ЦентрПрог оставался темным. Сид пялился на пустые экраны, и тут новый толчок встряхнул его кокон. Сид ахнул, попытался собраться. Это пройдет, ничего страшного, не может быть, чтобы…
Тряска усилилась и перешла в сильные, жесткие толчки, болезненно отдававшиеся в конечностях, шее, паху, выгонявшие воздух из легких…
Тошнота прошла нескоро. Сид лежал, тяжело дыша, борясь с головокружением. Боль в определенном смысле оказалась полезной, помогла прочистить голову. Что-то было не так, совсем не так. Нужно думать быстрее, поступать правильно. Нельзя паниковать. Вот только не случилось бы еще одно землетрясение…
Что-то влажное плеснуло в его полуоткрытый рот. Он дернулся, инстинктивно выплевывая противную жижу и фыркая.
Это же Вег-каша – просочилась из питающего шланга. Сид отклонил голову, чувствуя, как струйки холодной жижи барабанят по стенкам кокона, размазываются и стекают вниз. Что-то сломалось…
Сид нащупал языком клапан и закашлялся, когда мерзкая масса залила его лицо. Впрочем, до кожи она не добралась, если не считать губ – его защищал кокон. Но он ощутил ее липкую тяжесть, когда эта дрянь смешалась с поддерживающей жидкостью, в которой плавал пластиковый кокон. Нарушился гидростатический баланс в ячейке, и жидкость начала толкать кокон вверх. Натянулись нейроконтакты, вживленные вдоль позвоночника, что вызвало у Сида приступ резкой боли. А потом контакты оторвались окончательно. Сид заскрипел зубами: боль стала обжигающей.
Половина мира погрузилась в темноту и холод. Сида прижало к потолку ячейки, но он едва ощутил давление на лицо и грудь. Ноги, левая рука и спина полностью утратили чувствительность. Левый контактный экран ничего не показывал. Постанывая от напряжения, Сид дотянулся пальцем ноги до кнопки аварийного сигнала.
Безнадежно. Без усилителей ничего не получится. Его ноги мертвы, парализованы. Он беспомощен.
Он попытался закричать, но захлебнулся и начал молча бороться со спеленавшим его коконом: из нежной, ласкающей второй кожи тот превратился в мертвый, липкий груз, лишив его зрения. Он извернулся – от усилия неиспользуемые мышцы свело судорогой – и прикоснулся к рычагу, управлявшему смотровым окном. Когда-то у него была репутация страстного любителя свежего воздуха, но это было… он не знал, как давно это было. Рычаг заклинило. Сид налег на него, и рычаг поддался. Давление резко снизилось: перемешанная с Вег-кашей жидкость выплеснулась наружу. Потолок крохотной ячейки ушел вверх, и Сид почувствовал, как кокон опустился на дно.
Долгое время он лежал, одурманенный болью, ни о чем не думая, ожидая, когда спадет шок.
Потом все тело зачесалось. Это ощущение разогнало пелену дурмана, Сид лихорадочно заворочался – стало неудобно и неприятно. Когда оторвались нейроконтакты на позвоночнике, в коконе образовалось множество крохотных дырочек, внутрь проникла липкая смесь из поддерживающей жидкости и Вег-каши, вызывая раздражение на нежной коже. Сид изогнулся, попытался почесаться и обнаружил, что левая рука наконец-то слушается. Двигательные нервы, получившие электрический удар при разрыве контактов, начали восстанавливать контроль над телом. Сид дотянулся слабой рукой до болевшего бедра и… поскреб гладкое пластиковое покрытие.
Нужно выбираться. Кокон превратился в стесняющий кошмар, мертвую шелуху, которую следовало сбросить. Смотровое окно было открыто. Сид приподнялся, нащупал край, потянулся…
Скользкий, как угорь, он начал выкарабкиваться из кокона, на мгновение замер, когда натянулись оставшиеся контакты, а потом свалился на пол с высоты в один фут. Боли от падения он не почувствовал, потому что потерял сознание.
Когда сознание вернулось к нему, первой мыслью было: «Нарко становится слишком уж реалистичным». Он потянулся к кнопке переключения, и…
…Вспомнил. Землетрясение, Мел, заготовленное объявление.
Значит, так: он открыл смотровое окно, с трудом выбрался – и вот он здесь. Сид вяло моргнул, пошевелил левой рукой, с усилием оторвал от глаз контактные экраны – на это ушло много времени. Огляделся. Он лежал на полу, в прямоугольном тоннеле. Неподалеку тускло светилось зеленое пятно. Сид вспомнил, что видел все это раньше, в тот день, когда он и Кластер вошли в коконы.
Теперь, отключенный от стимулов кокона, Сид, как ему казалось, мог мыслить более ясно. Выход из защитной оболочки оказался болезненным процессом, но после этого стало легче. Сида охватило оцепенение. Но лежать и прохлаждаться он не мог, надо было что-нибудь сделать, и быстро. Первым делом – Кластер. Она не ответила на его звонок. Ее кокон располагался рядом…
Сид попытался пошевелиться. Ноги дернулись, руки заскользили по гладкому влажному полу, измазанному липкой массой Вег-каши, по-прежнему сочившейся через открытое смотровое окно. От запаха этой гадости Сида затошнило. Внезапно в нем проснулся иррациональный голод: так захотелось Проте-сина, что рот наполнился слюной.
Сид сосредоточился взглядом на полоске зеленого света, пытаясь вспомнить. Его и Кластер, смеющихся и беспечных, провезли на каталках по этому коридору. Почему-то сейчас, здесь, с этой точки зрения, все выглядело иначе. Это было… Господи… много лет назад. Сколько? Может, двадцать? Больше. Наверное, пятьдесят. Откуда ему знать? Какое-то время он постоянно подключался к Общ-инфо, следил за новостями, поддерживал контакты с друзьями, оставшимися снаружи. Но все друзья постепенно подписывали контракты с ЦентрПрогом. Новости как-то усыхали, интерес к ним терялся.
