Зеркало тёмной луны

Глава 6

Глава шестая,

мрачная и готическая, в которой читатель спускается в семейный склеп Скифани, узнает безотказный способ поймать ведьм, любуется цветами на бензобаке и наблюдает, как наш герой превращается в упрямого сталкера в соцсетях.

«Я преследовал ее повсюду- в толпе,

в тишине комнат, в собственных мыслях,

не в силах разорвать эту невидимую цепь».

Брэм Стокер «Дракула»

Ветер с залива принёс запах морской соли с йодом, разогретого на полуденном солнце коры дерева и хвои. Но сейчас, когда сумерки медленно стирали дневной свет и тепло летнего дня, приближалось время отчаяния. Но он к этому уже давно привык, и теперь уже не испытывал ничего, кроме тоски и равнодушия.

Молодой Андреас Скифани медленно шёл по бесконечному темному коридору. Шаги его изящных туфель тонули в тишине. Огромные своды дома украшала старинная лепнина, выполненная искусными мастерами прошлого. В темноте она казалась застывшими, причудливыми тенями на холодных стенах.

По обе стороны от него, точно сошедшие с античных барельефов, несмотря на свою массивность, мягко ступали два верных кане-корсо. Андреас удерживал их на тонкой, но прочной серебряной цепочке. Псы двигались бесшумно. Они были сотканы из мускулов и в каждом их движении чувствовалась огромная преданность своему молчаливому хозяину. Собаки чутко ловили каждую эмоцию молодого мужчины, разделяя с ним добровольное заточение.

Андреас, облаченный в безупречный белый костюм, контрастирующий с мраком комнат, остановился у высокого арочного окна. На его пальцах в такт дыханию вспыхивали драгоценные камни, украшающие золотые перстни. В одной руке юноша держал хрустальный бокал, в котором на самом донышке покачивалось темное терпкое вино.

Он поднял бокал, безмолвно салютуя далекому миру. Там, за темной лагуной, дрожали и переливались огни ночного города. Там кипела жизнь, в которой ему не было места. Лишь глухое, мерное дыхание преданных псов да ленивый, тяжелый шум прибоя за окном нарушали покой этой роскошной тюрьмы.

Андреас надпил крепкое коллекционное вино из бокала и подошел к массивному столу из красного дерева, на котором тускло светил экран ноутбука. Юноше было всего двадцать с небольшим. Его молодая душа отчаянно жаждала жизни, тепла и простого человеческого общения. Там, за черной гладью лагуны, пульсировал другой мир. Там шумели ночные клубы, звучала громкая музыка, смеялись красивые жизнерадостные девушки, а юность бурлила без оглядки на фамильные проклятия. Андреас отдал бы все свои миллионы за один вечер такой легкой, беззаботной жизни.

Чтобы хоть как-то заглушить давящее одиночество, он открыл страницу популярной социальной сети. Юноша ласково потрепал по головам застывших у ног кане-корсо, глубоко вздохнул и занес пальцы над клавиатурой. Настало время создать безупречную иллюзию.

Он придумал себе красивый, таинственный никнейм - «L’Ombra d’Argento». Серебряная тень. В этом имени была и его скрытая во тьме роскошной виллы жизнь, и блеск светящей над очным заливом полной луны. Вместо реальной фотографии Андреас загрузил эстетичный снимок. Это был вид на ночную лагуну из темной комнаты.

Экран моргнул. Профиль был создан, Андреас сделал глоток вина, чувствуя, как внутри разгорается робкий огонек надежды. Впервые за долгие годы он протянул руку навстречу миру, за которым так долго наблюдал лишь издалека.

$

Ночная прохлада ласково трепала волнистые пряди волос, ниспадающие на плечи, лунный свет оттенял серебром их темно-каштановый цвет. Шаг Андреаса был бесшумным, когда он ступал на землю старинного фамильного некрополя патрициев. Сердце юноши, уставшее от одиночества, трепетало в непривычном волнении. Ещё только вчера он встретил на улице ту удивительную девушку с изумрудными глазами и волосами цвета кленового листопада, а кажется, что его жизнь уже сделала крутой поворот и ожидание чего-то хорошего томительно его бередит, беспокоит, волнует. Его тонкая, измученная душа сразу узнала в ней колдовскую силу. Ему отчаянно хотелось привлечь её внимание, но как? Обычные розы показались бы юной ведьме пошлостью. Нужен был особый, красноречивый знак, который сразу же завладеет её вниманием.

