Ночь королев

Сердце колотится вдвое быстрее, чем следовало бы. Змеиный король неотрывно смотрит мне в глаза:

– Вы думаете, я не остановлю свой выбор на вас, Александра?

Нервно сглатываю:

– Я видела других невест, Ваше Величество. Большинство из них происходят из более влиятельных семей, чем я. Или более красивы. Или и то и другое.

Король делает шаг навстречу. Неужели он снова хочет почувствовать мой запах? С другой стороны, что я могу сделать? Он же король…

– Мне кажется, вы можете предложить гораздо больше, чем думаете. Ваши глаза…

Глаза, конечно же. Эти проклятые глаза!

– Я сразу обратил внимание.

Теперь он так близко, что я чувствую кожей его дыхание. Итак, ему кажется, что от меня пахнет летом, а вот от него… не пахнет ничем. Как бы я ни старалась, я не могу уловить вообще никакого запаха. Если бы я не была абсолютно уверена в его реальности, я бы подумала, что передо мной фантом. Призрак.

– Совиные глаза, – шепчет король Гидеон. – И вы не первая, у кого я вижу такие глаза.

Король отворачивается так же внезапно, как и подошел ко мне, и открывает дверь в небольшую комнату. С облегчением выдыхаю. На первый взгляд кажется, что Змеиный король привел меня в свои личные покои. Помимо бесконечного белого здесь преобладает зеленый цвет: зеленые ковры, зеленые настенные украшения, даже широкий балдахин кровати, украшенной замысловатой резьбой, тоже зеленый, как и покрывала. Однако затем я обращаю внимание на мелкие детали – комод с зеркалом и красивый стульчик перед ним; украшения и пяльцы с неоконченной вышивкой на комоде… Маленький круглый столик у окна заставлен коробочками и цветными бутылочками.

Как только я понимаю, где мы находимся, он произносит:

– Комната моей матери.

Змеиный король как ни в чем не бывало берет меня за руку и подводит к портрету в натуральную величину, на котором изображена красивая женщина в огненно-красном одеянии.

Это наша покойная королева? Та самая ведьма? Мать Гидеона? В этом платье – особенно на фоне зеленого интерьера комнаты – она напоминает пламя в весеннем лесу.

– Ее называли Королевой-совой, вы знали об этом? – задумчиво спрашивает король.

Я хочу ответить, но в горле настолько пересохло, что вырывается только невнятный хрип. Не дожидаясь ответа, Гидеон продолжает:

– Она была прекрасна, вы не находите?

Я киваю, потому что это правда. Если этот портрет точно передает ее внешность, то королева Элдрет действительно была редкой красавицей.

Король указывает вверх:

– Посмотрите, какие у нее глаза.

Взглянув, куда он показывает, я понимаю, чтó король имеет в виду: янтарно-карие глаза, загадочно мерцающие в солнечных лучах, проникающих через окно. Художнику, вероятно, пришлось писать теми красками, которые были в его распоряжении, но мне кажется, я понимаю, к чему клонит король.

– Вы видите это? – спрашивает он.

– Не уверена, – лгу я.

– У нее такие же глаза, как у вас, Александра, – бормочет он. – У вас ее глаза, понимаете?

Я качаю головой. Он отходит к окну, и я с облегчением отворачиваюсь от образа почившей королевы-ведьмы. Внезапно появляется такая слабость в коленях, что я боюсь упасть прямо здесь. Гидеон Даркенфаль не смотрит ни в окно, ни на меня, лишь задумчиво поглаживает белую оконную раму.

– Она снится мне почти каждую ночь, представляете?

Его голос слегка сбивается, в нем слышится некая уязвимость, от которой мне не по себе. Я не готова к такому внезапному и глубокому погружению в его внутреннюю жизнь.

– Мне снятся ее крики, – продолжает он, и мне становится совсем плохо.

– Я был там, вы знали об этом?

Слава Миркай и Виркай, он не отрывает глаз от оконной рамы и не смотрит на меня. Тихонько пячусь к стене, чтобы к чему-нибудь прислониться.

– Они заставили меня смотреть, как ее сжигают на костре.

О нет! Только не это!

– Представляете, Александра, каково это – видеть, как вашу родную мать и младших сестер сжигают на костре у вас на глазах? Слышать их мучительные крики, которые доносятся до вас даже сквозь треск пламени и гомон толпы?

Он это видел? Он видел своими глазами, как его мать… его сестры?.. Словно прочитав мои мысли, он поворачивает голову и кивает:

– О да, они заставили меня смотреть. Он заставил. И сам смотрел – и на его лице не дрогнул ни один мускул. Как будто он не делил постель с женщиной, которую пожирало пламя. Как будто эти две отчаянно кричащие девочки не были его собственной плотью и кровью.

Пожалуй, если бы не стена, я бы едва устояла на ногах.

– Его лицо не выражало абсолютно ничего, как будто ему было все равно. Глаза не увлажнились даже от того едкого густого дыма, который поднимался к небу черным столбом.

Змеиный король встает и подходит ко мне:

– Они так громко кричали, Александра! Так громко! Ваш отец рассказывал об этом?

Я нервно сглатываю, но ничего не отвечаю. Да и что тут скажешь?

