Чудь

Пролог

Пролог

Ветер ерошит покрытую инеем траву, заставляя серебристые кристаллики искрится в лучах заходящего солнца. Среди травинок едва заметна тропа - она змейкой ведет к лесной опушке, обещая открыть тайны припорошенного снегом леса.

Лишь отчаявшийся путник отправится в этот путь. Ступит на тропу, что сочится искушениями и благами всего мира, и шаг за шагом погрузится в объятия чащи, где каждый шорох таит угрозу, а не верный шаг – гибель.

В той глуши, где замирает время, на одну ночь в году прошлое и будущее соединяется в одну прочную нить. Грань между мирами становится столь зыбкой, что можно коснутся рукой. Там незаметно для самого себя возможно погрузится в совершенно иной мир, где исполняются заветные желания.

Тропинка виляет между деревьями, словно пытается сбить путника с пути. Трава жалит босые ноги, неумолимо ведя к трясине. Она раскинулась впереди – бездонная, молчаливая готовая поглотить своим беззубым ртом. Неверный шаг и верная гибель. Лишь тот кто истинно желает исполнения своей мечты, ступит на едва заметные камни. Он поставит жизнь на кон. Шаг за шагом, сквозь холод и тревогу, он двинется туда, где мерцает огонек – слабой маячок почти угасшей надежды.

В самой чаще леса, в тени величественного дуба, укрытая от посторонних взоров за плотной завесой ветвей – притаилась избушка. В оконцах пульсирует теплый свет – пламя в покосившейся печи живет своей жизнью. У огня, зябко кутаясь в меха сидит девица… А может это старая ведьма скрывается под столь юным ликом?

Она не варит зелий, как говорят зловещие придания, и не засовывает в котелок отловленных на опушке ребятишек. Лишь ждет, безмолвно дожидается очередного гостя. Между странниками проходят годы, исчезают в вечности целые жизни, но для нее это краткий миг, едва уловимые колебания вечности. Её время и жизнь замерли, издеваясь над ней бессмертной тоской.

Она поворачивает голову, на едва уловимый звук открываемой двери. И ее лик идя рябью подстраивается под ожидания гостья.

Тень в дверном проеме формирует человеческие черты. Там и гордый воин, и страждущий странник и купец с жадным блеском в глаза. Все они – мужчины, жаждущие власти и богатств. Те, кто пришли за господством, уходят получают его, но платят страшную цену. Женщины же редко достигают хижины, лес словно страж, препятствует их пути, ибо их желания не столь велики и амбициозный.

- Старуха, - выговаривает наконец-то путник.

Его дыхание прерывистое и никак не успокоится. Янтарные глаза лихорадочно ищут что-то в фигуре перед ним.

- Я и без слов ведаю, за чем ты ко мне явился, - равнодушно отвечает хозяйка избушки.

Она ощущает вязкий страх внутри юнца. Его сердце испуганной ланью стучится о ребра. Гость пытается храбрится, но его помыслы и страхи уже известны.

В углу сверкнув таинственными огоньками глаз, копошится далекое будущее. В мыслях женщины рождаются образы, они сплетаются в единый клубок и зарождают в её сердце первый помысел – то, что она так желала для себя.

- Чертова стару… - вновь начинает пришедший.

Женщина хмурится, ей не нравятся такие гости. Они грубы и вечно недовольны. Но, только, платят достойную плату за свои прихоти.

Соблюдай учтивость, - лениво перебивает его хозяйка. - Хорошенько все обдумай и скажи, чем готов расплатится за свою прихоть.

Она точно знает, что выудит с него все. Обдерет как липку. Ведь от него прям исходило чувство жадности.

- Госпожа…

Чужак, вскидывает голову. И хозяйка избушки видит всю его жизнь, и судьбы всего его рода. Она видит не просто жизнь - она читает судьбу, как свиток, исписанный кровью и золотом; видит, куда виляет нить судьбы его рода, где сплелась с чужими, а где - потопает в кровавом потоке. В углах избушки скрипят половицы, вторя его шагам из прошлого, а в печи вспыхивает пламя, в котором уже танцуют тени тех, кого не стало, и тех, кому ещё только предстоит унаследовать его бремя. Мир за окном меркнет, время сворачивается в кольцо, и ведьма шепчет, не разжимая губ: «Теперь я знаю, кто ты. И зачем пришёл».