Кладбище дышало сырой землей, вековые кипарисы мрачно возвышались над белеющими в лунном свете надгробиями. Андреас бесшумно, как призрак, скользил между мраморными плитами. Окутанный туманом, он чувствовал себя здесь как дома – среди тишины и забытых историй своих предков. Из темноты на него зашипела потревоженная гадюка, свившая гнездо в корнях куста белладонны. Но стоило Андреасу взглянуть на неё, как змея мгновенно замерла и поспешно уползла в расщелину плиты, словно признав в его глубоком, гипнотическом взгляде силу, которой невозможно не подчиниться.

Юноша с благоговением сорвал иссиня-черные ягоды и бледные колокольчики. Смертоносный сок растения случайно попал на обнажённое запястье сквозь прореху в тонком кружевном рукаве. Андреас лишь слабо улыбнулся. Проклятие, изуродовавшее его лицо, давно сделало его тело невосприимчивым к земным ядам, лишь лёгкое, странное тепло разлилось по венам, возвращая бледной коже здоровый оттенок.

Чуть дальше, у подножия покосившегося креста, он опустился на колени перед зарослями аконита. Сине-фиолетовые соцветия источали сладковатый, удушливый аромат. Когда юноша бережно срезал стебли острием ножа, земля под его ногами глухо вздохнула, и ночной воздух вокруг него на мгновение показался сухим и горячим, будто отголосок далекого, подземного зноя. Полночные тени, плясавшие на склепах, на секунду удлинились и замерли, словно склоняясь перед его волей, а сорванная трава в его ладони послушно перестала колоться.

Последним штрихом стали бледные, похожие на пальцы мертвеца цветы дурмана, росшие прямо из трещины на плите склепа. Андреас тихо, бархатно рассмеялся, радуясь своей находке. Его голос прозвучал мягко и глубоко, и ночная птица на ветке испуганно смолкла, а легкий ветерок донес едва уловимый, странный гул, похожий на шепот сотен голосом из глубины земли – но этот звук тут же растворился в шелесте листвы.

Букет был готов. Изящное, декадентское переплетение фиолетовых, черных и мертвенно-белых соцветий завораживало, удерживало на себе взгляд. Андреас бережно перевязал стебли шелковой лентой, сорванной со своих волос. Одинокий романтик, запертый в клетке своего уродства, он искренне верил, что эта жуткая, но прекрасная композиция расскажет юной ведьме о его чувствах лучше самых красноречивых слов.

Обычная девушка, если бы только поняла из каких цветов составлен букет, пришла бы в ужас от такого подношения или выбросила бы его, боясь отравиться. Но истинная ведьма, ведомая природой своей силы, просто не сможет пройти мимо. Она распознает редчайшие, смертоносные компоненты, оценит их идеальную свежесть и непременно захочет узнать, кто тот безумец, что сумел собрать этот ядовитый кошмар посреди ночи и выжить. Эта утонченная ловушка должна была сработать безупречно и привести её к нему.

$

Полуденное солнце Рима плавило асфальт и накаляло брусчатку, но внутри маленького уютного кафе «Корица и полночь» в тени пурпурных бугенвиллей пахло прохладой, выпечкой, витал аромат ванили, корицы и свежемолотой арабики. Биана стояла за стойкой, когда уличный шум перекрыл низкий, утробный рокот. Этот звук ни с чем нельзя было перепутать - ревел тяжелый, породистый мотор эксклюзивного «Брафа Супириора».

Девушка бросила взгляд в витрину и увидела, что мотоциклист припарковал своего матово-черного хромированного монстра прямо напротив панорамного окна. Ювелирная точность, с которой он развернул байк, не оставляла сомнений в том, что парень поставил его так, чтобы она видела каждый сантиметр кожаного бака. На нём лежал странный, пугающе красивый букет, перевязанный шёлковой тёмно-синей лентой. Высокие, чернильно-фиолетовые свечи аконита, похожие на миниатюрные рыцарские шлемы, бледные фарфоровые чашечки морозника и закрытые бутоны ночного дурмана. От этой композиции веяло опасной, темной и безупречной магией. Ведьминское чутье Бианы внутри испуганно и сладко екнуло.

Колокольчик над дверью звякнул. В кафе вошел он. Высокий, статный, в глухой черной куртке и фуллфейс-шлеме с наглухо тонированным стеклом. Никаких открытых участков кожи. Лицо - абсолютная тайна, скрытая под маской из углепластика и стекла, кисти рук облачены в черные кожаные перчатки.

- Бонджорно, - раздался из-за визора его глухой, низкий голос, от которого по спине Бианы пробежали мурашки.

Из подсобки тут же вынырнула её тётя Виолетта, приветливо запричитав:

- О, синьор! Рада вас видеть! Что хотите?

- Двойной ристретто, - парень протянул крупную купюру.

