– Пожалуйста!
В противоположном углу комнаты слышу возню и рык кого-то из мужчин.
– Ну-ка отпусти её, придурок!
Все внутри каменеет от одной мысли, что все сейчас кончится.
– Ярослав…
Цепляюсь за последнюю соломинку. Не знаю, на что надеюсь, но не хочу никуда выходить из этой комнаты. Не так!
– Отпусти ее, сказал! Я согласен!
– Отпустите девку!
Марат стоит в дверях, наблюдая за нами, словно на представлении.
– Скажи мне, нахрена весь этот цирк?
От Ярослава волнами исходит животная ярость. И я понимаю, что, если бы его не задавили количеством, он был бы достойным соперником.
– Ну-у-у-у, – протягивает Марат, – мне просто скучно. Захотелось острых ощущений. А так посмотрю на вас, вздрочну. Да и ты, Ярик, всегда ж был таким правильным, аж тошно! А сейчас все твои моральные устои пойдут нахрен! Ну разве не кайф?
– Ты больной! И знаешь, что я отыграюсь.
Ярослав зло выплевывает эти слова, все ещё пытаясь отбиться, пока мои руки сжимают в тиски.
– Да посрать. Если ты вообще отсюда выйдешь.
Морщусь от сарказма, сквозящего в голосе нашего тюремщика. Руки начинают гудеть. Чудом во время сопротивления не выдрали их.
– Давайте развлекайтесь! Пошли, парни.
Нас снова оставляют наедине. Тяжело приваливаюсь к стене и не позволяю телу съехать на пол. Иначе просто не смогу встать. Ярослав стоит в нескольких шагах. Он какое-то время молчит. Даже не дышит, ведет внутреннюю борьбу.
– Пожалуйста, Яр, – не знаю, о чем именно прошу, – какие ещё доказательства того, что они пойдут на все, тебе нужны? Ну, есть ещё один выход. Подпиши документы, и нас отпустят.
В моем голосе мольба. Может, после всего он наконец сдастся и вытащит нас отсюда. Но Ярослав только горько ухмыляется.
– Вот уж точно не отпустят, Уль. Стоит им получить бумаги, и мы покойники. А я ещё жить хочу.
– Тогда чего ты ждешь?
До боли впиваюсь ногтями в ладони, пока жду хоть какой-то реакции. Меня трясет так, что спина бьется о стену, распространяя по телу болевые спазмы.
Он роняет голову на грудь, а затем впивается в меня немигающим взглядом. Сдается…
– Ты меня после всего возненавидишь.
– А какая разница, что я буду чувствовать? У тебя есть другие предложения? Нас держит больной ублюдок, которому просто скучно, и он готов отдать меня своим псам. Я и так здесь уже достаточно увидела.
– Я прекрасно понимаю тебя. Черт, думал, нас найдут быстрее.
Последние слова он еле слышно шепчет возле моей щеки. Посылая поток теплого воздуха на мою холодную кожу. Тело мгновенно покрывается мурашками. Я понимаю, что он боится, что нас услышат.
– Кто нас должен найти? Как нас вообще схватили? У тебя что, нет телохранителей?
– В том-то и дело, что были.
– А куда они, черт… – начинаю повышать голос, и мне тут же закрывают рот.
– Давай не сейчас, хорошо?
Киваю и тут же делаю вдох.
– Даже не знаю, как тебе помочь. Включи воображение.
– По поводу?
– Ну, чувствую себя идиотом… – он шумно выдыхает и стискивает мою талию, – представь, что мы только что познакомились в клубе и сейчас просто хотим трахнуться в темной подсобке. Случайный секс.
– А до клуба ты, видимо, побывал в уличной драке?
Подхватываю его бредовые идеи, потому что хоть так могу отвлечься.
– Ну, пусть будет так.– Он приближает свое лицо к моему и шепчет на грани слышимости:—Забудь о камерах. Я прикрою, насколько это возможно.
Я бесконечно благодарна ему за то, что он пытается сгладить этот момент, но мы оба понимаем, что так будет лучше. Я замечаю, когда и его озаряет понимание.
Все происходит стремительно. Несколько колючих и горьких поцелуев, которые вызывают только чувство безысходности. Внутри разливается терпкий привкус боли. Сердце ускоряет темп. Внутри все скручивается в узел. Я стараюсь отвлечься. Стараюсь забыть, где мы и кто мы…
Меня прижимают к прохладной стене. Шершавая рука медленно гладит внутреннюю сторону бедра, пальцы ныряют между ног, вызывая, увы, слишком слабый отклик.
Отрывают от пола, заставляя инстинктивно обхватить ногами его торс. Я помню про камеры, но Ярослав старается закрыть меня собой, как и обещал. Звук расстегиваемой молнии ударяет по перепонкам и внутрь толкается член. Наполняя до краев. В другой ситуации я бы насладилась близостью с таким мужчиной. Но сейчас мы находимся в шаге от безумия. Вокруг одна сплошная тьма и безысходность.
Несколько глубоких толчков. Я откидываю голову назад, ударяясь о грубую кладку. Отрезвляя затуманенное паникой сознание. Ярослав толкается в меня ещё раз и стремительно выходит, достигая разрядки.
В груди бешено стучит сердце. В голове не укладывается мысль о том, что только что произошло. Со страхом жду, что вот сейчас зайдет Марат и заберет меня. Воплотит угрозу в жизнь. Но в комнате стоит гробовая тишина. Слышен только звук нашего дыхания. Ярослав аккуратно опускает меня на пол, прикрывая платьем. Приводит в порядок штаны, и ведет меня к кушетке.
Бережно укладывает, пряча под тряпкой. Я настолько вымотана, что моментально проваливаюсь в сон. И мне кажется, что уже где-то во сне слышу его шепот.
– Извини…
А в следующее пробуждение все заканчивается. К нам в камеру осторожно, будто боясь напугать, врываются три человека в обмундировании и освобождают. Все происходит настолько быстро, что не успеваю даже толком сообразить. Вижу Марата в наручниках. Кучу народа в форме. Ярослав пытается ко мне подойти, но ему не дают. Его останавливает какой-то мужчина, что-то втолковывает. Глаза нещадно режет от солнечного света. Меня укутывают в мягкий плед, грузят в карету скорой помощи и увозят в больницу.
Несколько дней тщательно обследуют. Все это время от меня не отходит мама, и я клятвенно заверяю её, что все в порядке. Немного простудилась и отлеживалась, а телефон потеряла и поэтому не выходила на связь.
Столько лжи не лилось из меня никогда, но я осознаю, что сейчас она во благо. У мамы итак сердце шалит в последнее время, а тут после всей правды…нет, даже думать не хочу, что могло произойти.