Игра
– Ну хорошо. Мне нужны деньги, чтобы основать свою организацию по спасению природы. Это слишком много, чтобы просить у родителей, даже если бы их волновало подобное.
Ариес хмыкнул.
– Животных ты, очевидно, любишь больше, чем людей.
– Очевидно, – с нажимом подтвердила Сахис.
– Ну, неплохо. А как ты пришла к такому выводу?
– Увидела, как дети издеваются над кошкой. Точнее, тогда я пришла к этому выводу окончательно.
– Трогательно. А если бы это были собаки?
– То есть?
– Если бы собаки набросились на кошку. Ты бы возненавидела собак?
– Это другое. Собаки… не так разумны.
– Ты слишком высокого мнения о людях.
Сахис внезапно разгорячилась:
– Не думаю, что проблема в моем мнении. Людям действительно доступно гораздо больше возможностей совершенствования, чем животным. Но почему-то никто, за исключением единиц из миллиардов, не пытается ими воспользоваться. Все только отравляют все вокруг себя.
Девушка замолкла, увидев, что Ариес, кажется, уже не слушает ее. Он неотрывно смотрел на прикрепленный магнитом рисунок пейзажа на холодильнике, нарисованный синей акварелью. Через пару секунд Ариес перевел взгляд на нее.
– Откуда рисунок?
– Мальчик из детдома нарисовал. Я как-то ездила проводить различные мастер-классы, и с ним познакомилась.
Ариес посмотрел на нее с каким-то странным выражением, покачивая чай в чашке. Потом он наконец произнес:
– Не Нанку случайно?
– Что?
– Зовут его. Нанку?
Сахис чуть наклонила голову в бок и нахмурилась:
– Как ты… Ты знаешь его?
– Удивительно, насколько все же земля круглая. – Но потом Ариес мысленно одернул себя. Ничего удивительного, что она как-то пересекалась с ним, если она тоже в этой Игре. Просто… это было довольно неожиданно. Особенно потому, что ему Нанку какой-нибудь рисунок подарить отказывался…
– Значит, знаешь?
– Это мой сын.
Девушка дернулась корпусом назад, распахнув глаза.
– Нанку?! Что?! Но… как… Почему он тогда не живет с тобой? И что с его матерью?
– Действительно хочешь знать?
– Да, хочу.
Ариес смотрел на нее еще несколько секунд, потом втянул носом воздух, отставив чашку и больше развалившись на стуле, но повернувшись к ней полубоком.
– Изначально, он попал в детский дом, потому что ее посадили. Когда он родился, она была совершеннолетней, а я еще нет, поэтому официально она не указала, что отец я, а когда ее осудили, я еще не был готов становиться отцом-одиночкой, так что… так. За убийство, – опередил он вопрос Сахис. – Которое сделал я. Это был мой первый раз в Игре, и я, защищаясь, убил девушку, которая должна была убить меня. Это против правил, поэтому меня никто не стал выгораживать перед полицией, и она взяла на себя мою вину, представив все так, будто застала меня с любовницей и в порыве убила ее.
– И ей поверили?
– Она слишком старалась, чтобы поверили. Так что ее вдобавок лишили родительских прав. А когда Нанку подрос, он и не захотел жить со мной.
– Почему?
– Потому что он ненавидит меня.
– Оу… – Сахис почувствовала себя неловко. – Ну а… его мать уже выпустили?
– Да.
– Почему вы не сошлись снова?
– Мы и не были вместе. – Ариес достал из кармана телефон, проверить время.
Сахис проглотила вопрос о том, каким образом тогда мать Нанку решила отсидеть за него срок, по его тону считав, что делиться такими подробностями он с ней точно не будет.
– Эм… Нанку удивительный. – Не зная, что сказать, чтобы все не стало еще более неловким, начала Сахис. – Такой осмысленный для своего возраста…
Арисес угукнул, смотря в сторону. Сахис обратила внимание на чашку в своих руках и отпила чай.
– У меня еще печеньки есть.
Ариес замедленно перевел взгляд на нее.
– Печеньки? – Его тон показался даже ласковым, как когда разговаривают с умственно недоразвитыми людьми.
