Ночь королев
– Это…
– Совиная башня, – подтверждает мои подозрения леди Олимпия.
– Разве ее не снесли после суда над королевой-колдуньей? – с тревогой спрашивает Ребекка.
Леди Олимпия кладет руку ей на плечо:
– Король отстроил ее заново. И постарайся не называть ее так.
Экка вздрагивает, но быстро берет себя в руки.
– Истинное украшение дворца, – говорит она, и я почти верю ее восхищенной интонации.
Появляется слуга и приглашает нас проследовать за ним. Пока мы идем по зеленой ковровой дорожке к главному зданию, я размышляю над тем, что означали слова леди Олимпии: «Король отстроил ее заново». Вызвал ли он лучших каменщиков и мастеров? Или прибегнул к колдовству? Говорят, он унаследовал от матери дар чародейства…
Еще не встретившись с королем, я знаю по меньшей мере одно: как и леди Олимпия, он склонен украшать все свои владения в цвета фамильного герба. Цвета рода Гримхольд – серый и синий, поэтому мой сегодняшний наряд включает один из них. Однако темно-зеленый цвет королевского герба представлен не только в бархатных одеждах слуг, он есть буквально везде – и на коврах, и на настенных украшениях, и в лунных стеклах окон. Даже огромные свечи в канделябрах, которые чередуются с черными рыцарскими доспехами вдоль ковровой дорожки, окрашены в темно-зеленый цвет. Наиболее жуткое впечатление оставляют свечи в двух канделябрах высотой в человеческий рост по обе стороны от двустворчатой двери, украшенной богатой резьбой: они горят зеленоватым пламенем. Я невольно сглатываю, но тут же понимаю, что во рту пересохло от волнения. «Змеиный король», – звучит в голове голос Конли.
Слуга останавливается перед двойными дверями и велит нам подождать. Сердцебиение учащается, и, несмотря на странный зеленоватый полумрак, мне кажется, что на щеках Экки проступает нездоровый румянец.
Леди Олимпия, напротив, кажется невозмутимой. Возможно, она бывала здесь десятки раз. Я уже собираюсь расспросить ее об этом, но тут обращаю внимание на ее пальцы, сжимающие набалдашник трости до белых костяшек. Уловив мой взгляд, она расправляет кружевную манжету рукава и прикрывает руку. «Не показывай слабости». Никто не сказал мне об этом в напутствие, но теперь я учту. Незаметно стараюсь дышать как можно медленнее, чтобы унять волнение.
Пока мы находимся в ожидании у дверей, к нам присоединяются светловолосая девушка с сопровождающей – седовласой дамой, увешанной драгоценностями.
– Леди Виола Розвалль с матерью, – шепчет Экка мне на ухо будто мы лучшие подружки. – Симпатичная, но не опасная.
Я хмурюсь. Почему Экка видит в других опасность? Мы ведь хотим, чтобы они привлекли внимание короля. Настоящая опасность скрывается за дверью.
Леди Олимпия сдержанно приветствует леди Розвалль; мы, девушки, ограничиваемся кивками. Двустворчатые двери наконец открываются, и мы попадаем в огромный зал. Пол выложен черной мраморной плиткой, отполированной до такого блеска, что мы видим под ногами свои отражения. С потолка свисает огромная люстра. Вместо хрустальных капель ее кронштейны украшают мерцающие зеленые камни. Изумруды? Свечи не зажжены, и я могу только представить, как выглядит эта люстра, когда они горят.
Хотя сейчас только середина дня, в зале играет небольшой оркестр. Король Гидеон сидит – точнее, полулежит – на золоченом деревянном троне. На одном из подлокотников лежит подушка, и король опирается на нее левой рукой. Подогнув одну ногу под себя, он безмятежно свесил другую через противоположный подлокотник. На нем сапоги, отделанные белым мехом, темно-зеленые облегающие брюки и такая же зеленая рубашка по фигуре, на шее – большой овальный медальон бледного цвета, будто вырезанный из кости. Пламя свечи освещает его светлые золотистые волосы и темное вино в большом стеклянном кубке, который он небрежно держит в руке.
Мы с леди Олимпией и Ребеккой проходим мимо группы аристократов, которые уже прибыли раньше нас. Тирас следует чуть позади. Все мы покорно опускаем глаза и рассматриваем темно-зеленый ковер, но я уверена, что Экка, так же как и я, старается исподтишка разглядеть короля Гидеона чуть получше из-под полуопущенных век.
