Пустошь 2. Цена железа
Смит, наблюдавший за всем через стекло из командного пункта, поднес руку к уху, отдавая тихие, неотложные распоряжения. Его лицо было невозмутимым, но в глазах горел тот самый хищный, холодный огонь, который Алекс видел при их первой встрече. Огонь обладания.
Этот успех обошелся Алексу дорого. Ночью его снова посетили кошмары. Теперь он видел не только разрушения. Он видел, как через стабильный, широкий портал на земли Пустошей выходят не титаны, а колонны земной техники, солдаты в камуфляже, чуждые местным пескам. Он видел, как они ставят свои вышки, огораживают территории, своих друзей, пытающихся протестовать, объявляют «природными угрозами» и «нейтрализуют».
Он проснулся в холодном поту, с единственной мыслью в голове: он не может допустить этого. Он должен обмануть их. Должен вернуться в Пустоши сам, а не тащить с собой одержимых жаждой наживой чинуш.
На следующее утро он пришел к Смиту с новым предложением. Его лицо было бледным, но решительным.
– Данные со вчерашнего эксперимента… они указывают на нестабильность ядра разлома. Любая попытка грубо его стабилизировать или расширить может привести к катастрофе. К высвобождению энергии, способной испарить все в радиусе нескольких миль.
Смит поднял на него холодные глаза.
– Вы предлагаете?..
– Я предлагаю не штурмовать ворота, а подобрать отмычку. Нужно не усиливать разлом, а… «уговаривать» его. Создать точный, ювелирный резонанс, который не расширит проход, но сделает его проходимым на короткое время. Для одного человека.
– Для вас, – без эмоций констатировал Смит.
– Для миссии разведки, – парировал Алекс. – Вы же хотите узнать, что там? Я могу войти, собрать данные, образцы, вернуться и предоставить вам полный отчет. Без риска уничтожить все и вся. Это единственный безопасный путь.
Он смотрел Смиту прямо в глаза, играя в его же игру – холодный расчет и прагматизм. Внутри у него все замерло. Это был его главный ход. Предложение, от которого они, возможно, не смогут отказаться.
Смит молчал несколько томительных секунд, изучая его.
– Это… интересное предложение, мистер Стил. Я должен обсудить его с руководством.
Алекс кивнул и вышел, чувствуя, как под маской спокойствия по его спине струится холодный пот.
Он знал, что они не отправят его одного. Они попытаются поставить на него свою метку, свой ошейник, свою взрывчатку. Они попытаются сделать его своей марионеткой.
Но это было именно то, чего он и добивался. Он заставил их играть на своем поле. Теперь ему оставалось самое сложное: подготовить такой «ювелирный резонанс», который откроет дверь ровно настолько, чтобы он мог проскользнуть внутрь, и захлопнется сразу после, похоронив все их планы навсегда.
И он знал, как это сделать. План созревал в его голове – дерзкий, безумный и единственно возможный. План, который требовал от него не силы, не магии, а высочайшего мастерства и готовности к самопожертвованию.
Война за портал вступила в решающую фазу.
Глава 7. Танец с дьяволом
Их кооперация напоминала танец двух скатов на океанском дне – медленный, полный скрытых угроз и яда. Алекс выдавал ровно столько информации, чтобы его ценность оставалась неприкосновенной, Смит дозировал доступ к ресурсам, держа его на крючке надежды.
Однажды утром Смит вошел в лабораторию к Алексу без предупреждения. Его лицо было особенно непроницаемым.
– Мистер Стил. Полагаю, пришло время показать вам истинные масштабы нашего… предприятия. Прошу, пройдемте.
Он повел Алекса не к выходу, а вглубь комплекса, к лифту, скрытому за потайной дверью в стене, замаскированной под панель с оборудованием. Лифт поехал не вверх, а вниз. Глубоко вниз. Счетчик на панели показывал минус двадцать, минус тридцать этажей…
Когда двери открылись, Алекс замер на пороге, пораженный. Он стоял на балконе, опоясывавшем громадную подземную полость, сравнимую по размеру с авианосным доком. Это не какой-то там бункер. А целый подземный город.
Внизу кипела деятельность. Десятки ученых в белых халатах работали за терминалами, перед огромными голографическими экранами, на которых пульсировала схема разлома и данные, собранные с его помощью. Роботизированные манипуляторы бережно изучали обломки, извлеченные из-под завала на верхних уровнях. И в центре всего этого, на специальных постаментах, стояли самые ценные трофеи.