– Да… К чаю.
Сахис невольно стала бегать взглядом по столу.
– Ну давай печеньки, – тем же тоном согласился Ариес.
Сахис с готовностью встала и подошла к столешнице, открыв ящик. Потом полуразвернулась и замерла, избегая смотреть на Ариеса:
– Вообще, я не думаю, что Нанку действительно тебя ненавидит.
– Давай печеньки сюда.
– Да.
Она достала упаковку и закрыла ящик, вернувшись к столу.
– Но вообще, учитывая, что его отец убивает людей, наверно у него есть повод.
На это Ариес не отреагировал.
– А тебе не жаль убивать Аишу?
– Нет.
– Мне почему-то тоже. – Она села за стол. – Мне почему-то так все равно.
– Очевидно, что нет. Иначе бы ты такой вопрос не задавала.
– Нет, но я просто… Не чувствую. Что должна чувствовать.
– Или просто не хочешь. Потому что иначе ты не сможешь продолжать Игру, и тебе придется оставить все свои маленькие мечты о великом спасении планеты от людей.
Ариес ухватил из упаковки печеньку и откусил.
– А почему ты в Игре? – напряженно спросила Сахис.
– Мне нравится, – продолжая жевать, ответил он.
– Что именно?
– Убивать. – Он сделал глоток.
Сахис пристально смотрела на него, нахмурившись, пытаясь считать, серьезно он, или нет. Наблюдения говорили ей, что серьезно. Наконец она выдала:
– Это противоестественно.
– Разве? Я думал, сколько человечество существует, столько все друг друга и режут.
– Да, но… – Она затруднялась с тем, чтобы сформулировать, что из себя представляет это «но».
– Ты ведь и сама уже убивала.
«Но» стало давить все больше.
– Не потому, что я хотела.
– Разве? Я думал ты хотела отомстить за кошку. Ну или за всю природу.
Сахис не ответила. Не знала, что ответить. Наверно, со стороны так и выглядело, как говорит Ариес. Может все на самом деле и было именно так. Но…
– Я просто начала сомневаться, действительно ли в жизни каждого человека есть что-то настолько бесценное, что мы решили, что можем ставить себя превыше всей природы.
– А есть разница?
– В смысле?
– Какая разница, есть или нет. Мы ведь можем. И сложно представить человека, который бы не пытался. У нас есть эта власть. Кто владеет властью, тот ей и распоряжается, это даже не наш выбор, это просто то, что нам дано. Даже нельзя распоряжаться ей правильно или неправильно, у любого действия свои последствия, ты просто выбираешь те, которые тебя устраивают.
– Но большинство людей явно выбирает не то, что следует!
– Кто сказал?
Сахис опешила.
– Это естественно! Есть вещи, которые делать хорошо, и вещи, которые делать плохо, и это не нуждается в доказательствах!
– И все же – ты сама уже убивала.
– Это другое!
– Почему?
– Я это делала ради своей цели!
– Я тоже. Все всё делают с какой-то целью. Я вот ради удовольствия. А ты зачем-то страдаешь.
Сахис уже набрала в легкие воздуха, чтобы гневно ответить, но Ариес вдруг подался вперед, взяв ее руку и погладив костяшки большим пальцем.
– Да успокойся ты. Разве это не забавно?
– Что?
– Вся эта ситуация, например.
Он смотрел на нее, улыбаясь глазами. Сахис невольно поддалась, расслабляясь.
– Ну, может…
Он усмехнулся и взял еще печеньку свободной рукой. Сахис застряла в ощущении, что он все еще держит ее за руку. Словно со стороны она услышала свой голос:
– А у меня еще и алкоголь есть… Знакомый забыл забрать.
Сахис чувствовала, что начинает скатываться куда-то, куда совсем не следовало, но вся эта ситуация провоцировала ее забыться, выкинуть из головы мысли о завтрашнем дне.
– Давай.
2.8.
– Пустите меня! Я позову полицию! Вы не имеете права!