Змеиный король даже не пытается изменить позу, когда нас вводят в зал; лишь задумчиво подносит кубок к губам.
– Ваше Величество, баронесса Вассерштеттская со своими подопечными, леди Ребеккой Эйхенхаль и леди Александрой Гримхольд.
Король молча наблюдает за тем, как мы с Эккой и леди Олимпией склоняемся в глубоком реверансе, а Тирас замирает в поклоне. Краем глаза замечаю, что Экка теряет равновесие, выпрямляясь. Впрочем, неудивительно – в таком-то пышном платье! За нами поднимается едва различимый шепот. Девушки и их матери оценивают нас, отмечают достоинства и недостатки. Вероятно, то же делает и король, однако его неподвижное лицо не позволяет даже предположить, что он о нас думает.
После мгновения, которое кажется мне целой вечностью, он наконец двигается. Один лишь едва заметный кивок, но для дворецкого достаточно и этого, чтобы ударить церемониальным жезлом о черные плитки пола. Леди Олимпия разводит руки и отодвигает нас в сторону, подальше от трона и от короля.
Теперь перед королем предстает Виола Розвалль с матерью. Мы присоединяемся к остальным гостям, и симпатичная темноволосая девушка окидывает нас взглядом, когда мы занимаем место рядом с ней. Ее губы вытягиваются в улыбку, но лишь на короткий миг, словно она не совсем уверена, уместно ли сейчас улыбаться. Леди Олимпия и Экка отвечают ей кивком, и я повторяю за ними. Тем временем король Гидеон с неменьшим равнодушием приветствует леди Розвалль. Из-за трона появляется человек и шепчет ему что-то на ухо. Он весь в черном, на голове шутовской колпак, расшитый серебром. Король слушает все с тем же безучастным лицом.
Наконец он вскидывает голову и вытягивает руку в сторону. Шут, словно выдрессированный зверек, мгновенно забирает у него кубок с вином. Король энергично поднимается с трона и безмолвно проходит мимо дворецкого и всех нас, не обращая ни на кого ни малейшего внимания, хотя мы – его гости. Вокруг нарастает шепот. Я бросаю вопросительный взгляд на леди Олимпию, но она сжимает губы и упрямо смотрит вперед. Никаких вопросов, не сейчас.
Король Гидеон сходит с ковровой дорожки и направляется к боковой двери. Его сапоги громко стучат о мраморные плиты. Двое слуг быстро открывают дверные створки, и он, не оглядываясь, поднимает руку и щелкает пальцами.
– Следуйте за мной, – густым, низким, холодным голосом произносит он. Его тон ясно дает понять, что мы не только его гости, но и подданные.
– Это… – начинает одна из девушек; мать мгновенно прерывает ее.
Дворецкий подгоняет нас вперед, но, когда наши спутники пытаются последовать за нами, строго останавливает их:
– Только юные дамы.
– Но… – возмущается Тирас.
– Ни слова, – шипит леди Олимпия сквозь зубы, и он замолкает.
Очевидно, никто не понимает, как воспринимать странное поведение короля. И вместе с тем, никто не решается бросить ему вызов, поэтому мы, точно овцы, следуем за ним, а наши спутники остаются позади.
Когда мы оказываемся у двери, за которой скрылся король, я оглядываюсь в последний раз. Леди Олимпия, Тирас и другие присутствующие шепчутся между собой. Черная фигура в шутовском колпаке снова скрылась за троном. Я вижу, как шут смотрит из тени прямо на меня и поднимает королевский кубок – будто бы в мою честь.
7
Лисий мех и лебединые перья
Гидеон Даркенфаль приводит нас в длинную узкую комнату, значительно меньше огромного тронного зала, но все равно достаточно большую по меркам нашего фамильного замка. Вдоль стен стоят портновские манекены с экстравагантными платьями. Прямо у входа висит наряд морской феи из переливающегося синего и зеленого атласа, расшитого ракушками и жемчугом. Вуаль выглядит как сеточка с узелками из серебряных нитей и напоминает тонкую рыболовную сеть. На манекене напротив – белоснежное платье, отделанное настоящими лебедиными перьями, рядом с ним – коричнево-красное платье, отороченное мехом; к нему прилагается остроносая золотая лисья маска. Есть костюм павлина, платья с огромными крыльями бабочки – красивые, но едва ли удобные. Один из нарядов и вовсе напоминает ослиную шкуру.