– Мой дядя, который воспитал и вырастил меня, любил зажарить поросенка на вертеле в честь праздника Звездных кистей. Вы в Гримхольде тоже так делаете? Конечно же, вам знакомы эти звуки – шкворчание и шипение горящего жира, капающего в костер, потрескивание подгоревшей кожи… и запах жареного мяса, от которого текут слюнки? Так вот, моя дорогая, когда людей жгут на костре, пахнет точно так же.

Меня сейчас вырвет. Если он не замолчит, меня вырвет.

– Ваше Величество…

– Вы ни в чем не виноваты, я знаю.

Он снова стоит прямо передо мной и смотрит на меня почти с нежностью. Его глаза блестят от слез. Он таит в себе гораздо больше, чем я предполагала. У Змеиного короля есть своя история. Жуткая история.

– Но эти мерзавцы заставили меня смотреть, понимаете?

Я киваю, хотя не уверена, что кто-либо может вполне осмыслить, каково это – стать свидетелем такой запредельной жестокости, даже если речь о ведьме и ее детях.

– Нельзя было так поступать, – тихо говорю я.

Король с жаром кивает.

– Нельзя было так поступать, – повторяет он.

Рука словно сама собой тянется к нему, и я осторожно поглаживаю его по плечу.

– Мне очень жаль, Ваше Величество.

– И мне, – отвечает он, поникнув головой.

Я опускаю руку.

– Вы близки с отцом? – вдруг спрашивает король, и его голос снова звучит совершенно иначе.

– С отцом? Я… да. Да. Он так поддержал меня несколько лет назад когда… когда умерла мама.

– И тем не менее ваш отец не проводил вас сюда?

– Он не мог покинуть графство. Он нужен там.

– Похоже, у него никогда не кончаются домашние дела. Ни разу не видел его после восхождения на трон.

Отец присутствовал на коронации в Торренштадте, чтобы принести присягу новому королю. Однако с тех пор он лишь отправлял письма или отправлял по делам своего представителя. Впрочем, он и раньше нечасто бывал в столице.

– У нас сейчас действительно непростое время, Ваше Величество, – начинаю я, пытаясь сгладить возможное недовольство короля. – Моя тетя серьезно больна.

– Печально, – нетерпеливо отвечает он. – Но неужели ваш отец не хочет увидеть, как вы будете танцевать на балу Звездных кистей? Он приедет?

Солгать? Или он сразу поймет?

– К сожалению, нет, Ваше Величество. Однако он велел передать вам глубочайшее почтение.

Кажется, король недоволен.

– Хорошо. Я позабочусь об этом.

Сердце замирает.

– Что вы имеете в виду? Ваше Величество, мой отец – верный подданный короны. Он ничего не сделал…

– Действительно, – ледяным тоном соглашается король. – Он ничего не сделал.

– Что?..

Холодность исчезает из его голоса так же внезапно, как появилась.

– Не волнуйтесь, Александра, – говорит король с ласковой улыбкой. – С вашим отцом ничего не случится. Я лишь хочу, чтобы он не пропустил ничего интересного на королевских смотринах.

Я не знаю, что на это ответить и о чем с ним вообще говорить. Я даже не знаю, зачем я здесь. Из-за отца? Из-за моих совиных глаз?

– Может, нам пора возвращаться к остальным? – осторожно спрашиваю я.

Король Гидеон молчит.

– Я уже точно не помню, я был тогда слишком мал, – говорит он, пропустив мой вопрос мимо ушей, и оглядывает комнату. – Но мне кажется, что здесь все выглядит точно так же, как и раньше. Моя будущая королева должна жить здесь. Вам было бы здесь уютно.

– Ваше Величество, я… Любая девушка была бы счастлива жить в таких роскошных покоях.

Он поднимает палец и слегка качает головой:

– Вы уклоняетесь от ответа на мой вопрос.

– Прошу прощения, Ваше Величество. Меня действительно… поражает все, что я вижу здесь.

Пусть он считает меня пустоголовой или неотесанной, лишь бы не сравнивал меня со своей матерью… По спине пробегают мурашки.

– Уверен, другие мои гостьи уже выбрали себе костюмы. Вы ведь будете в костюме совы, Александра, не так ли?

– Как пожелает Ваше Величество.

Он кивает:

– Сейчас я прикажу проводить вас в вашу комнату, чтобы вы могли немного отдохнуть перед ужином.

– В мою комнату?

Должно быть, я ослышалась.

– Вы остановились у баронессы Вассерштеттской, не так ли? Нет необходимости пользоваться ее гостеприимством, когда ничто не мешает вам жить здесь. Только один вопрос. Надеюсь, вы не против разделить комнату с другой девушкой?

– Я… ну… н… нет, Ваше Величество.

Ветры Виркай!

– Очень хорошо. Я подготовил комнаты для всех вас. В ближайшие дни я хотел бы узнать вас получше и чаще проводить время с вами. В моем замке всем хватит места.

Тревога внутри меня все нарастает, но король лишь подмигивает мне:

– Вам понравится королевский парк.

– Ваше Величество… Я… Позвольте… У меня еще есть дела с баронессой Вассерштеттской. Могу ли я навещать ее? Покидать пределы королевского двора?

Змеиный король громко смеется, как будто я пошутила:

– Конечно, Александра. Вы моя гостья, а не пленница.