- Так-то лучше, - ей всегда нравилось, когда её так величали, в этом звучала дань уважения.

Глава 1. Княжна 1

Глава 1

Деревня засыпала, укутанная туманной дымкой. Сумерки крались между ветхих домишек. А среди них кутаясь в теплый платок скользила маленькая фигурка. Она пугливо озиралась, замирала при малейшем шорохе, или лае собак.

Ей посчастливилось ускользнуть от назойливых нянек. Именно в ту ночь, которую она ожидала уже на протяжении стольких лет. Но, до этого она была слишком мала, и заперта в стенах душного терема.

Деревушка всё ещё не была полностью обнесена частоколом. И не приходилось искать узкий лаз.

Вырвавшись из теней домов, тень проскользила по открытому пространству и скрылась в леске.

Боязливо озираясь, погруженная в свои мысли девушка, укрытая тенью деревьев, ускорила шаг, и не озираясь бросилась в самую гущу. Под ногами зловеще зашуршали листья.

Её мысли занимало прошлое. Бывало, до нее доносились обрывки фраз, и смазанные строки былин. Приходилось навострить уши, и слушать, слушать, слушать. Никто не считался с маленькой княжной – для всех она была лишь пешкой в руках отца.

Будучи единственной дочерью, её уделом стало хорошее замужество - во благо укрепления власти братьев. Поэтому она училась быть хорошей супругой: вышивать тончайшие узоры, петь душевные песни, держать спину прямо и улыбаться так, чтобы лишь один взгляд на нее заставлял радоваться душу. А её братья в это время постигали искусство владения мечом и тонкостям политических игр. Готовясь вести битвы не только на поле брания, но и в боярских палатах.

Теперь же, среди шепчущихся деревьев, она чувствовала, как в ней просыпается нечто древнее. Кровь предков взывала к ней, напоминая о давнем союзе магии и проклятия, сплетенных в её роду ещё в незапамятные времена.

Лес шептал ей что-то на забытом языке. Каждое дерево, каждый извивающийся корень словно знали её, словно ожидали этого часа.

Ветер усилился, раскачивал ветки, и в этом движении чудился призыв – настойчивый, неотвратимый. Лес ждал её решения.

Княжна не сомневалась. Тонкие сапожки промокли, по коже бегали мурашки. Было холодно и зябко. Хотелось быстрее достигнуть цели.

Вокруг шумел лес. Где-то далеко ухала сова и каждый её крик, ледяным лезвием разрезал ночь. Сквозь густую сень искривлённых ветвей пробивались призрачные огоньки. Возможно, отблески далекого костра, а может, это было магическое марево, заманивающее её в ловушку.

В ушах выл ветер. Он злым охотником следил за княжной, и колко подгонял в спину, заставляя двигаться быстрее. Его насмешливый голос звучал в голове, искушая остановиться, сдаться:” Куда ты бежишь? Лес поглотит тебя, как и поглощал многих до тебя…”

Княжна стискивала кулаки, ощущая как ногти впиваются в кожу. Нет, она не станет добычей, этого мрачного царства. Впереди – призрачная надежда, позади – лишь смерть и предательства. И поэтому она упорно брела вперед, пробираясь сквозь колючие заросли, оставляя на ветвях куски одежды и следы крови.

Платок безвозвратно был утерян, на одной из веток. Девушка не решилась возвращаться за ним, когда увидела, как изогнутые ветви-когти утаскивают кусок ткани куда-то вглубь леса.

Мир вокруг тускнел, блёк и терял свои природные краски. Девушка морщилась, не понимаю куда именно ей держать свой путь. Тропка то резко возникала под ногами, узкая, извилистая, словно кто-то разорвал ожерелье из бус, то вновь пропадала, растворяясь в мшистой почве. Ориентиры таяли. Деревья выглядели одинаково, пропали запахи окружающего леса.

Княжна остановилась, тяжело дыша. Ладони вспотели, несмотря на пронизывающий холод.

Снег возник неожиданно, не робкими, одинокими хлопьями, а целой белёсой пеленой. В миг земля вокруг преобразилась, ни звериных троп, ни иных следов. Лишь девственно-белый ковёр вокруг.

Княжне стало тревожно. Она замерла, вслушиваясь в чащу. Там, за пеленой снега, двигалось нечто незримое, пугающее. Девушка слышала едва уловимое дыхание, предполагая, что это звуки животных, ощущала их взгляды между ветвей. Но, ни единого зверя не видела. Лишь свои следы рваные, неровные, в которых проступали кровавые бусинки.

