Чудь

- Договор нерушим, - её голос, зазвучал как мед, - и время подходит для новой жертвы.

Княжна дрогнула, но она тут же взяла себя в руки.

- Мой род правит сотни лет. И каждое поколение платит всё более кровавую цену. Где доказательства того, что это плата Вам?

За спиной девушки тихо задрожали деревянные ставни.

- Доказательства? – женщина зловеще рассмеялась, - оглянись, они вокруг тебя. В каждом камне этого дома, в каждом дуновении ветра, в каждом сне, что посетит потомка твоего рода. Ты ведь видела его? Тот сон, где во мраке живет нечто страшное.

Княжна побелела. Сон. Да, он приходил к ней с детства – яркий, жуткий, неотвратимый. Где тьма клубилась как огонь, где она пожирала стены родного дома, где из нее рождалось нечто ужасное.

- Это лишь сон, —прошептала она, но сама не верила в это.

- Нет, - тихо, почти ласково проговорила женщина, — это память. Память, о том, что было, и о том, что будет.

Хозяйка избы взмахнула рукой, и темные камни в её перстнях вспыхнули одновременно, озарив всё вокруг зеленым светом, холодным и пронзительным, как взгляд змеи. Тени взметнулись ввысь, окружив княжну. Они не просто дрожали, они начали обретать знакомые очертания. Повторяя её движения, искаженные, дрожащие – охватили маленькую фигурку в удушающее кольцо.

- Выбор за тобой, - голос женщины звучал откуда-то издалека, хотя она стояла всё так же близко. – Ты можешь уйти пока не поздно. Последний шанс, не заглядывать туда, где таинственная правда может тебя сломать. Забудь всё что видела. Вернись в свой мир, где не будет ни договоров, ни жертв, ни снов. Я дарую тебе забвение. Но тогда твой род падёт, эта та правда, которую ты так хотела знать. Или… - она сделала паузу, и голос зазвучал за спиной княжны, - ты можешь принять свою судьбу. Стань той, кто изменит всё, той кто заключит новый договор и сотворит иное будущее. Даруй мне самую важную вещь, которая тебе ещё не принадлежит.

Княжна закрыла глаза. Перед взором вспыхнули обрывки воспоминаний – яркие, почти болезненно чёткие. Родные лица: улыбка матери, несущая тепло закатного солнца; отец, строгий и величественный, с глазами, полными невысказанной тяжести; братья, от которых не утаишь даже самую маленькую шалость. Стены, которые окружали её с детства – тонувшие в золоте от полуденного солнца, пробивающегося сквозь полузакрытые ставни. Смех, музыка, знакомые голоса, тепло…

А затем – огонь. Всегда огонь, и нечто копошащееся в нем.

Он не пылал яростью, не рвался буйными столбами к небу. Он клубился, словно живое существо, пожирая не только дерево, но и камни, землю и даже воспоминания. В его глубинах копошилось нечто – не фигура, не зверь, а сгусток тьмы, пронизанный сине-зелёными прожилками. Оно шевелилось, растягивало свои теневые щупальца.

Когда она открыла глаза, взгляд её был тверд:

- Расскажи мне всё.

Женщина склонила голову, и в её глазах вновь вспыхнул огонёк – не одобрения, не сочувствия, а чего-то древнего, равнодушного, как сама вечность.

- Ты выбрала, - произнесла она безразлично, - и выбор твой имеет цену.

Тени вокруг княжны застыли, словно безмолвные изваяния. В их безмолвии чувствовалась сила. Безликие очертания начали обретать человеческие лики. Тех, кто давно ушел в небытие, тех чьи глаза, смотрели из глубины веков со старых картин, которые княжна видела каждый день. Предки. Правители. Жертвы.

Их лица менялись, словно волны бурного потока – то юные, то изнеможённые, то искаженные боль, то холодные как зимняя стужа.

- Ты и сама понимаешь, что твой род правит не благодаря мудрости или личной силе, - голос хозяйки избы проникал в сознание, обволакивал разум словно туман. - Он правит, потому что кто-то из твоих предков заключил договор. Договор,

который зародил того, кто живёт по ту сторону снов. Его породила боль и кровь вашего рода. Страх и ненависть погибших питает его столько столетий. Я забираю свою плату, но как понимаешь, не всё достаётся мне.

Княжна сглотнула, ощущая, как ледяной ком в горле не даёт вздохнуть полной грудью.

- Зачем же моему предку понадобилось создавать того, кто будет питаться детьми его рода?

Она догадывалась, что за силой княжества стоит что-то более чем воля её предков. Но, что за договором стоит чудище, которое так сильно пугает её с самого детства, верить совсем не хотелось.

- У всего есть своя цена. Я предупреждала о ней. Никаких тайн между строк и заковырок в договоре. Ничего не утаила, но и сама представить не могла каким сильным станет порождение этого договора. Все боль и злоба должна где-то таиться, накапливаться все эти поколения. Я ведала, к чему все это придет, и полагала, что мне хватит сил это удержать.

Хозяйка избы замялась, и тени вокруг княжны расступились, образуя узкий коридор, в конце которого стояла фигура: облаченный в меха мужчина был высок и статен. В нём ощущалось могущество и благородство. Но, у его ног клубилась тьма и огонь.