Вокруг меня то и дело раздаются восторженные возгласы, и я вынуждена признать, что тоже заворожена искусной работой портных.
– Наслаждайтесь, дамы, – раздается низкий голос короля.
Мы оборачиваемся, но, не удостоив нас взглядом, он исчезает между двумя манекенами, а вслед за этим слышится грохот открывающейся и закрывающейся двери. Это не та дверь, через которую вошли мы. Неужели Змеиный король просто оставит нас здесь?
– Миледи, – громко произносит дворецкий, и вокруг меня поднимается ропот. – Его Величество рад сообщить вам, что в последний день месяца Звездных кистей вас ждет костюмированный бал. Все эти платья были созданы специально для него. Его Величество желает, чтобы каждая леди выбрала себе наряд и надела его в этот вечер. Леди Гольдау?
Высокая брюнетка в бледно-розовом платье выходит вперед. Ее волосы собраны в замысловатую прическу и украшены розовыми бутонами. Дворецкий протягивает ей серебряную цепочку с подвеской, и она аккуратно берет ее, словно хрупкое сокровище.
– Каждая из вас получит по такому украшению, – объясняет дворецкий. – На нем выгравировано ваше фамильное имя. Вам необходимо повесить цепочку на приглянувшийся манекен, и выбранное платье будет доставлено сегодня же.
– А что, если двое захотят одно платье? – спрашивает Виола Розвалль.
– Уверен, вы сможете договориться, – с язвительной ухмылкой отвечает дворецкий.
Он вызывает нас по очереди и раздает цепочки. Я пытаюсь запомнить имена остальных, но у меня начинает рябить в глазах. Я третья в очереди. Чувствую, как меня буравят взглядом остальные, когда приходит мой черед. Цепочка самая обычная. На маленькой металлической пластинке вычурными буквами выгравировано «Гримхольд».
Пока половина девушек еще ждет, остальные уже начинают присматривать себе костюмы. Последней цепочку получает необычайно высокая женщина с очень светлыми волосами в скромном серебристом платье: Бьоркадил Фьелльхеймская. Я с любопытством разглядываю ее. Семья Фьелльхейм живет в Янтарной бухте, на небольшом клочке земли к востоку от Торренфелла. Это даже не графство, а владения графа Вильденау, две дочери которого также участвуют в смотринах. Отец Бьоркадил – не граф, а всего лишь барон. Однако и мужчины, и женщины из Янтарной бухты слывут отличными мореплавателями, поэтому пользуются большим уважением во всей стране.
Вручив ей цепочку, дворецкий кланяется и исчезает между манекенами вслед за королем. Дверь снова захлопывается. Бьоркадил, недолго думая, бросается за ним.
– То есть они просто бросили нас одних? – раздраженно спрашивает она, и я отмечаю про себя, какой у нее звучный голос.
Она снова появляется из-за манекенов с сердитым выражением лица.
– Ну и что, – отвечает одна из девушек с не меньшим раздражением. Это Элеонора Рабенкламмская, у которой такой же внушительный крючковатый нос, как и у ее матери-герцогини. – У нас есть чем заняться, не так ли?
Бьоркадил воздерживается от ответа и молча оглядывает комнату. Затем она выбирает, в каком направлении идти, и сначала мне кажется, что она остановила свой выбор на юбке из рваного льна и заплатанной рубахе. Неужели из всех роскошных нарядов она хочет выбрать костюм нищенки? Однако Бьоркадил проходит мимо него и поднимает руку, чтобы повесить цепочку на манекен в светло-голубом платье с огромными крыльями бабочки, но тут ее прерывает одна из сестер Вильденау.
– Вообще-то это я хотела, – заявляет она.
На мгновение все задерживают дыхание. Бьоркадил отворачивается от платья и смотрит дочери графа Вильденау прямо в глаза. Затем пожимает плечами и отходит в сторону. Удовлетворенно фыркнув, леди Вильденау вешает цепочку на шею манекена с костюмом бабочки. Бьоркадил пересекает комнату и останавливается перед платьем лебедя.
– Это уже тоже кто-нибудь присмотрел?
Никто не отвечает, и она присваивает наряд себе.
– Какой ты выберешь? – шепчет мне Ребекка.