Его мотоцикл. Вернее, то, что от него осталось. «Триумф» был аккуратно, почти с благоговением, разобран на составляющие. Каждая деталь была очищена, пронумерована и изучалась с помощью сложнейших приборов. Рядом лежали его инструменты, его аварийный запас, даже его прожженная куртка – все было разложено по столам, как артефакты древней цивилизации.
– Проект «Янтарь» никогда не прекращался, мистер Стил, – голос Смита прозвучал прямо у его уха. Алекс вздрогнул, не отрывая глаз от зрелища. – Он был лишь… перепрофилирован. После неудачного эксперимента мы поняли, что грубая сила не решение. Требуется тонкий подход. И ключ.
Он повел Алекса по круговому балкону. Повсюду виднелись знакомые символы – те самые, что он видел на чертежах, но доведенные до совершенства. Огромные кольца нового портального устройства, лежали в сборочных цехах. Инженеры работали над ними.
– Мы знаем о Пустошах… скажем так, достаточно давно. Наши спутники фиксировали аномалии еще до рождения вашего отца. Но стабильный портал создать не могли. До сих пор.
Смит остановился и посмотрел на Алекса. Его маска непроницаемости на мгновение спала, обнажив холодную, ненасытную жадность.
– Наша цель – ресурсы. Те самые кристаллы, что питали тот мир. Та «мана», что течет в ваших жилах. Неисчерпаемый источник энергии, мистер Стил. Энергии, которая даст нам технологическое превосходство на века. Вечный двигатель. Абсолютное оружие.
Алекс слушал, и у него похолодело внутри. Это было хуже, чем он предполагал. Они не просто хотели завоевать Пустоши. Они хотели выкачать саму душу его мира, высушить его до последней капли.
– Вы… вам нужна не земля. Вам нужна ее кровь, – прошептал он.
– Мыслите шире. Контроль над энергией – это контроль над всем. А вы… вы наш билет. И наш проводник. Вы нужны нам точно так же, как мы нужны вам. У вас нет иного способа вернуться. А у нас нет иного способа получить доступ. Мы обречены на сотрудничество.
Алекс смотрел на гигантский портал внизу, на ученых, как муравьев, копошащихся вокруг его вещей, и его охватило чувство полнейшей безысходности. Смит был прав. У него не было выбора. Он был единственным, кто мог открыть дверь, и он был окружен армией тех, кто хотел пройти в нее следом с оружием в руках.
Он молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его согласие было похоже на капитуляцию.
Работа в бункере закипела с новой силой. Теперь Алекс видел истинный размах их подготовки. Он видел, как на базу прибывали не только ученые, но и подразделения спецназа в черной форме без опознавательных знаков. Он видел грузовики, с которых разгружали не приборы, а ящики с оружием, которое явно не было предназначено для научных целей – крупнокалиберные пулеметы, переносные ракетные установки, средства броневой защиты.
Интерес Смита лежал далеко за пределами науки. Каждый их диалог теперь вертелся вокруг одного: «Как быстро мы можем стабилизировать проход для прохождения группы из десяти человек? Какие угрозы их ждут?»
Алекс отвечал уклончиво, рассказывая об атмосферных аномалиях, радиационных поясах, опасной фауне, умалчивая о главном – о людях. О выживших. Он не мог выдать их.
Однажды они проводили сложный эксперимент по резонансному усилению сигнала. Алекс настаивал на осторожности, но Смит, под давлением своего начальства, требовал ускорить процесс.
Он повысил мощность генератора на два процента сверх безопасного лимита, который установил Алекс.
Последующее было похоже на ад.
Установка взорвалась ослепительной вспышкой чистой энергии. Волна силы ударила по оборудованию, вызвав цепную реакцию взрывов. Лопнули экраны, полыхнули искры, и мгновенно вспыхнул странный, сине-зеленый пожар, пожирающий все с неестественной скоростью.
Ударная волна отбросила Алекса к дальней стене. Он ударился головой, мир поплыл перед глазами. Сквозь дым и огонь он увидел фигуру Смита, лежащую без сознания под обломками рухнувшей консоли. На него надвигалась стена того самого неестественного пламени.