Не слушая крики Аиши, двое мужчин потащили девушку к тамбуру вагона. Один из них закинул на плечо ее сумку с вещами. Они выволокли девушку из электрички, пригрозив пистолетом, чтобы она молчала и не привлекала внимания. На станции было безлюдно, турникеты отсутствовали. Аиша заливалась слезами, сопротивляясь, пока ее вели по ночной улице, но не чувствовала в себе сил вырваться и убежать. Когда они подошли к машине, она в отчаянии еще раз попробовала позвать на помощь, но ее быстро затолкнули в салон. Редкие прохожие, ставшие свидетелями, не рискнули подойти, да и не успели понять ситуацию.
За окном было темно, но когда машина въехала обратно в город, все стало мелькать огнями, расплывающимися от слез. Все время, пока они ехали, Аиша плакала и не могла успокоиться. После того, как на нее раздраженно прикрикнули, она стала сдерживаться, и только часто шмыгала носом, вытирая черные от туши слезы.
Наконец, машина повернула с шоссе на одну из улиц и остановилась у дома. Девушку выволокли из машины и повели в подъезд. Там она снова стала вырываться и звать на помощь, но никто из жителей не откликнулся.
На третьем этаже один из мужчин открыл ключом дверь квартиры. Не зная, что ее ждет внутри, Аиша испуганно воскликнула:
– Не надо! Что вы делаете?! Что вам от меня нужно?!
– Ничего. Посидишь спокойно, подумаешь о своем поведении, пока тебя к твоему убийце не отправят. – Мужчина, открывший дверь, проверил карманы куртки девушки, вытащив телефон. – В следующий раз бегать не будешь.
Аиша еще хотела что-то возразить, но девушку только грубо толкнули в коридор квартиры, так что она не удержала равновесие и упала на бетонный пол. Дверь захлопнулась, и послышалось громкое клацанье ключа в замке.
– Постойте! Подождите!
Аиша вскочила и стала колотить в дверь. Слезы захватили ее по новой. Уже не крича, а просто повторяя искаженное рыданием «выпустите меня», она еще несколько раз без сил ударила кулаком пружинящую обивку, а потом съехала на пол, прислонившись к двери спиной.
Какое-то время она сидела так в темноте, но потом, чуть успокоившись, все же решила осмотреть место, в которое ее заточили.
Оно оказалось маленькой однокомнатной квартирой. Отделки не было, кроме минимально необходимой в совмещенной с туалетом ванной и на кухне. Вместо люстр под потолком на проводах висели лампочки. Все окна закрыты, а ручки на створках – отвинчены. В комнате были только явно не новые матрас, одеяло и подушка, на кухне – только плита и маленький шкафчик с минимальным запасом посуды и упаковкой макарон. Вернувшись в комнату, Аиша сначала села, а потом легла на матрас, снова расплакавшись. Вот и все. Конец. Ее продержат здесь до нужного момента, а потом поведут на убой. Наверняка, ей даже не дадут как-то защититься, или тем более попробовать убить ее собственную жертву.
Аиша вновь почувствовала, как саднят синяки, оставленные Ариесом. Отчаяние снова накрыло с головой. Но теперь выплывать смысла не было. Все кончено. Аиша подтянула колени ближе к груди, и лежа плакала, пока безнадежные мысли не перетекли в сон.
2.9.
– Йоргенс.
– Мм…
– Я уже поехала в институт, завтрак в холодильнике, разогреешь, и Нанку тоже покормишь, я к нему заходила, он вроде еще спит.
– Мм…
– Йоргенс!
– Мм.. да, я все слышал, спасибо, детка.
Йоргенс поерзал, глубже погружаясь в одеяло, и снова отключился.
Когда он наконец проснулся, то первым делом потянулся рукой в сторону тумбочки за телефоном, чтобы проверить время. Уже за одиннадцать утра. Йоргенс вздохнул и откинулся на спину, но сразу же сел, увидев, что на другой стороне кровати спиной к нему сидит Нанку.
– Нет, только не говори, что ты ждал, пока я проснусь, чтобы «в честном бою» убить меня.
– Не буду врать, что такие мысли не приходили мне в голову. Но в итоге я пришел к выводу, что убивать тебя нельзя, хотя продолжать Игру как-то надо. Я еще не разрешил этот вопрос.