Я нерешительно озираюсь по сторонам. Понятия не имею. Может, стоит выбрать костюм осла? Мне подойдет: дома я много времени провожу в стойлах. А король Гидеон с его пристрастием к изысканной одежде, конечно, не захочет танцевать с девушкой в маске осла. Правда, на балу будут и другие мужчины… В памяти всплывают слова тети Камиллы, что никогда не помешает познакомиться поближе с кем-нибудь из них. Я вспоминаю о Тирасе и начинаю краснеть, но тут же злюсь: как выяснилось вчера вечером, он оказался двуличным мерзавцем, да и его сестрица тоже.
– А ты какое выберешь? – спрашиваю я, хотя на самом деле мне все равно.
– Мне подойдет лиса, как ты думаешь? – Экка проводит кончиком пальца по меховой отделке платья.
За нами снова начинается суматоха.
– Снежинка, нет! – сердито кричит кто-то. – Хватит!
– Угомоните это животное! – визжит другая.
Пять девушек столпились в конце комнаты вокруг костюма кошки. Среди них – Виола Розвалль. Это она кричала последней. Повернувшись к ней спиной, рыжеволосая девушка наклоняется и поднимает с пола белого миниатюрного пуделя – или, по крайней мере, пытается это сделать, потому что собачка вцепилась зубами в подол платья и явно не собирается его отпускать.
– Ну же! – настаивает Виола Розвалль. – Ваше животное испортит платье.
– Отпусти, Снежинка! – командует рыжеволосая и оттаскивает собаку. Пудель начинает рычать.
– Разве собаки разрешены при дворе? – негодует другая.
– ка просто милашка, – утверждает рыжеволосая, но звучит не очень убедительно. Собака тем временем удваивает усилия и начинает скрести кошачий костюм лапой.
– Иди-ка сюда. – Ирке Кальтенфельсская предпринимает попытку усмирить зверька и опускается на колени рядом с хозяйкой и пуделем.
Ее имя я, конечно же, сразу запомнила. Думаю, мы все запомнили. Это та самая красивая брюнетка, которая улыбалась нам в тронном зале.
– Ей это не нравится, – рыжеволосая раздраженно одергивает Ирке, но та не реагирует.
– Нет, – строго говорит она собаке и берет ее за шкирку.
Снежинка замирает и отпускает платье. Затем она привстает на задние лапы и приобретает такой невинный вид, будто и мухи не обидит.
– Умни… – начинает Ирке, но рыжеволосая тут же тянет пуделя к себе.
Снежинка издает недовольный писк, но все же устраивается на руках у хозяйки.
– А я и не видела, что вы взяли с собой собаку, – недовольно замечает Виола Розвалль.
– Король разрешил, – огрызается рыжеволосая. – Отец написал ему письмо. Я никуда не поеду без своей Снежинки. И если я стану королевой, Его Величеству все равно придется с этим смириться.
– Если, – язвительно уточняет Элеонора Рабенкламмская.
– Неслыханно! – шепчет одна из сестер Вильденау, которая явно заискивает перед Элеонорой.
В воздухе витает враждебность, и мне хочется скорее отвернуться. Именно поэтому я не хотела участвовать в этих смотринах. И еще потому, что я не хочу замуж, конечно же. За отсутствием иного выбора возвращаюсь к платьям. Мне приглянулся костюм водной феи – за исключением странной сетчатой вуали. Но темно-зеленая атласная ткань слишком уж напоминает мне цвет герба Змеиного короля; вряд ли я буду носить такой наряд с удовольствием.
Дальше я обнаруживаю платье, цветовая гамма которого напоминает перья зимородка. Декольте довольно глубокое, но его можно прикрыть шелковым шарфом. Однако перед платьем уже стоит другая девушка и нерешительно теребит рукав.
– Хочешь взять его? – спрашиваю я.
Девушка оборачивается и неуверенно улыбается:
– Оно красивое, не правда ли? Вот только не знаю, влезу ли я в него.
– А ты примерь, – предлагает Ребекка, но шатенка качает головой и указывает на стену поверх наших голов.
Только сейчас я замечаю картину в золотой раме над дверью, через которую мы вошли: портрет короля. Он выглядит точно так же, как в тронном зале, – в тех же темно-зеленых брюках и белых сапогах будто художник только сегодня закончил работу. С высокомерным выражением лица он словно наблюдает за нами сверху.
– Это всего лишь портрет, – говорит Экка.
– А вдруг через него за нами кто-то наблюдает? – спрашивает девушка. – Вдруг это сам король?
Я с тревогой вглядываюсь в портрет. Возможно ли это?
– Я слыхала о подобном, – вступает в разговор девушка, чье имя я позабыла. Помню лишь, что дворецкий представил ее как дочь герцога Аукенхама.