Время замедлилось. Мысль промелькнула ясная и холодная: «Оставь его. Смерть Смита – это отсрочка. Хаос. Возможность сбежать».
Логичный выбор. Прагматичный. Такой, какой сделал бы на его месте сам Смит.
Но Алекс увидел не агента, не архитектора своих бед. Он увидел человека. Возможно, первого человека в этом аду, который, пусть из корыстных побуждений, разговаривал с ним на равных.
С ругательством на губах он оттолкнулся от стены и рванулся сквозь огонь. Пламя лизало его руки, оставляя странные, холодные ожоги. Он схватил Смита за плечи и потащил к аварийному выходу, падая и поднимаясь под градом осыпающихся с потолка обломков. Он чувствовал, как его собственная сила покидает его, но какое-то глубинное, вытесненное яростью и болью чувство долга заставляло ползти вперед.
Они рухнули в безопасную зону буквально за секунду до того, как главная дверь лаборатории автоматически заблокировалась, изолируя огненную бурю внутри.
Алекс лежал на холодном полу, хрипло дыша, его одежда дымилась. Рядом хрипел и приходил в себя Смит.
Агент открыл глаза, увидел заваренную дверь, пожираемое пламенем лаборатории, и затем перевел взгляд на Алекса, на его обожженные руки, на его почерневшее от копоти лицо.
Ни слова благодарности не последовало. Никакой эмоции. Но что-то в его взгляде изменилось. Ледяная стена между ними дала микроскопическую трещину. Смит видел не просто аномалию или инструмент. Он видел человека, который только что спас ему жизнь, рискуя собственной.
Медленно, с трудом поднявшись, мистер Смит кивком подозвал дежуривших солдат.
– Отведите мистера Стила в лазарет. Обеспечьте всем необходимым.
И добавил, уже обращаясь к Алексу, и в его голосе впервые прозвучали ноты чего-то, отдаленно напоминающего уважение:
– Ваша… принципиальность не перестает удивлять. Отдыхайте. Завтра продолжим.
Алекса увели. Он понимал, что его поступок не изменит их планов. Не остановит машину. Но он посеял семя сомнения. Смит теперь смотрел на него не только как на ресурс, но и как на непредсказуемую переменную. Как на личность.
А это было уже кое-что. В игре, где все было против него, даже крошечное преимущество могло стать решающим. Он спас своего тюремщика, но, возможно, этим шагом он выиграл себе немного времени. И немного доверия, которое он мог использовать против них.
Лазарет базы был таким же стерильным и бездушным, как и все остальное. Его обработали каким-то жгучим, но невероятно эффективным антисептиком, который затянул ожоги за считанные часы, оставив лишь розовые, слегка зудящие полосы на коже. Сотрясение, полученное при ударе о стену, также было купировано инъекцией, снимающей головную боль и головокружение. Медицина у них была на грани фантастики, и Алекс понимал, что это была не забота о его здоровье, а стремление сохранить ценный актив в рабочем состоянии.
Его оставили в небольшой палате под наблюдением камер и датчиков жизнедеятельности. Он лежал на койке, глядя в белый потолок, и переигрывал в голове моменты взрыва. Ту долю секунды, когда он принял решение. Он не жалел о нем. Ненависть к Смиту никуда не делась, она была фоном его существования. Но в тот момент сработало нечто более глубокое, выдрессированное в Пустошах кодексом: своего не бросают. Даже если этот «свой» – твой злейший враг. Это был инстинкт, пересиливший ненависть.
Дверь открылась без стука. В проеме стоял Смит. На нем был свежий, идеально отглаженный костюм, маскирующий любые последствия инцидента. Но на виске красовался аккуратный пластырь, а движения были чуть более собранными, чем обычно.
Он молча вошел, подошел к койке и несколько секунд изучал показания на медицинском мониторе.
– Вам повезло. И мне, благодаря вашему… неожиданному альтруизму, тоже.
– Не обольщайтесь, – хрипло ответил Алекс. – Я не дал сгореть ключу от двери. Ничего более.
Смит позволил себе едва заметную ухмылку.
– Прагматично. Но не совсем правда. Вы могли вытащить меня без сознания и оставить у выхода, чтобы пламя добило. Или просто не успеть. Но вы сделали выбор. Рискнули. Это многое говорит о вас, мистер Стил.
