– Тебя только за смертью посылать, – упрекнул рыжий.
Девушка фыркнула и открыла рот для отповеди, но рыжий выбросил руку и ткнул ей под ребра напряженным пальцем. Официантка застыла, будто парализованная.
Бретт привстал.
– Мой приятель не в себе, – объяснил он. – Пожалуйста, извините…
– Не старайся. – Рыжий глядел на Бретта и торжествующе ухмылялся. – Спрашиваешь, почему я говорю «оно»?
Он встал и расстегнул верхние пуговицы на зеленой блузке. Официантка все так же стояла, чуть наклонившись вперед и не шевелясь. Полы разошлись, обнажив крупные белые груди – сплошь белые, без сосков.
– Подделка под человека, – сказал рыжий. – Кукла, голем.
Бретт оторопело смотрел на девушку и видел влажные кудряшки на виске, кончик языка между зубами, крошечные красные вены на круглых щеках, белые округлости…
– Так проще всего опознавать големов, – сказал рыжий. – Сосков у них не бывает.
Он застегнул блузку и снова ткнул девушке в солнечное сплетение. Она выпрямилась, поправила волосы и, прежде чем уйти, насмешливо произнесла:
– Ну конечно, такие джентльмены привыкли к самому лучшему.
– Авалавон Дхува, – представился рыжий.
– Меня зовут Бретт Хейл. – Бретт откусил от сэндвича.
– Эти твои шмотки, – сказал Дхува. – И говоришь странновато. Из какого ты графства?
– Джефферсон.
– Никогда не слышал. Я-то из Уэвли. Как тебя сюда занесло?
– Ехал на поезде, рельсы закончились среди поля. Я пошел дальше… и пришел. Что это за место?
– Не знаю, – пожал плечами Дхува. – В одном уверен: враки это все, про Огненную реку. Поповские россказни. Взять хотя бы крышу. Попы говорят, до нее сто харфадов, но как проверишь? Может быть и тысяча, и всего-навсего десять. Клянусь Гратом, я бы слетал на шаре, посмотрел бы своими глазами.
– О чем ты? – спросил Бретт. – На чем бы слетал, на что посмотрел?
– Я его на турнире видел. Огроменный мешок с горячим воздухом, а внизу корзина. Удерживается веревкой. Но если веревку перерезать… Да только попы никогда такого не допустят. – Дхува задумчиво посмотрел на Бретта. – Ну а в твоем графстве… Феферсоне, да? Какая там высота?
– Ты про небо? Воздух заканчивается через несколько миль, а дальше космос – миллионы миль пустоты…
Дхува хлопнул по столу ладонью и захохотал:
– Ну и деревенщина в этом Фессерони! Кто же поверит в такую чепуху? Ты бы хоть глянул вверх-то!
– У нас только дети верят, что небо – вроде шатра, – сказал Бретт. – Ты когда-нибудь слышал о Солнечной системе, о других планетах?
– Что еще за планеты?
– Огромные небесные миры. Все они кружат вокруг Солнца, как и Земля.
– Небесные миры, говоришь? Крутятся под крышей? Никогда их не видал, – захихикал Дхува. – Очнись, Бретт, забудь эти сказки. Верить можно только в то, что видишь собственными глазами.
– А что это за коричневые твари?
– Ты про желов? Они тут заправляют. Берегись их, Бретт. Всегда будь начеку, не позволяй им тебя увидеть.
– А чем конкретно они занимаются?
– Не знаю, и узнавать неохота. Тут, вообще-то, неплохо, мне нравится. Жратва – какую пожелаешь, жилье – уйма удобных комнат. А еще парады и уличные представления. Отменная житуха. Главное – желам не попадаться.
– Как отсюда выбраться? – спросил Бретт, допивая кофе.
– Понятия не имею. Наверное, через стену. Я выбираться не намерен. Из родного графства бежал, только пятки сверкали. Этот чертов герцог… впрочем, не важно. Я туда не вернусь.
– А тут все люди… големы? – спросил Бретт. – Что, настоящих больше нет?
– До тебя я настоящих не встречал. Живой человек ведет себя не так, как голем. Хотя тот горазд прикидываться. Может брови свести, вздрогнуть в испуге, поглядеть искоса, подбочениться, губами пожевать, недобро над тобой поухмыляться и даже вздохнуть cочувственно. Все как у настоящих людей. Но теперь ты здесь, и мне есть с кем потолковать. Одиночество замучило, знаешь ли. Покажу, где обосновался, там и для тебя найдется коечка.
– Я тут не задержусь.
– Ну выберешься из города, а дальше как? Брось, парень, тут есть все, что душе угодно. Отлично время проведем.
– Говоришь точь-в-точь как моя тетя Хейси, – сказал Бретт. – Мол, в Каспертоне есть все, что мне нужно. Но откуда ей знать, что мне нужно? Тебе это откуда знать? И даже мне самому? Поверь, мне требуются не только пища и ночлег…
– А что еще?
– Да все на свете! То, о чем стоит думать, то, что стоит делать. Даже в кино…
– Что такое кино?
– Ну, пьеса, на пленку записанная. Движущиеся картинки.
– Картинки? Движутся?
– Точно.
– Тебе об этом попы наплели? – Дхува едва сдерживал смех.
– Да кто же не смотрел кино?
Дхува расхохотался:
– Ох уж эти попы. Везде они одинаковы, как я погляжу. Рассказывают сказки, а люди верят.
– Попы тут ни при чем.
Посерьезнев, Дхува спросил: