Принц связался с человеком, который во всем его превосходил. Принц убежал из дома, наивно полагая, что так же избежит неприятностей. Да, сейчас в нем играли другие чувства, но от них так же тяжело!
Юноша за два дня узнал о себе столько нового, чего ему раньше никто не говорил. Например, то, что он закрытый и костлявый. Ну-ка, попробовал бы сказать это Лев, если бы знал, что никакой это не Чарли перед ним. Да что за имя дурацкое? Чарли. Так назвать можно какого-нибудь маленького мальчика, или собаку. Чарли – это мотылек, которого как-то раз Королева поймала себе на ладонь, и, играясь с маленьким Принцем, назвала его так.
В нем закипело буйство эмоций. Может, Лев чего-то добивается этими бесконечными унижениями? Еще немного, и Принц не выдержит. Скажет что-нибудь злобно, да посмотрит с высоты своего совсем не королевского роста, вот что он сделает. Льву, наверное, будет смешно… Ну хоть так! Зато, вместо «ничего», Лев будет видеть в нем клоуна. Лучше уж кем-то быть, чем быть «ничем» в чужих глазах…
Он у всех вызывает жалость. Даже у себя самого. Какой позор.
Принц обернулся. Никто не заглядывал в нелюдимое место за спящим рынком, от которого вела тропинка в город. Можно было без зазрений совести вытереть щеки от проснувшихся чувств.
Ощущая себя совсем маленьким, прямо-таки ничтожно маленьким, он залез в телегу, свернулся калачиком. Пока Лев не придет, можно будет вздремнуть… а то долго его нет.
Глава вторая.
Лжец и обреченный
«Заново я смотрю в твои глаза
И вижу в них себя,
Открой, кто там?
Сирота.
На ловца и зверь бежит,
Я такой же, как и ты».
Принц проснулся от резкого шума. Юноша был закутан в какой-то плед с ног до головы, сверху светило что-то яркое. Это скрипучий фонарь, повешенный на ветку дерева. Сам Принц все еще находился в тележке, но теперь эта тележка стояла на ночном тыквенном поле. Внизу копошился Лев.
– Черт, черт… – Бормотал он, ковыряясь ножиком в тыквенном плоде.
– Лев?
Принц вылез из тележки и нагнулся к другу.
Лев в ярости вырезал один кусок тыквы за другим, орудуя сразу двумя руками. Принц потряс его за плечо.
– Лев, пойдем, ты…
– Я не могу! Мне нужно найти чертову тыкву!
Лев даже не обернулся к Принцу.
– Слушай, мы вернемся сюда утром, тогда наберем опять тыкв с собой и…
– Нет у меня времени на это!
В голосе мужчины слышалось отчаяние. Тишину разрезал звук от проникающего в тыкву ножа.
Внезапно вдалеке Принц различил две ярких точки. Это садовники, точно садовники.
– Лев, пойдем.
– Не сейчас, не сейчас…
Садовники о чем-то громко говорили, приближаясь. Принц смотрел то на них, то сгорбившегося под его ногами Льва, маниакально режущего тыквы. Что делать? Что вот делать-то сейчас?
Принц со всей дури наступил Льву на дергающийся хвост. Тот вскочил, от боли едва не закричав, но Принц вовремя зажал ему рот рукой, пересилив способности своего роста.
– Лев, а ну живо уходим. – Прошипел он, кивком головы показав на движущиеся точки фонарей.
Кажется, мужчина пришел в себя.
Им удалось сбежать в последний момент. Лев обратился в зверя, Принцу хватило пары мгновений, чтоб его запрячь, и они ринулись прочь от тыквенного поля.
На этот раз Принц сидел в полупустой телеге, кутаясь в данный ему плед, из которого, при необходимости, можно было сделать палатку.
Юноша слышал рваное сопение зверя, лапы его то и дело путались, нарушая ритм бега. Не добежав двадцати метров до дома, Лев снова стал человеком и вдруг свалился в густые заросли синей травы. Принц кинулся к нему.
– Нет, я не найду, я не найду… – Свистел шепотом его друг, закрыв глаза руками.
– Чш-ш… – Принц как-то невнятно теребил ткань рубашки Льва, сам не зная, чего он хочет добиться. – Спокойно, мы еще утром… Эм… Лев?
Тот отнял дрожащие ладони от лица. Его взгляд блуждал по темному небу, по ярким ореолам и планетам над ними.
– Ты видишь эти звезды, Чар?.. – Полушепотом сказал он, все еще тяжело дыша.
Принц поднял голову.
– Они красивы, да?
– Да, Лев… Лев?
– И Регул, наверное … Так же красив, как и Альгиеба, как прекрасная Денебола с Зосмой.
– Я не понимаю.
Лев зачем-то взял холодную руку Принца в свою и прижал ее к груди. Юноша почувствовал неравномерное сердцебиение, пульсирующее теперь и в его ладони.
– Ты чувствуешь?
– Лев, я чувствую, что нам пора бы…
– Черт возьми, Чарли. Мое сердце!
– Да. Чувствую.
Они замолчали. Принц в недоумении глядел на Льва, Лев же глядел на свою Альгиебу, Денеболу и Зосму, спрятавшиеся где-то там на небе. Он о чем-то думал, но Принц, как не старался, не мог даже предположить, о чем. Лицо лежащего отражало какие-то смешанные чувства. То ли восторг, то ли глубокая печаль и отчаяние.