– А что это говорит о вас? – парировал Алекс. – То, что вы едва не позволили своему нетерпению угробить весь проект? Ваши начальники, должно быть, в восторге.
На лице Смита промелькнула тень досады. Алекс попал в цель.
– Были проведены… оргвыводы. Мои рекомендации относительно предельной мощности были проигнорированы под давлением извне. Это не повторится. Теперь у меня есть… более веские аргументы. – Он посмотрел на Алекса, и в его взгляде появилась новая нота – не товарищества, нет, но признания силы оппонента. – Ваша осторожность оправдана. С этого момента протоколы безопасности и все экспериментальные параметры будут согласовываться лично со мной и вами. Без исключений.
Алекс победил. Своим поступком он не только спас Смита, но и дал ему козырь в борьбе с вышестоящими. Алекс стал активным участником игры, а не просто фигурой на доске.
Его вернули в камеру, но теперь в ней кое-что изменилось. На столе, рядом с обычным безвкусным пайком, стояла настоящая чашка свежезаваренного кофе и свежая булочка. Мелочь. Но в условиях тотального контроля – мощный знак. Знак того, что его статус изменился.
Работа возобновилась, но атмосфера в лаборатории стала другой. Ученые, прежде смотревшие на него как на диковинную зверушку, теперь поглядывали с опасливым уважением. Из подопытного, сумасшедшего с «особой связью» он превратился в того, кто спас начальника и чьи предупреждения оказались пророческими.
Смит стал проводить с ним больше времени. Их диалоги вышли за сухие рамки научных дебатов. Иногда, после совещаний, Смит задерживался в лаборатории, наблюдая, как Алекс возится с калибровкой датчиков.
– Вы никогда не задумывались, почему вас тянет назад? – как-то спросил Смит, разглядывая голограмму энергетического следа разлома. —Глубже. Это ведь ваш мир теперь. Ваша ДНК изменена. Ваша биохимия зависит от его энергии. Это не тоска по дому, мистер Стил. Это ломка.
Алекс вздрогнул. Он никогда не думал об этом в таком ключе. Его любовь к Лире, его долг перед друзьями – все это было реально. Но Смит намекал на нечто более физиологичное, сродни зависимости.
– Вы хотите сказать, что я наркоман, нуждающийся в дозе? – с вызовом спросил он.
– Я хочу сказать, что ваша связь с тем миром может быть не только метафизической. Она может быть самой что ни на есть материальной. И это… интересно.
В другой раз Смит, неожиданно проявив подобие откровенности, сказал:
– Вы ненавидите нас. Понимаю. Но мы не монстры. Мы – необходимость. История человечества – это история борьбы за ресурсы. За энергию. Чтобы избежать войн здесь, мы должны найти ее там. Это цинично? Возможно. Но это гарантия выживания для миллиардов наших сограждан по планете.
– Выгодная позиция – объявить себя спасителем человечества, пока готовишься разорить чей-то дом, – бросил Алекс.
– Дом? – Смит поднял бровь. – Ваш «дом», по вашим же описаниям, – это пост-апокалиптическая пустошь, кишащая механическими чудовищами. Мы можем принести туда порядок. Технологию. Медицину.
– Принесете. С пулеметами и колючей проволокой. Я видел ваши планы.
На этот раз Смит не стал отрицать. Он просто помолчал, а затем ответил:
– Порядок редко приносят с букетом цветов. Но это не значит, что результат не может вести к взаимовыгоде.
Алекс понимал, что Смит пытался представить захват как миссию цивилизации. Как делали многие миссионеры и до него.
Но чем больше Смит говорил, тем больше Алекс видел трещины в его идеологии. Он не фанатик. Смит прекрасно осознавал моральную цену своих действий и старался ее не замечать, спрятавшись за доклады и стратегии.
Однажды вечером, когда большинство ученых уже разошлось, Алекс работал над усилением сигнала с одного из кристаллов. Вдруг он почувствовал знакомое головокружение и тошноту. Воздух в лаборатории задрожал, свет ламп померк, а голографические экраны заполонили помехи. С гравиметров посыпались предупреждения.
– Что это? – резко спросил Смит, появившись в дверях, как из-под земли.
Алекс не ответил. Он вглядывался в мерцающую сердцевину воронки за бронестеклом. Он чувствовал это кожей. Не всплеск энергии. Нечто иное.
И тогда из репродукторов раздался звук. Слабый, искаженный, словно из глубин океана.