Каждый шаг отдавался в висках, каждый вздох обжигал горло, превращаясь в клубящийся пар. Её путь лежал туда, где сгущался туман, а ветви ещё сильнее сплетались.

Там, в самой гуще ей вновь чудился свет. Но, это был не приветливый огонек костра, или отблеск свечи, стоящей на подоконнике. Он был иным – холодным, мерцающим, словно сотканным из ледяных искр. Он взывал, показывал путь. И княжна знала: это тот самый свет. Нужный. Тот, который сможет дать ей необходимый ответ, или поглотит её окончательно.

Снег оборвался так же внезапно, как и лесная чаща.

Маленькая фигурка, дрожа и запинаясь на каждом шагу, выбралась на полянку. Вокруг – ни души, лишь ветер одиноко гуляет среди голых стволов. Взгляд княжны скользит по унылому пейзажу: торчащие из черной земли редкие корни, клочья пожухлой травы, застыли, словно окаменели. Вокруг, все потемнело, словно нечто могучее и таинственное, затаило дыхание.

И лишь далеко впереди, за плотно сомкнутым маленьким окошком, мерцал тот самый огонь. Словно глаз невиданного зверя, он следил за всем, что происходило на полянке у домика. Разгораясь, то угасая, мерцал бледным пламенем, оставляя лишь едва уловимый отблеск на земле.

Княжна замерла, тяжело дыша. Каждая мышца ныла, пальцы онемели от холода. Но взгляд неотрывно следил за светом. Он манил. Он пугал. Он был единственным ориентиром в этом безжизненном пространстве.

Она сделала шаг. Затем ещё один. Веточки захрустели под её сапогами, словно предупреждая: “Назад пути нет”. Но она шла. Потому что позади лишь тьма и погоня. А впереди… впереди – хоть что-то. Призрачная надежда.

Воодушевлённая, княжна не замечала, как твёрдая на вид земля под сапожками начала чавкать, прогибаясь под её весом.

Резкий крик разорвал тишину, когда девушка ухнула по колени в ледяную жижу. Холод пронзил тело до самых костей. Она рванулась вверх, пытаясь освободиться, но топкая грязь лишь сильнее обхватила ноги, будто была живыми щупальцами.

Вокруг – ни опоры, ни веточки, за которую можно было ухватиться. Только пугающее болото, притворившееся поляной. А проклятый огонек вдали, казался лишь насмешкой. Дыхание сбилось, в груди сжало от тревоги, в голове стучала навязчивая мысль.

-

Нет, - бормотала княжна, - нет, нет, только не сейчас.

Собрав всю волю, девушка медленно обернулась. Единственная возможность выбраться это вернутся обратно, и уже от опушки начать поиск безопасной тропы. Медленно, упираясь одной ногой в вязкое дно, второй, той, что едва подчиняется, выскальзывает из ледяного плена.

Каждый мускул дрожал от напряжения, каждая жилка кричала от навалившегося холода. Чавканье, сопение, и скрежет зубов, единственные звуки, оставшиеся на полянке.

Обессиленная, дрожащая княжна опустилась на край твердой земли. Её руки погрузились в смесь грязи, инея и травы. Ранки на ладонях неприятно защипали. Громко, втянув воздух, девушка подтянулась и вырвала свое тело с зыбкого плена. Трясина чавкнула, утащив на дно один из её сапожек. Капли пота смешались со снежной крупой на лице. Взгляд княжны устремился туда, где все ещё мерцал огонек.

Сбросив оставшейся сапожек, заскрипела зубами от холода и досады. Хоть ноги, заботливо укутанные в носки и обмотки, уже промокли насквозь – ледяная влага пробиралась к коже, заставляя мышцы судорожно сжаться.

Княжна внимательно осмотрела препятствие перед собой. Поверхность болота колыхалась, отраженный тусклый свет луны, рваными бликами блуждал по поверхности. Сверк. Что-то белесое, подсвеченное луной притягивало взгляд к себе. Круглые, похожие на камни, смотрели на неё пустыми глазницами. Древние черепа, единственные ведающие путь. Образовавшаяся узкая тропа, тянулась вдаль, извивалась словно змея.