– А, ну ладно, решай, решай. – Йоргенс бодро скинул одеяло, встал и начал натягивать домашнюю одежду. – Ты завтракал?
– Аппетита нет.
Йоргенс остановился и осуждающе посмотрел на мальчика, хотя тот и не мог видеть его.
– Так, ты у меня тут лечишься, или что? Тебе надо восстанавливаться. Так что давай дуй на кухню, быстро.
– Вообще-то, ты не можешь указывать мне, что делать.
– Что ты такой вредный, а? В твоей ситуации вообще как-то не вежливо выпендриваться, не находишь?
– А если бы я все же решил убить тебя сейчас, что тогда?
– Мы бы начали драться, полагаю.
Нанку повернулся к нему.
– Тебя действительно не волнует это? Что все могло быть иначе?
– Мм… нет? Почему это должно меня волновать? Я предпочитаю исходить из того, что есть, а не выдумывать что-то. Хватит уже философствовать, дуй на кухню, я сейчас в ванну зайду и тоже приду.
Нанку ковырял вилкой кусок курицы с видом осужденного на пожизненное заключение. Йоргенс, который уже почти расправился со своей порцией, понял, что просто не может и дальше лицезреть это, и со вздохом откинулся на спинку стула:
– Ну что? Что тебе все не так, а? Ты можешь просто радоваться, что тебя не бросили подыхать и есть нормально эту несчастную курицу?
Нанку слегка оторопело взглянул на него:
– Я не в той ситуации, чтобы радоваться.
– Чем тебе ситуация не угодила? Это же какая удача, наткнуться на такого придурка, как я.
– Из-за тебя я не могу продолжать Игру, вообще-то!
– Тебе настолько нужны эти деньги?
– Я в Игре не ради каких-то денег! – прошипел Нанку.
– Воу, расслабься! Но мы тут все на равных, как бы. Никаких великих целей у нас быть не может.
– Это у тебя может «не может»!
– Ну а у тебя какие?
Нанку раздраженно отвернулся. Йоргенс уже подумал, что тот так и будет молчать, когда мальчик произнес:
– Я хочу убить отца.
Йоргенс присвистнул.
– Серьезно. И ты… то есть, ты, получается, уже несколько раз был в Игре ради этого?
– Трижды.
– Ого, ничего себе ты живучий. То есть, ты почти сотню лямов уже сорвал, что ли?
– Нет. В первой Игре я не справился, и Ведущий решил меня помиловать. Во второй я выиграл, но отец в ней не участвовал. В третьей я почти сразу смог выяснить, что он снова не участвует, и просто пересидел в детдоме, пока меня не перевели в следующую.
– Значит тридцать миллионов у тебя все же есть… И ты это все только ради того, чтобы убить отца?
– Нет, не только. Я хочу вычислить организаторов и убить их всех тоже.
– А их-то за что? Да и за что ты Ариеса так ненавидишь?
– А за что мне его любить?
– Ну он-то тебя вроде любит, заботится о тебе…
– Любит?! – вдруг сорвался Нанку. У него сбилось дыхание от ярости. – Да я родился только потому, что он по пьяни изнасиловал первую попавшуюся девушку!!! А она пожалела его сдавать полиции, еще и предложила растить меня вместе, надеясь, что сможет исправить его! Исправила, пока в тюрьме за него отсиживала!!!
– Оу… Ну, сорян, я не знал. Но если у тебя типа детская травма, тогда понятно.
– У меня не травма!
– …Но вообще тебе по идее надо радоваться, что его тогда так занесло, иначе бы ты вообще не родился.
– Это не твое дело!
– Ну, учитывая, что ты меня пытался прирезать, все же немного мое. Так, а организаторы тебе чем не угодили?
– Они убивают людей.
– Ммм, нет, это ты их убиваешь.
– Но они создали эту систему!
– Ну так не лез бы в нее! Так или иначе, тебе не кажется, что это тогда не очень гуманно? Типа, мстить, попутно убивая других игроков, которые вообще не при делах? Мне-то ладно, но если ты такой весь идейный за справедливость…
– Их и без меня убьют. И к лучшему, потому что тех, кому стоит жить, среди них нет.
Йоргенс не выдержал и усмехнулся.
– Чего же ты тогда меня сейчас не убьешь?
– Убью. – Мальчик снова отвернулся.
Йоргенс несколько секунд смотрел на него с полуулыбкой, а потом кинул, возвращаясь к своему завтраку:
– Ешь давай, меч правосудия.
Нанку зло сверкнул глазами, а потом опустил взгляд на курицу и замялся.
– Вообще… я вегетарианец.
– О господи, неужели сложно было сразу так и сказать?!
2.10.
– Решил под конец жизни оторваться?
Сзади, ухмыляясь, стоял Ариес. Игорь обернулся на него, еще не переключившись и не выйдя из блаженного тумана. Он только что позвал однокурсницу на свидание. Он. Только что. Позвал одну из самых красивых девушек на курсе. На свидание.
И она согласилась.
Сначала, конечно, она сильно удивилась, и даже отшутилась, что тогда он должен будет помочь ей на контрольной, но какая разница, если время и место назначены?!
Ух.
Как, оказывается, можно делать.
Конечно, она вполне могла послать его куда подальше, но он просто решился попробовать… и получилось. В принципе, наверно, у него было не так уж катастрофически мало шансов. В конце концов, все считают его умным, и вроде он даже неоднократно слышал, что он симпатичный… вроде не только от мамы.
На самом деле, он даже сам не знал, что его дернуло пригласить ее, но просто она давно казалась ему привлекательной, и сейчас… Что если больше никогда, кроме как сейчас?
Снисходительная усмешка Ариеса, конечно, подпортила момент триумфа.
– Рад, что ты с меня все же переключился на девочек.
– Ариес! – возмущенно выдохнул Игорь. Его восклицание оказалось слишком громким, и студенты, проходившие мимо, удивленно повернули головы в их сторону. Игорь запоздало сообразил, что не стоило обращаться к преподавателю «на ты» в стенах института. Тем более, к такому преподавателю, которого остерегаются все студенты без исключения. Теперь про них точно подумают что-то не то…
– Ну ладно, развлекайся, пока можешь.
Ариес похлопал его ладонью по плечу, обошел и направился к двери кафедры, не дав Игорю времени как следует возмутиться. Впрочем, ничего более членораздельного, чем возмущенные междометия, у того под рукой все равно не оказалось.
– Игорь?! Слушай, я тебя со спины даже не сразу узнал! Новая куртка?
– А?.. А, да.
К нему подлетел Артем.
– Что стоишь, на пару же опаздываем! Идем! Но слушай, так необычно тебя видеть в чем-то таком… тебе идет. Кажется, я даже начинаю завидовать. – Артем чуть прищурился, на ходу разглядывая его. – И ты даже будто выше стал, что ли?
– Мм… Может просто выпрямился?
– А чего это ты выпрямился?
– Да просто… так удобнее, оказывается. – Наткнувшись на подозрительный взгляд, Игорь продолжил: – Так голова лучше работает.
– Аа, – протянул друг, удовлетворенный ответом.
По дороге они проходили мимо актового зала, и у дверей Игорь увидел плакат, оповещающий о праздновании Хэллоуина. Тот самый плакат, который перед смертью несла Оля.
– Чего тормозишь? Ты не видел, что ли, еще?
Игорь отрицательно помотал головой.
– Пошли, я тебе по дороге расскажу. Там девчонки с третьего курса решили праздник организовать, уломали ректора позволить им пустить всех в институт в ночь тридцать первого, чтобы тут тусить. Украсить все хотят, игры какие-то устроить…
– Да студенты тут все ж разнесут.
– Ну типа они договорились при условии, что алкоголь не проносят. Я не знаю, как они это устроили. Хочешь пойти?
Раньше Игорь, не раздумывая, бросил бы «нет», но сейчас ответил:
– Не знаю. Может быть.