Заскрежетал металл. Тяжелые мерные шаги послышались вдалеке. Огромные шаги.
Затем тишина.
Все замерли. Датчики постепенно успокоились.
– Что это было? – на этот раз в голосе Смита прозвучало нечто, отдаленно напоминающее трепет.
Алекс медленно повернулся к нему. Его лицо было пепельно-серым.
– Они… чувствуют нас. Чувствуют наши попытки вскрыть дверь. Это был… зонд. Разведка.
– Кто? Титаны?
– Или нечто похуже. Ваши спутники фиксировали не только энергию, Смит. Они фиксировали их. И теперь они знают, что кто-то с этой стороны пытается до них добраться. Так что не найдетесь на легкую прогулку. Мы откроем дверь для новой угрозы. Вы готовы пойти на этот риск? Готовы рискнуть своей жизнью и жизнями ваших людей? Как вы сами сказали, я часть того мира, может быть, у меня и «ломка», поэтому и меня тянет в тот мир, и сам мир Пустошей ждет меня, желает вернуть в свое лоно. Это обоюдный процесс. Я должен быть там, а вы?
Впервые за все время Алекс увидел на лице Смита страх, неподдельную эмоцию. Не жадность, не расчет, а холодный, животный страх. Страх перед абсолютно неизвестным, перед чем-то, что могло быть не ресурсом, а угрозой, против которой бессильны все их пушки и ракеты.
В тот вечер Смит отменил все эксперименты и удалился в свой кабинет на экстренное совещание.
Алекс же остался в лаборатории, глядя на черное стекло, за которым скрывалась бездна. Он солгал. То был не зонд. То было эхо. Отзвук шагов одного из титанов, того самого, что раздавил Оазис в его кошмарах. Он чувствовал его сигнатуру, его неповторимый, устрашающий «почерк».
Страх Смита стал новым рычагом давления. Они боялись не только потерять ресурсы. Они испугались того, что могло прийти к ним в ответ.
Теперь у него было две цели – вернуться домой и сделать так, чтобы дверь за его спиной навсегда захлопнулась, отрезав мир Пустошей от аппетита поработителей и их страха. И он использует этот ужас против них.
Алекс подошел к главному компьютеру, с которого теперь был расширенный доступ, и начал вводить запрос. Ему нужен глубокий анализ той самой аномалии, что только что произошла. Он должен был убедиться, что его догадка верна. Что титаны просыпаются. И что времени у него осталось совсем немного.
Ночь Алекс провел не в своей камере, а у главного аналитического терминала в лаборатории. Доступ, полученный после инцидента, был подобен ключу от сокровищницы. Он погрузился в океан данных, которые годами собирались с датчиков, следящих за разломом. Спектрограммы, гравитационные аномалии, записи квантовых флуктуаций – все это было сырым, необработанным массивом информации, который ученые Смита методично, но слишком медленно, раскладывали по полочкам.
Алекс искал конкретное. Он искал отзвук того «шага», что услышал накануне. Он просматривал данные за последние недели, месяцы, ища повторяющиеся паттерны, которые могли быть сочтены за сейсмическую активность или помехи.
И он нашел. Не один, а десятки. Слабые, почти незаметные всплески, учащавшиеся в геометрической прогрессии по мере того, как он и команда Смита активнее «тыкали палкой» в разлом. Эти сигналы были мастерски замаскированы, их частоты находились на грани восприятия аппаратуры, а форма волны имитировала естественные шумы Земли.
Но Алекс чувствовал их «почерк» на интуитивном уровне.
Система оповещения работала и по эту сторону реальности. Титаны не просто просыпались. Они синхронизировались. Готовились к чему-то.
Собрав все доказательства в емкий, неопровержимый отчет с графиками, спектрограммами и сравнительным анализом, он отправил запрос на экстренную встречу со Смитом.
Агент прибыл в лабораторию через пятнадцать минут. Он выглядел помятым, будто не спал всю ночь – неслыханное дело для всегда безупречного начальника.
– Надеюсь, это того стоит, мистер Стил, – устало заметил он. – В верхах… началась настоящая паника после вчерашнего.
– Будет еще хуже. – Алекс без предисловий вывел на главный экран свои данные. – Смотрите. Это не случайные всплески. Это система. Частота и амплитуда нарастают.