Девушка протянула руку, немного брезгливо ощупала шершавую кость. Холодна, скользкая, не вызывающая доверия. Ступишь на какую тропу и не ведаешь, сколько шагов сможешь сделать, пока не ухнешь вновь в пасть болота. Но, выбора не было. Время неутолимо текло вперед, и не решись она сейчас, упустит, возможно единственный шанс добраться до огонька.

Собрав волю в кулак, княжна сделала первый нерешительный шаг. Тишину нарушил тихий всплеск. Череп под ногой слегка качнулся, но выдержал её вес. Боясь дышать, девушка нерешительно сделала второй шаг. Замирала, прислушивалась, но продолжала путь. Каждый шаг требовал предельной концентрации – скользкая кость, ледяная жижа по обе стороны, дрожащие от напряжения ноги. Но она продолжала путь.

Где-то на середине пути княжна поняла, что сквозь шум крови в ушах слышит что-то ещё. Лес вокруг оживал. Зловещая тишина больше не звенела как натянутая тетива. Деревья поскрипывали своими голыми ветвями, шевелили ими, тянулись к маленькой фигурке, будто пытались ухватить, остановить, вцепится в плоть своими ледяными пальцами.

Где-то ухала сова – не просто ухала, а издавала протяжные, почти человеческие стоны. Среди корней слышалась возня и копошение: невидимые зверьки шныряли в темноте, шуршали, перебегали с места на место, необратимо следовали за ней. Время неутолимо истекало – она это чувствовала каждой клеточкой тела, каждым ударом сердца, что стучало всё чаще, всё отчаяннее.

Но княжна не сдавалась. Стиснув зубы, она продолжала свой путь. Впереди уже отчетливо вырисовывались очертания избы. Покосившаяся, ветхая, словно вросшая в землю. Её по бокам прикрывали сплетенные дубовые ветви.

Ставни, плотно сомкнутые, едва пропускали свет, но он пробивался сквозь щели – манящий, холодный, мерцающий. Закрытая, ветхая дверь, вдруг показалась ей не преградой, а призывом. Княжне всё отчетливее слышался этот зов: “ Скорее, скорее, пока ещё есть время”.

Кости под ногами слегка завибрировали и начали светиться едва уловимым светом. Словно вобрали в себя отблески того самого огня, который так манил её. Каждый шаг отдавался глухим, сухим треском.

Она сглотнула, пытаясь унять дрожь, но взгляд все равно цеплялся за белые выступы под ногами. Среди округлых черепов то тут то там мелькали заостренные осколки, напоминающие зубы. Кривые, изогнутые пластины - осколки ребер. Россыпь мелких крупиц, были похожи на раздробленные фаланги.

Она сделала ещё шаг. Ноги словно деревянные, уже почти не слушались, двигать ими становилось все труднее. Одежда прилипла к телу, холод усиливал дрожь. Но, уже ничего не могло остановить маленькую княжну. Она видела впереди лишь огонек. Он становился все ближе. И пусть лес стонал и скребся за спиной, пусть тьма тянулась к ней – она уже знала, цель близка. Осталось сделать последний шаг.

Кости хрустели, но держались. Только вперед. Только к свету.

Последний шаг на костяной тропе казался вечностью. Но вот под ногами – твердая земля. Княжна бросила взгляд на тропу, та растворилась во мгле, лишь недолго ещё мерцал отблеск в темноте, будто предупреждая: “ Ты прошла. Но, плата ещё не уплачена”.

Пару шагов по сухой земле, и промокшие ноги коснулись скрипучей половицы. В воздух мгновенно поднялась пыль, закружилась в тусклом свете, пробивающемся сквозь щель в ставне. Несколько шагов отделяли её от дверки. Княжна замерла, дом молчал, но это было молчание настороженное, будто невидимый хозяин затаил дыхание.

Несколько шагов отделяли её от двери. Каждый шаг отдавался глухим стуком в груди, древесина издавала протяжные стоны под уставшим телом. Пыль оседала на влажные носки, липла к коже, но княжна не обращала на это внимание.

Взгляд её прикованный к двери, зацепился за обшарпанную древесину, на которой виднелись глубокие царапины. Словно кто-то давно, пытался её разрубить. Одно дело пройти весь этот путь, но, что будет если в самом финале изба так и не пропустит внутрь? Отчаявшиеся души, будут ломиться изо всех сил внутрь. Только, на вид ветхая дверка, так и не поддастся.

Она протянула руку, пальцы слегка дрожали от напряжения. Дерево оказалось ледяным на ощупь. Одними подушечками пальцев княжна толкнула последнюю преграду.