Пока тётя Виолетта шумела кофемашиной, Биана поняла, что больше не может сдерживать своё любопытство. Букет за стеклом с редкими травами манил её, как компас манит заблудившегося в лесу. Ей нужен был предлог, чтобы выйти.

- Тетя, я на минуту, полью бугенвиллеи на крыльце, - быстро бросила она, подхватывая небольшую лейку.

Девушка проскользнула мимо молчаливого загадочного незнакомца в шлеме. Ей показалось, что за темным стеклом визора его взгляд выжег клеймо на её плече. Парень не шевелился, но она кожей чувствовала его пристальное, гипнотическое внимание.

Выйдя на залитую солнцем улицу, Биана подошла к глиняным горшкам с пышными ярко-розовыми бугенвиллеями. Она делала вид, что увлечена цветами, но её взгляд был неотрывно обращён на байк. Сердце колотилось в горле. Дурман, согретый полуденным солнцем, уже начал источать едва уловимый, сладкий гипнотический аромат. Это было прямое послание. Ей. От него. Этот мотоциклист без лица знал, кто она такая.

«Я не должна, это безумие», - стучало в голове. Но ведьминские инстинкты, подогреваемые любопытством и восторг перед запретной красотой перевесили страх.

Оставив лейку возле высокой глиняной кадки, Биана дрожащими пальцами вытащила из кармана фартука телефон. Оглянувшись на дверь кафе – незнакомец всё так же неподвижно стоял у стойки спиной к ней, - она быстро навела камеру. Ловя фокус, девушка сделала несколько макроснимков: фиолетовый капюшон аконита на фоне идеального полированного хрома Brough Superior.

Она спрятала телефон как раз в тот момент, когда мужчина забрал свой стаканчик с кофе. Он вышел на улицу спокойным, размеренным шагом истинного аристократа. Не говоря ни слова, он поставил стаканчик с кофе в держатель, легко перекинул ногу через сиденье байка и завёл мотор.

Перед тем как тронуться, он на секунду повернул шлем в её сторону. Биана замерла с зажатым в руке телефоном. За черным стеклом шлема она не могла видеть его изуродованного проклятьем лица, но точно знала, что сейчас он торжествующе улыбается.

«Браф» сорвался с места, оставив после себя шлейф бензина и едва уловимый запах ядовитого дурмана.

Биана открыла свою страницу травницы в соцсети, загрузила фото и принялась писать: «Мрачный рыцарь привез к моему порогу колдовское знамение…»

$

За черными коваными воротами виллы, скрытой в тени вековых пиний за пределами Рима, царила абсолютная, почти осязаемая тишина. В просторном кабинете с высокими потолками не горел свет. Единственным источником сияния был огромный монитор компьютера, блики которого ложились на полированное дерево стола и отражались в холодном металле маски.

У ног молодого мужчины, словно два живых изваяния из обсидиана, безмолвно лежали огромные кане-корсо. Их мощные челюсти покоились на лапах, а умные, преданные глаза следили за каждым мимолетным движением хозяина. Один из псов тихо, сочувственно вздохнул, когда Андреас с трудом перевёл дыхание под маской – родовое проклятие сегодня особенно сильно жгло кожу.

Парень положил ладонь на широкую голову собаки, поглаживая короткую шерсть, а другой рукой коснулся мышки, щёлкнул по ней и открыл поисковую систему соцсети.

Настало время охоты.

Его палец уверенно вбил в строку точечные теги: # Brough Superior, # Brough SuperiorRome, #Trastevere. Он выставил фильтр «За последний час». Система выдала сотни глянцевых снимков Рима, но среди них не было того, что он искал.

Тогда Андреас сузил поиск, введя латинское название ядовитого цветка, который оставил на бензобаке: #Aconitum.

Экран моргнул. Сердце парня пропустило удар. На мониторе появилось фото.

Это был безупречный, глубокий макроснимок. Чернильно-фиолетовый бутон аконита, похожий на зловещий монашеский капюшон, отражался в идеально отполированном хромированном крыле его «Брафа». На заднем плане едва уловимым розовым туманом размывались лепестки бугенвиллеи с крыльца кафе.

Он нашёл её!

Молодой мужчина подался вперед, кане-корсо синхронно подняли головы, уловив изменившийся ритм его сердца. Подпись под фото сообщала: «Мрачный рыцарь привез к моему порогу колдовское знамение. Шлем дьявола на стальном звере… Тот, кто сорвал этот аконит в утренних сумерках, точно знает, какую силу скрывают его лепестки».

Его губы под маской тронула бледная, горькая улыбка. Она поняла послание.