Он провел по графикам, указывая Смиту на совпадения, на зловещую синхронизацию. Он не приукрашивал и не преувеличивал: цифры говорили сами за себя.
– Что это значит? – спросил мистер Смит без привычной снисходительности, тревога сковала его всего.
– Это значит, что ваши попытки вскрыть дверь не остались незамеченными. Вы не просто охотитесь за ресурсами. Вы бьете в гигантский улей, даже не представляя, какие осы в нем живут. Эти существа… они не просто большие и сильные. Они – часть экосистемы мира. Возможно, его защитный механизм. И он активируется. Каждая наша попытка усилить резонанс – это сигнал для них. Приглашение.
– Приглашение к чему? – Смит смотрел на экран, и его лицо было бледным.
– К ответному визиту. И я сомневаюсь, что они постучатся. Пустоши не просто так носят свое имя. Там произошел катаклизм, что-то что превратило цветущий мир в пустыню. Теперь это «что-то» может прийти и сюда.
Смит медленно опустился на стул, потер виски. Впервые Алекс видел его по-настоящему выбитым из колеи. Его безупречный план дал трещину. Он рассчитывал найти нефтяную скважину, а наткнулся на спящий вулкан.
– Нужно остановить все эксперименты, – тихо сказал Смит, больше самому себе. – Свернуть проект…
– Это уже ничего не изменит! – резко оборвал его Алекс. – Сигнал послан. Цепная реакция запущена. Если они идут, то остановить их можно только там, на их территории. Закрыв дверь. Навсегда.
Он сделал паузу, давая словам осесть. Это был кульминационный момент его лжи.
– Или… вы можете сделать то, ради чего все затеяли. Но действовать нужно быстро, точечно и с колоссальной силой. Нужно создать буфер, щит на той стороне, пока не стало слишком поздно. – Он сглотнул, играя свою роль с отчаянной убежденностью. – Мой мир уже пережил один апокалипсис. Я не дам ему пережить второй. Ни из-за титанов, ни из-за вас. Единственный шанс – опередить их. И для этого мне нужны не просто ресурсы. Мне нужны все ресурсы, которые вы можете предоставить.
Смит поднял на него взгляд. В его глазах шла борьба. Страх перед неизвестной угрозой сталкивался с жаждой обладания и карьерным расчетом. Алекс предлагал ему не отступление, а новую, еще более грандиозную цель: не просто захватить, а защитить себя, укрощая угрозу.
Это была наживка, на которую мог клюнуть только человек, одержимым контролем.
– Что конкретно вам нужно? – наконец спросил Смит, его голос вновь обрел стальную твердость.
– Все, что у вас есть по квантовой синхронизации и неевклидовой геометрии. Доступ к самым мощным генераторам, какие только есть в распоряжении государства. Команда инженеров, которая будет выполнять мои инструкции без вопросов. И… полная свобода действий в разработке финального протокола активации.
Смит внимательно смотрел на него, словно пытаясь прочитать его истинные мысли. Алекс не отвел глаз.
– Вы понимаете, что просите о невозможном? – наконец произнес Смит. – Это все равно что отдать ключи от ядерного арсенала… частному лицу.
– Я не частное лицо. Я – единственный специалист по апокалипсису в радиусе двух миров. Вы либо доверяете мне сейчас, либо потом будете разбирать завалы и гадать, что можно было изменить.
Молчание затянулось. Затем Смит медленно кивнул.
– Хорошо. Вы получите все, что просили. Я доложу руководству о новой… интерпретации данных. О необходимости смены тактики с наступательной на упреждающую оборонительную. – Он встал. – Но помните, Стил. Вы берете на себя колоссальную ответственность. Малейшая ошибка…
– …и мы все умрем. Я в курсе, – закончил за него Алекс. – На кону стоит и моя жизнь тоже.
Смит вышел, чтобы позвонить на самый верх. Алекс остался один в лаборатории, и его накрыла волна адреналиновой дрожи. Он сделал это. Он продал им идею спасения мира, чтобы получить в распоряжение инструменты для его защиты от них же самих.
Ему предоставили карт-бланш. Теперь он мог строить не просто портал, а именно то, что было нужно ему. Машину для путешествия в один конец. Машину, которая откроется ровно настолько, чтобы он мог проскочить, и обрушится сама на себя, похоронив все их планы и, возможно, саму базу.