Скрип.

Дверь лениво, очень неохотно поползла внутрь. Где-то в глубине вспыхнуло пламя. Не то что так манило её все это время, а бледное, почти прозрачное. Оно пожирало деревяшки в печке, и пульсировало словно живое сердце.

За дверью царила тишина, но в ней чудилось движение – едва уловимое, как шелест крыльев ночной птицы.

Княжна переступила порог. Пыль под ногами взметнулась, словно пытаясь остановить её. Больше для девушки не было преград. Она повернула голову туда, где над подоконником у окна мерцала крупица света.

Тот самый огонек – бледный, дрожащий, но неуклонный – который вел её сквозь тьму. Теперь он оказался так близко. В его мерцании чудилось не тепло и уют, а нечто древнее, и почти забытое.

Княжна сделала несколько шагов в глубь пустой избы. Воздух был внутри густым, пропитанным запахом старой древесины, воска, и сладковато-горьким ароматом сожжённых трав – отголоском прошедшего ритуала. Тени вокруг плясали, словно живые. Будь там только её тень, или же кто-то еще проник в избу, девушка не хотела об этом думать.

Она подошла к окну. Огонек, мерцающий на уровне её груди дрогнул и замер. Ожидая следующего действия долгожданной, гости. Оставалось сделать едва уловимое движение, и грань между известным и неизвестным сотрется.

- Ты слишком нерешительная для той, кто проделал такой путь, - прозвучал за спиной веселый, чуть насмешливый голос.

Княжна дёрнулась от неожиданности – она не предполагала, что в избе был кто-то кроме неё. В панике она шагнула вперед, и её пальцы невольно коснулись огонька. Вспышка поглотила все вокруг.

Ослепительный свет погладил всё. Яркие всполохи, словно раскаленные искры, заплясали перед глазами, обжигая зрачки. Княжна зажмурилась, но даже сквозь сомкнутые веки пробивались разноцветные отблески. Сама тьма вспыхнула разноцветным пламенем.

Изба больше не была ветхой и заброшенной. Стены, прежде покрытые паутиной и пылью, сверкали чистотой. Половицы, до этого скрипевшие под ногой, превратились в добротный пол. В воздухе витал аромат благовоний – сладкий, дурманящий, словно сон наяву.

А в центре комнаты, там, где мгновение назад не было никого, стояла – она.

Незнакомка. Высокая, стройная, укутанная в длинный мех. Её лицо все ещё скрывала тень, но в глазах – ярких, нечеловеческих, плясали всполохи, те, что только, что ослепили княжну.

- Ну вот мы и встретились, - лениво произнесла она, все тем же насмешливым голосом, — ты шла за светом. И ты нашла его.

Княжна молчала, пытаясь осознать происходящее. Сердце стучало, словно пойманная птица, но в голове постепенно прояснилось.

- Кто ты? – наконец-то выговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Та, кто ждала тебя. Та, кто зажгла огонь. И та, кто решает, что будет дальше.

Глава 2. Княжна 2

Глава 2

Стоящая перед княжной женщина была мистически красива. Черные, как безлунная ночь волосы заплетены в длинную, почти до пола косу, перевитую, словно сотканными из лунного света – нитями, которые мерцали при каждом движение. Глаза по-кошачьему изучали каждое движение, словно читали тайные мысли, рассматривали душу. Красные, как перезрелая рябина, губы изогнулись в полуулыбке – не в теплой, не приветливой, а острой как лезвие. В ней читались сразу и знание, и насмешка, и едва скрытое призрение к той, что осмелилась так далеко зайти.

Каждое движение излучало силу, не грубую, звериную, а текучую, будто ленивую речку. Плавный взмах руки и воздух вокруг дрогнул. Шаг вперёд и тени у её ног задрожали, закопошились, потянулись к княжне, словно живые.

- Ты дошла, - подытожила женщина, низким, с легкой хрипотцой голосом, как шелест сухих листьев по камню, - Но, дошла ли туда куда хотела?

Княжна нахмурилась, невольно сделав шаг назад. В присутствии хозяйки избы девушка ощущала себя крохотной, почти пищинкой. Вот она стоит маленькая, промокшая, дрожащая – всего лишь девочка, заблудившаяся в лесу. Но гордость, взращённая среди душных стен княжих палат, не позволяла опустить взгляд. Она стояла прямо, несмотря на пронизывающий холод, пробирающий до костей, и на дрожь, время от времени пробегающую по телу.