– В стенах и картинах проделываются малюсенькие отверстия, – объясняет она. – Издалека они совсем незаметны. Но если кто-то смотрит с другой стороны…
– С другой стороны находится тронный зал, – перебивает ее Бьоркадил Фьелльхеймская. – Ты правда думаешь, что Змеиный король стоит там на приставной лесенке и наблюдает за нами, пока наши родители в зале?
Услышав слова «Змеиный король» все мы одновременно задерживаем дыхание. Бьоркадил закатывает глаза:
– Если мы все знаем, что его называют Змеиным королем, он, наверное, тоже в курсе.
– Тем не менее это не значит, что стоит называть его так, если он может нас услышать, – замечаю я.
– Не будьте дурами, – вмешивается Элеонора Рабенкламмская. – Даже если он наблюдает за нами, какая разница?
К моему ужасу, она начинает расстегивать лиф платья.
– Суайя, не поможешь мне?
Старшая из сестер Вильденау – не та, что требовала платье с бабочками, – бросается к ней и выполняет указание.
Я наблюдаю за тем, как Элеонора снимает платье. Герцогиня бы это точно не одобрила!
– Ну же, – поддразнивает нас она, глядя на наши изумленные лица. – Каждая из нас надеется, что он сделает королевой именно ее. Может, стоит сразу показать, что мы можем предложить?
– Какое бесстыдство! – шипит девушка с пуделем и крепче прижимает к себе Снежинку.
Элеонору это совершенно не смущает. Сестры Вильденау помогают ей выбраться из платья и облачиться в эффектный костюм павлина. Я снова поворачиваюсь к девушке, которая, как и я, заинтересовалась костюмом зимородка.
– Если хочешь его, бери, – предлагаю я.
В конце концов, мне практически все равно, что я надену на бал. Ее глаза расширяются от удивления, но затем она понуро опускает голову:
– Оно все равно мне не подойдет. Как, впрочем, и все остальные платья.
Она указывает на свои бедра, которые заметно шире моих. На самом деле она действительно полнее остальных, а все костюмы рассчитаны на более худые фигуры. Тут к ней подходит дочь герцога Аукенхама.
– Если хотите, я могу вам помочь, – предлагает она. – Я умею обращаться с иголкой и ниткой. Вы ведь Хестер, не так ли?
Хестер кивает, но явно не знает, что ответить на это любезное предложение.
– Правда, – продолжает Аукенхам. – Вот это платье я сшила сама.
Все мы с восхищением рассматриваем ее наряд. Платье с длинными рукавами и с высоким воротником сшито из черной ткани. Подол и лиф расшиты серебряной нитью. Я бы никогда не смогла сделать такую искусную вышивку.
– Я Ливарис, – говорит она и приветливо улыбается.
Хестер улыбается в ответ:
– Благодарю.
Я отвлекаюсь от них: пусть Хестер забирает костюм зимородка. После того как я так просчиталась с Эккой, стоит держаться подальше от всех остальных или по крайней мере соблюдать осторожность. Может, мне все-таки взять платье водной феи? С цепочкой в руке я прохожу вдоль манекенов, пока снова не оказываюсь перед ним. Зеленый атлас таинственно мерцает в приглушенном свете. Я дотрагиваюсь до одной из крошечных ракушек, украшающих платье.
«Нет, думаю, я только испорчу этот костюм».
– Нет, – раздается низкий мужской голос прямо у меня над ухом.
Я испуганно оборачиваюсь. Король Гидеон стоит у меня за спиной. Откуда он появился? Я не слышала, как хлопнула дверь.
– Не это платье, – говорит он, пристально глядя мне в глаза.
Мне становится невыносимо жарко, пульс учащается настолько, что я перестаю слышать голоса других девушек. Король Гидеон – Змеиный король – касается моего локтя.
– Идите со мной, – говорит он и ведет меня мимо всех остальных к другому платью, на которое я даже не обратила внимания.
Серо-коричневое одеяние из птичьих перьев. Как и в случае с лисьим костюмом, у манекена в руке маска, только не из золота, а из черного оникса – некое подобие клюва. Король берет меня за руку, чтобы я ощупала плечо манекена. Провожу пальцами по мягким перьям.
– Они настоящие?
– Да. Настоящие совиные перья, – подтверждает Змеиный король мою догадку и расплывается в улыбке. – Не хотите составить мне компанию на несколько минут?
Я не отвечаю, и он наклоняется вплотную ко мне:
– Не бойтесь, я вас не съем.