Но теперь значение имели не воспоминания, а действия. Конечно, в ближайшее время должен был появиться дежурный оператор и выяснить, что происходит. Тем временем, возможно, Кластер нуждалась в помощи…
Этот толчок был сильнее. Сид почувствовал, как качнулся пол и по нему прошла волна, словно рябь на поверхности пруда. Из какого-то места донесся грохот, в другом месте упало что-то тяжелое. Зеленое пятно моргнуло, потом снова загорелось ровным светом.
В полумраке коридора замаячила тень, послышались хлюпающие звуки шагов. Сид провибрировал спокойное: «Привет, друзья». В ушах звенела тишина. Ну конечно, они же его не слышат. Он попытался издать громкий крик, сознательно заставляя себя артикулировать.
Но получились лишь слабый хрип и приступ кашля. Когда он восстановил дыхание, над ним склонилось непристойное бородатое лицо, бело-зеленое в свете лампы.
– …Вот бедняга, – сказал человек высоким сдавленным голосом.
За его плечом появилось другое лицо. Сид узнал обоих. Те двое, что ворвались на приличные каналы и несли дикую чушь насчет ледника.
– Слушай, парень, – произнес один из неприкрытолицых. Сид завороженно и в то же время с отвращением изучал влажную бледную кожу, пучки волос, провалившийся беззубый рот, шевелящийся розовый язык. Господи, люди выглядят ужасающе!
– …Доберется через некоторое время. Не пытайся ничего учудить, в твоем-то состоянии. Ты пробыл здесь слишком долго, приятель. Тебе не справиться.
– Я… в хорошей… форме, – с вызовом прошептал Сид.
– Мы ничем не можем тебе помочь. Придется подождать, пока не придут ремонтники. С тобой все будет в порядке, я уверен. Ледник полез вверх и растянулся по городским стенам. Думаю, они выдержат. Конечно, лед накроет город, но это не важно. ЦентрПрог во всем разберется. В солнечных батареях полно энергии, система рециркуляции будет подавать еду…
– Кластер, – прохрипел Сид.
Гололицый наклонился поближе. Сид рассказал о своей жене. Мужчина заглянул в ближайшие смотровые окна. Потом вернулся и присел на корточки рядом с Сидом.
– Расслабься, приятель, – сказал он. – Они все выглядят нормально. Твоя жена в порядке. А теперь нам надо идти дальше. Но ты не бойся. У тебя полно Вег-каши, как я погляжу. Просто не забывай есть время от времени. Скоро появится ремонтная машина и запихнет тебя обратно.
– Куда?.. – кое-как выговорил Сид.
– Мы? Мы идем на юг. Мэтт знает, где есть одежда и припасы, а может, даже флаер. Мы никогда не включались по-настоящему в это «Жизненное программирование». Разве что на пару лет, и при этом постоянно делали автогимнастику, чтобы поддерживать форму. Не хотелось вот так просто зачахнуть. Мэтт узнал насчет ледника и пришел за мной.
Краем уха Сид слышал, что второй мужик тоже говорит, но слова трудно было разобрать.
Внезапно его пронзила мысль.
– Давно я?.. – спросил он.
С третьей попытки гололицый наконец понял, что нужно собеседнику.
– Сейчас посмотрю, приятель, – сказал он, подошел к открытому смотровому окну Сида, взглянул, подозвал своего спутника. Затем вернулся, шлепая ногами по лужицам Вег-каши.
– Там написано: две тысячи сорок третий, – произнес он, потрясенно глядя на Сида.
Глаза его были красными и воспаленными. От этого зрелища у Сида зачесалось под веками.
– Если это правда, значит ты здесь с самого начала. Господи, да это больше двухсот лет…
Второй мужик с незакрытым лицом, Мэтт, потянул первого за собой, что-то говоря, но Сид не слушал. Двести лет. Это казалось невозможным. Хотя почему бы и нет? В контролируемой среде, без морального и физического износа, без болезней, можно жить до тех пор, пока ЦентрПрог управляет процессом. Но двести лет…
Сид огляделся. Те двое ушли. Он попытался вспомнить, что случилось, но это было слишком тяжело. Они сказали, что лед не разрушит город, только обложит его со всех сторон, а потом пойдет снег и укроет весь этот гигантский муравейник.
Могут пройти века. Люди останутся в своих коконах, пребывая в уюте и довольстве. Будут привычные Ситкомы, Нарко, Псих-кан.
А над всем этим – лед.
Сид вспомнил жуткие мгновения в коконе, когда его всколыхнули толчки землетрясения, черную волну страха, парализующую клаустрофобию.
Слои льда будут нарастать. Лед, сплошной лед толщиной в две мили…
Почему они его не подождали? Сид сгруппировался, приподнялся, перекатился на другой бок. Он чувствовал, что уже порядком окреп. Почему они не подождали? Он регулярно пользовался «Микроспазмом»… ну, довольно часто. Его мышцы в хорошем тонусе, просто немного задеревенели. Он прополз несколько дюймов, скребя ногтями пол. Ничего сложного. Потом вспомнил, что значит зеленый свет: там был лифт. На этом лифте привезли их с Кластер. Нужно всего лишь добраться до него, и тогда…
Но как же Кластер? Можно попытаться взять ее с собой. Без нее будет одиноко. Но она не захочет уходить после двухсот лет, проведенных здесь. Сид чуть не рассмеялся. Кластер не понравится известие о том, что она так стара…