Изба, в которой они находились, казалась частью иного мира. Стены, сложенные с темного, почти черного дерева, хранили в себе отголосок веков. Между брёвен пробивались тонкие щупальца тумана, который клубился у пола. Воздух был насыщен запахом сырости, прелых трав, и чем-то ещё – едва уловимого, от этого не менее пугающего: запаха времени, исстилающего, но не ушедшего окончательно.

- Кто ты? – вновь задала свой вопрос княжна.

Женщина медленно приподняла бровь. В её глазах заплясал такой знакомый огонек. Он мерцал светом далеких звезд.

- Это не тот вопрос, на который ты так жаждешь получить ответ.

Она сделала шаг вперёд. На тонких, покрытых чем-то красным пальцах – то ли запекшаяся кровь, то ли таинственный пигмент - заблестели перстни. Тёмные камни пульсировали в такт её дыхания, словно живые сердца. На шее женщины переливались три ряда красных бус, каждый камень в которых казался миниатюрным огнем. Изысканный кокошник, словно древняя корона подчеркивал стать женщины. В его центре сверкал незнакомый княжне камень – алая капля, застывшая в серебре.

Она сделала шаг вперёд. На тонких, покрытых чем-то красным пальцах – то ли запекшаяся кровь, то ли таинственный пигмент - заблестели перстни. Тёмные камни пульсировали в такт её дыхания, словно живые сердца. На шее женщины переливались три ряда красных бус, каждый камень в которых казался миниатюрным огнем. Изысканный кокошник, словно древняя корона подчеркивал стать женщины. В его центре сверкал незнакомый княжне камень – алая капля, застывшая в серебре.

Княжна невольно задержала взгляд на этом камне, в нем таилось что-то знакомое, будто отдаленное воспоминание с детства, или обрывок с полустертого сна.

Тени, подступившие к самим ногам, замерли. Лишь едва заметные колебания, словно колышущиеся на ветру слабые огоньки, давали подсказку – они выжидают.

- Ты считаешь, страх заставит меня отступить? – голос княжны прозвучал тише, чем ей хотелось, но твердо без дрожи, - Я прошла сквозь снег, болота и лес, в котором таилось нечто древнее. Думаешь это сломает меня?

Женщина вновь приподняла бровь. В глазах под густыми бровями блеснули первые огоньки заинтересованности.

- Смелость… Или глупость, - прошептала она, и в этом шепоте звучал звон невидимых колокольчиков, - Многие приходили сюда, с высоко поднятыми головами, и амбициями, которые тебе и не снились. Но лишь единицы уходили не согнувшись.

Княжна сжала кулаки. Ощущая как ногти вновь болезненно впились в кожу. Она не ответит на провокацию, не покажет слабость.

- Я не прошу милости. Я пришла за ответом.

Хозяйка избы медленно покачала головой. Тени на полу вновь зашевелились и почти коснувшись пальцев на ногах замерли словно дикий зверь перед прыжком.

- Ответ и будет милостью. Твой род, слишком много жаждет, много требует, и платит за это положенную цену. Ты должна знать сказание, о его зарождении, - женщина особенно подчеркнула голос слово – “сказание” словно смаковала его.

Она рассмеялась, звук был похож на перезвон хрустальных нитей, натянутых над бездной.

- Из-за этих сказаний я здесь, у меня были лишь они. Да, страшные тени, уродующие отца и старшего брата, - сдержано ответила княжна, пытаясь не выдавать волнение.

В воздухе повисла давящая, звенящая тишина. Девушка ощутила, как холод проник внутрь и добравшись до костей начал по-тихому их “грызть”. Она знала стоящую перед ней женщину лишь как старинную байку, ту кто хранит древний договор.

- Всё ли могли тебе поведать няньки, - женщина медленно покачала головой, - я ведаю, и то, как к женщинам относятся в княжим роду. Поэтому, плату обычно платят мужчины.

Девушка знала, и о той кровавой цене. Ужасная цена ради величия.

- Каждое поколение платит эту цену. Кровь княжеского рода, отданная во благо сохранения власти, - нежелательная грусть прозвучала в голосе княжны.

Хозяйка избы внимательно следила за своей гостьей. Её взгляд скользил по лицу княжны, словно пыталась прочесть в нём то, что та старалась скрыть.