***
Игорь достаточно долго выбирал ресторан, куда пойти с однокурсницей после кино, и с трудом подавил желание предварительно сходить на место и проверить, все ли будет в порядке. Сначала его беспокоило, достаточно ли ресторан хорош. Потом он начал волноваться, не слишком ли ресторан хорош, и что если это будет неуместно или девушке станет неудобно. В результате, все прошло гораздо лучше, чем он мог ожидать, однокурсница оказалась достаточно легкой в общении, часто шутила, и они просто хорошо провели время. Это не выглядело так, будто у них могут возникнуть романтические отношения, но для Игоря такого дружеского общения было более чем достаточно для первого подобного опыта. Хотя она в шутку и поцеловала его на прощание. Или не совсем в шутку… Нет, дружбы пока более чем достаточно, роман его перегруженная нервная система сейчас точно не потянет.
Войдя в знакомую тьму своей квартиры, Игорь глубоко и счастливо вздохнул. Неторопливо, он переоделся в домашнюю одежду и сел на заправленной кровати. Ничего делать не хотелось, да вроде и не надо было, но и спать пока не хотелось тоже.
Как, оказывается, можно.
Комната освещалась только островком света настольной лампы. Шкаф, кровать, письменный стол, пара книжных полок. На столе ничего лишнего – только ноутбук, пара учебников, тетради с конспектами. Игорь впервые задумался, как все это выглядит со стороны. Наверно, если так посмотреть, он действительно похож на какого-нибудь ботаника, в самом отрицательном смысле. Ничего интересного, глазу не за что уцепиться. Кажется, у него даже никакого хобби никогда не было. В детстве ходил в какие-то кружки, для общего развития, но это все в детстве и осталось. Он всегда считал это не большим, чем способ потратить свободное время. На полках даже не было книг кроме тех, что нужны для учебы. У него возникали идеи купить что-нибудь по саморазвитию, но все эти коучи – они же просто зарабатывают деньги, якобы обучая зарабатывать других, а в духовное развитие вообще лучше не лезть, а то закончишь тем, что будешь медитировать круглосуточно, если вообще в отшельники не уйдешь. Художественную литературу он серьезной не считал – сейчас всякую ерунду пишут, а зачитываться классиками тоже не много пользы – сейчас же не девятнадцатый век, это уже все устарело, мир же меняется. И да, в результате в отшельники он не ушел, дворянской манерой изъясняться не заразился, но… Это такая пустая комната. В ней так всего мало. Резко захотелось как-то изменить ее, наполнить чем-то, выкрасить стену в какой-нибудь яркий цвет, сделать что-нибудь. Конечно, так как квартира была не его, он быстро придержал свою фантазию, но внутри прочно поселилось желание чего-то нового.
Кажется, его старая картина жизни окончательно развалилась и стала по-новому складываться обратно.
2.11.
На следующий день первой парой у Игоря была философия, и он перед лекцией, уже не заботясь о свидетелях, зашел на кафедру. В этот раз за одним из столов сидел и другой преподаватель, а Ариес разговаривал по телефону. Увидев Игоря, Ариес сделал жест рукой подождать, и тот тихо приблизился.
Игорь не смог расслышать, что говорил позвонивший, только различил, что это женщина, и она, судя по всему, еле сдерживает слезы. Ярко чувствовавшееся напряжение Ариеса лишь усилило любопытство, но Игорю оставалось только строить догадки по ответам преподавателя:
– Да, он у меня. Прошу прощения, я думал, он вас предупредил. Я поговорю с ним об этом, чтобы он больше так не поступал. Всего хорошего.
Ариес сбросил звонок, явно, чтобы ему не успели больше ничего сказать, и сразу же начал набирать сообщение. Игорь не смог удержаться от того, чтобы не подглядеть. И содержание заинтриговало его еще больше:
«Ты жив?»
Игорь бросил взгляд на имя контакта-адресата. «Сын»? Что?!
Через несколько томительных секунд на экране высветилось: "Да".
«Где ты?»
"Не твое дело"
Ариес вышел из сообщений и позвонил. Звонок сбросили. Ариес снова стал набирать сообщение:
«Я могу узнать у ведущего»
"Все со мной в порядке"
«Где ты»
"О господи
Я у Йоргенса
Со мной все в порядке"
«Тогда какого черта ты не в детдоме, а у Йоргенса?»
"Ну подстрелили меня"
«Я сейчас приеду»
"Не надо ко мне приезжать! "