я.

— Тише, — прошептал он в ответ, и его голос вибрировал на моей коже. — У нас вся ночь впереди.

Его рука скользнула вниз по животу, и пальцы прошлись по ложбинке между ног, размазывая влагу. Двумя пальцами он сжал мою вершинку, покатал её между пальцами, чуть оттянул, и я застонала, не в силах сдержаться. Его губы, прижатые к моей шее, растянулись в улыбке, а пальцы, играющие с моей сутью, проникли в меня. Осторожно, медленно, как будто проверяя, готова ли. Я была готова. Больше, чем готова.

— Пожалуйста, — прошептала я, и это слово, которое я никогда не произносила в таком контексте, прозвучало как мольба.

Он вошёл в меня. Медленно, заполняя каждый сантиметр. Когда он вошёл до упора, замер, и я открыла глаза. Его лицо было надо мной: напряжённое, красивое, с пламенем в глазах, которое пылало так, что освещало всю мою душу своим светом.

Смотря в его глаза, я чувствовала не только его часть внутри себя, я начала чувствовать что-то большее. Связь, которая не укладывалась в биохимию или физику. Как будто два механизма, которые долго работали порознь, наконец соединились, шестерёнки вошли в зацепление, и всё начало вращаться, плавно, ровно, правильно.

Я улыбнулась ему, и он начал двигаться. Медленно, глубоко, с каждым толчком увеличивая амплитуду, но не скорость. Его руки были на моих бёдрах, он прижимал их к себе и каждый раз, когда он входил до конца, я чувствовала, как волна удовольствия поднимается откуда-то из глубины и накрывает меня с головой.

Его губы вернулись к моим соскам, он ласкал их по очереди, то один, то другой, языком и пальцами, и это двойное ощущение, его внутри и его губы снаружи, было таким сильным, что я начала задыхаться.

— Не сдерживайся, — прошептал он, и его голос был хриплым, низким, как бархат, обёрнутый вокруг стали.

И я не стала. Оргазм накрыл меня волной, длинной, мощной, как разряд электромагнитного поля, который я так хорошо знала по работе. Моё тело содрогалось, лоно сжималось вокруг него, и я стонала, не в силах контролировать ни звук, ни дрожь, ни слёзы, которые покатились по вискам, не от боли, не от грусти, а от того, что это чувство было слишком большим для одного человека.