С трепетом, который Андреас не испытывал уже много лет, затворник кликнул на аватарку профиля, ожидая увидеть её лицо, её улыбку, её домашние кеды - то, что позволило бы ему стать частью её реальной повседневной жизни.

Он начал жадно листать страницу, и его глаза за маской загорелись исследовательским интересом. Это был завораживающий мир. Биана выкладывала невероятные, мистические композиции. Вот сухие пучки лаванды и полыни, связанные бечевкой на старом деревянном столе. Вот акварельный набросок корня мандрагоры, выполненный с точностью средневекового анатома. Вот разложенные на льняной ткани лепестки диких роз, залитые мягким закатным солнцем. Он читал её рецепты травяных сборов, написанные поэтичным, почти гипнотическим языком, и поражался, насколько глубоко эта юная ведьма чувствует природу. Эта рыжеволосая девушка была живой, чистой, настоящей – полной противоположностью его мрачному, застывшему миру.

Но чем дальше он листал, тем сильнее тяжелое, свинцовое разочарование сжимало его грудь.

На странице не было ни одной её фотографии. Ни единого селфи. Никаких кадров с друзьями из баров, никаких мыслей о том, что её ранит или радует, никакого намека на личную жизнь. Только руки – иногда в кадр попадали её изящные пальцы, испачканные соком трав или зажимающие кисть. Никаких имен, кроме названий растений. Она защищала свой тайный мир так же яростно, как он защищал тайну своей виллы. Это был безупречный, безликий блог травницы, закрытый от личного тепла и любого откровения.

Андреас откинулся на спинку кожаного кресла. Тяжелая тишина кабинета снова сомкнулась над ним. Он нашел её страницу в соцсети, но так и не смог приблизиться к ней самой. Она осталась для него такой же недосягаемой, как и в то мгновение, когда он смотрел на неё через тонированное стекло шлема.

Один из кане-корсо поднялся и положил тяжелую морду ему на колено, словно разделяя его одиночество. Андреас медленно закрыл глаза под маской. Впереди была долгая, тоскливая одинокая ночь.

Глава 7

в которой звучит очень шумная музыка и ярко светят неоновые огни, продолжается игра в догонялки, и которая наглядно доказывает: чем обаятельнее, опаснее и красивее демон, тем приятнее оставить его танцевать в гордом одиночестве

«Танец – это самое высшее,

самое прочное из искусств,

ибо он не что иное, как

ускользание»

Поль Валери

«Она кружилась призраком

рассвета

и ускользала из его оков»

Крисия Ковальски

Spazio Novecento, один из самых престижных ночных клубов на юге города, с его огромными танцполами, мощными аудиосистемами и знаменитыми мировыми диджеями, в пятницу вечером был по-настоящему потрясающим. Расположенный внутри исторического Дворца старинного искусства, с белоснежными мраморным колоннадами на входе, которые контрастируют с ультрасовременными лазерными инсталляциями и заполненный до отказа танцполом и знаменитыми на весь мир диджеями, он привлекал к себе молодежь Рима.

Выглядящий строго в стиле неоклассицизма снаружи, внутри Spazio Novecento превратился в футуристическую сказку. Лучи фиолетовых, синих и багровых лазеров разрезали полумрак, отражаясь от стеклянных конструкций и глянцевых поверхностей.

- Здесь потрясающе! – изумлённо крикнула Франческа, пробиваясь сквозь толпу танцующих к массивной барной стойке. Её серебряные серьги-кольца вспыхивали в темноте при каждой вспышке стробоскопа.

Франческа пребывала в полном восторге: она двигалась в такт музыке, и сияла от счастья. Биану же вся эта клубная суета откровенно утомляла. Ей жутко хотелось сбежать из этого чрезвычайно шумного места домой. Туда, где тихо, тепло и можно заварить ароматный чай с успокаивающими травами.

Пробиваясь сквозь плотную толпу танцующих, подруги наконец добрались до барной стойки. Девушки выглядели контрастно. Франческа одета в обтягивающие кожаные брючки и яркий блестящий топ, гладкие волосы цвета воронова крыла собраны в тугой высокий хвост, высокие каблуки цокают по гладкому полу. На Биане обтягивающее короткое платье яркого кораллового цвета, сидящее на юной девушке безупречно, рыжие непослушные локоны ниспадают пышными огненными волнами по оголённым плечам. По пути к столику парни провожали её восхищёнными взглядами. Биана шла за подругой, искусно делая вид, что абсолютно ничего не замечает. Но она, конечно же, прекрасно видела каждый направленный на неё полный обожания взгляд.