– Конечно, – нервно усмехаюсь я.
Король удовлетворенно кивает и, взяв у меня цепь с фамильным именем, вешает ее на манекен, а затем предлагает мне руку.
– Прошу извинить нас, мы ненадолго.
Мы покидаем зал под испепеляющими взглядами других невест.
8
Совиная башня
Мы выходим из комнаты с манекенами туда, где король скрылся в прошлый раз. Дверь, замаскированная под стенную панель, ведет в узкий коридор, которым, вероятно, пользуется только прислуга. Под ногами скрипят половицы, и больше ничто не нарушает тишину: король молчит. После нескольких поворотов и подъема по крутой лестнице он наконец открывает дверь в наружной стене. Эта дверь ведет на деревянный мостик. После темного коридора мне требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к полуденному свету, и только потом я понимаю, что этот мост соединяет дворец с Совиной башней. Вид здесь, безусловно, восхитительный. Неужели он хочет отвести меня туда? Зачем? И почему именно меня? Как он вообще заметил меня? Одним Божественным Близнецам да Зимнему волку известно. В отличие от некоторых я намеренно молчала и старалась не выделяться. Ухватившись за перила, я вступаю на мостик вслед за королем. Ранний летний ветерок приятно обдувает кожу.
– Леди Александра, не так ли? – наконец нарушает молчание Змеиный король.
– Да, Ваше Величество, – смиренно отвечаю я.
– Как прошло ваше путешествие? Без неприятных происшествий? – Он оборачивается и хватает меня за руку.
С трудом заставляю себя сдержаться и не отпрянуть. Пальцы у него теплые и сильные.
– Осторожно, – спокойно предупреждает он. – Здесь прогнившие доски.
Свободной рукой он указывает на две балки моста более темного цвета, чем остальные. Я осторожно опускаю глаза. Мощеный внутренний двор примерно на три этажа ниже нас. Вслед за Змеиным королем делаю широкий шаг и преодолеваю опасное место.
– Может, стоит просто починить его? – вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать.
– Никак руки не дойдут, – отвечает король.
Странно, если учесть, что он только что отстроил Совиную башню заново. Когда эти доски успели прогнить?
– Вы впервые в столице?
Король останавливается и оборачивается так внезапно, что я едва не сталкиваюсь с ним лицом к лицу. У него такая гладкая чистая кожа, что некоторые девушки из костюмерной, пожалуй, позавидовали бы. Я почему-то думала, что у него зеленые глаза, но теперь вижу, что они светло-серые – как туман.
Король Гидеон вытягивает шею, и в один безумный миг мне кажется, что он хочет поцеловать меня – прямо здесь, на мосту над внутренним двором, в тени Совиной башни. Однако вместо поцелуя он проводит кончиком носа по моей шее, там, где под кожей проступает вена. Я замираю, как кролик перед удавом.
– Вы пахнете летом, – шепчет он мне на ухо.
Что это значит? Я делаю глубокий вдох в отчаянной попытке сохранить ясность мыслей.
– Платье совсем новое, – невразумительно бормочу я в ответ. – Портниха, вероятно, сбрызнула его парфюмированной водой.
– Нет. Я не об этом. Вы пахнете летом.
– Я… – взволнованно запинаюсь и замолкаю.
Что вообще можно на это сказать?
– Идите за мной, – приказывает он и как ни в чем не бывало продолжает путь. – Я вам кое-что покажу.
Мы выходим из двери в стене башни и попадаем на лестничную площадку. Башня сложена из белого камня; стены также выкрашены в белый цвет, поэтому здесь очень светло, но вместе с тем как-то холодно. Король велит следовать за ним вверх по лестнице.
– Вы так и не ответили на мой вопрос, – говорит он. – Вы уже бывали в Торренштадте?
– Я здесь впервые, Ваше Величество, – коротко отвечаю я, это все же лучше, чем просто «нет».
Что я здесь делаю? Чего он хочет?
– И как вам?
– Я… ошеломлена.
Он усмехается и останавливается на лестничной площадке.
– Дома, конечно, спокойнее. Думаю, леса там у вас замечательные.
– Не только леса.
– О, это я заметил.
На щеках проступает румянец.
– Может быть, вы однажды покажете мне Гримхольд?
– Мы всегда будем рады принять Ваше Величество, – скороговоркой отвечаю я и добавляю: – Возможно, вы захотите посетить нас с супругой после свадьбы.