Молодой черноволосый бармен виртуозно жонглировал шейкером. Вокруг него толпились посетители, заказывая популярные коктейли: Негрони, Апероль Спритц, Кампари, джин тоник.

- Два «Негрони», пожалуйста! – потребовала Франческа, подмигнув бармену.

«Негрони», состоящий из джина, красного вермута и Кампари, украшенный долькой апельсина, в меру горький, крепкий и идеально подходящий для долгой ночи, не устроил Биану.

- Мне что-нибудь безалкогольное, - возразила она.

- Только минеральная вода, - с виноватой улыбкой ответил бармен.

- Тогда воду, - попросила Биана, делая вид, что не замечает укоризненного взгляда подруги.

Когда бокал со льдом оказался в руках Франчески, она сделала глоток. Горько-сладкий вкус мгновенно разлился теплом по телу. Подняв глаза к высокому потолку, Франческа демонстративно улыбнулась.

- Ты хоть попробуй как это безумно вкусно.

- Я бы предпочла чай с мелиссой и мятой, - вздохнула Биана.

Пока Франческа наслаждалась вкусом коктейля, её подруга наблюдала за бушующим человеческим морем. Вспышки стробоскопов выхватывали из темноты сотни поднятых рук, двигающихся в едином гипнотическом порыве. Огромный зал Spazio Novecento превратился в единый живой организм, пульсирующий под тяжёлые, обволакивающие басы. Главным шаманом этого безумного неонового ритуала был диджей. Парень за пультом творил настоящее волшебство, полностью подчинив себе многолюдную толпу. Он идеально чувствовал настроение зала, то замедляя ритм до томительного ожидания, то взрывая танцпол мощнейшим дропом. Он имел абсолютный контроль нал публикой, музыкой и настроением и обладал дикой энергетикой. Он не просто крутил треки, он зажигал сам, прыгая за пультом, вскидывая руки вверх и делясь с клубом чистым адреналином. В такт его миксам позади пульта взрывались стеной искр светодиодные экраны, а потоки жидкого азота с шипением вырывались со сцены, охлаждая разгоряченную толпу.

Биана сделала глоток минералки, невольно восхищаясь этим зрелищем. Как ведьма, она остро чувствовала потоки чужой энергии. Диджей без всякой магии, одной лишь музыкой, собирал силу сотен людей в один мощный, экстатический сгусток.

Рядом Франческа уже вовсю танцевала с бокалом «Негрони», полностью растворившись в этом ритме. Биана чуть улыбнулась, продолжая оставаться безучастным, но всё замечающим зрителем на этом празднике чужого транса.

Кульминация трека взорвала зал, и диджей, вскинув руку вверх, бросил быстрый взгляд в толпу. Его внимание мгновенно привлекло яркое коралловое платье и огненно-рыжие волосы. Поймав взгляд Бианы, он широко улыбнулся и задорно подмигнул ей прямо со сцены. Девушка, застигнутая врасплох, невольно улыбнулась ему в ответ.

Но в ту же секунду улыбка сошла с её лица, а по спине пробежал ледяной холод. Воздух вокруг стал тяжёлым, уплотнился, а сквозь экстатическую энергию танцпола пробилась густая, удушливая волна.

Биана резко обернулась в сторону входа и замерла. Чутьё её не подвело. На фоне неоновых огней у дверей стоял он.

В полумраке Spazio Novecento парень выглядел безупречно и опасно: смуглая кожа, точеные, аристократические черты лица и непослушные кольца темных как смоль вьющихся волос, чёрная приталенная рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами контрастировала с белоснежными брюками, которые выделяли его из тёмной толпы. Он был невероятно, пугающе красив.

Очень притягательный, безумно красивый… им можно любоваться, но нельзя подходить. С таким восхищением восторгаются яркой вспышкой молнии на грозовом небе, но приблизиться к завораживающему сверканию – фатально опасно.

Он смотрел неотрывно, прямо на неё, безошибочно поймав и зафиксировав её ведьминскую ауру в этой многолюдной толпе. Биана с трудом сглотнула. Она мгновенно узнала его. Именно в его роскошный сад она вчера ночью так позорно и шумно рухнула, не справившись с управлением новой метлы. Вчера он не стал нападать, а лишь вальяжно улыбнулся и предложил ей сыграть в прятки.

Биана схватила подругу за локоть и потребовала:

- Пойдём отсюда в другой зал!

Девушка не стала возражать. Она приняла требование Бианы без возражений, ей самой захотелось немного охладиться и отдохнуть после энергичного танца.

Они пересекли зал и скрылись в толпе. Биана с облегчением почувствовала, что тёмная аура её не преследует, демон остался на танцполе.