- Он стоит у истоков. Твой предок заключивший договор и принесший первую жертву, - буднично продолжила женщина, и её голос словно нож разрезал, полумрак избы, – его облик давно стёрся из памяти. Но дух, который должен поддерживать род всё ещё силен. Он был жаден, тщеславен и самонадеянный. Но, изо всех сил верил, что его кровь станет сильной и род будет править веками.

Княжна сглотнула, ощущая, как ледяной ком не даёт вздохнуть полной грудью. Воздух в избе сгустился и стал тягучим, как смола, и каждый вздох обжигал ноздри, будто она вдыхала пар над кипящим котлом. Девушка хотела вздохнуть полной грудью, но могла лишь издавать тихие хрипы.

Тени обвивались вокруг неё, сочились отовсюду, роились, сбившись в тугой клубок. Их рты открывались в безмолвном крике. Они все тянулись к мужчине, но он, ни разу не обернувшись уходил прочь. Княжна с леденящим душу ужасом понимала, что её предок до последнего, а может, и перейдя грань между жизнью и смертью ни на минуту не жалел о своем выборе.

- Он сделал это ради силы, - не узнавая свой голос произнесла девушка.

Она видела, как поступь предка рушит и так пылающие избы. Как его плащ накрывает селения. А люди, тонущие во мраке, тянут к нему искалеченные руки. Она слышала звон монет, ощущала их тяжесть в своих руках. Чувствовала дыхание разгоряченных лошадей, рвущихся к водопою.

- И он породил силу… - задумчиво произнесла хозяйка избы, — он пришел ко мне, в годы, когда не было княжеств, и людских деревень как таковых не существовало». Пришел во времена серости и преклонений. Когда свет и тьма существовали как единое целое. Он принес в мир краски. Он вырвал солнце из пасти мрака и пепла. Заковал тьму. Но, даровал ей нечто ценное – сердце.

В голове княжны мелькнула догадка. Она все ещё смотрела во мрак пытаясь найти силуэт. Но там были лишь успокоившиеся тени. И кровавая гладь, подступавшая к её ногам.

- Он желал власти и получил её. Считал, что откупится золотом или землями. Хотел перехитрить всех, но сам себя обманул, - девушка попыталась сделать шаг назад, но уперлась в деревянные ставни, - он – даровал тебе души. Каждое поколение отдает частичку себя, чтобы договор держался и креп. Но, теперь чаша переполнена. Я хочу знать больше, расскажи мне всё.

Тени, скрывающие стены избы поплыли дымкой и растаяли, словно их никогда и не было. Комната преобразилась. Пустое пространство заполнили признаки обитания: длинный дубовый стол, на нем громоздились различные травки, фолианты, пузырьки с неопознанным содержимым сиротливо стояли у самого края.

У печки, обнесенной каменной крошкой возвышался резной стул, больше похожий на трон. Женщина, уже сидевшая на нем, внимательно смотрела на княжну. Что с любопытством осматривалась. Уже давно согревшись, и позабыв что стоит совершенно босой, лишь переминалась на поскрипывающих половицах.

- Как я и говорила, пока твой предок не вмешался свет и тьма соблюдали баланс. Но, все стало иначе. Простые смертные увидели лишь улучшение погоды, дичь в лесах, поля, которые каждый год приносят столько урожая, что не съесть за одну зиму. Голод, холод, и лишение ушли в прошлое. Но, не везде так. Там куда не простилась рука вашего князя и его потомков все ещё клубится тьма.

Она сделала паузу, и в тишине прозвучал отдалённый стон – будто ветер пронёсся над заброшенными землями.

- Видишь ли, твоё княжество не первое,где начал пробуждаться хаос. Он дремал веками, затаился, свернулся змеей под княжими палатами – почти незаметный, едва ощутимый в скрипе половиц, в шепоте ветра, который хлопает ставнями. Тот чей образ ты видела во снах, научился за эти века прятаться и выживать, чтобы в один миг поглотить мир.

В сумрачных углах избы зашевелились призрачные силуэты. Это были уже не тени предков, они были неотъемлемой частью избы. Скользили по стенам, то вытягивались в длинные чёрные ленты, то сворачивались в клубки, напоминающие спящих змей. Воздух сгустился, пропитался сыростью и тления – будто сама земля под избой начала источать древний яд.

- Долгое время его присутствие можно было списать на случайности: то ручьи вдруг помутнели, селяне шептались: словно горсть пепла пожевали, а не водицы испили; в деревнях участились случаи, когда муж подымал руку на жену, брат – на брата, а старики вдруг начинали говорить вещи, от которых волосы становились дыбом. На полях появлялись следы словно кто-то полз, в тех бороздах копошились создания, о которых ты слышала лишь в былинах. Добрые молодцы отправлялись на подвиги, хотели уничтожать страшных созданий, как их предки в ваших сказаниях. Но, им не везло, через неделю их находили в лесах, не совсем такими, как прежде. Глаза пустые, речь невнятная, будто кто-то вынул из них душу и вставил внутрь истлевший уголёк. А сама, ты по ночам начала слышать странные шепотки – не человеческие, а словно змеиные, перетекающие из одного звука в другой.

Воздух в избе словно окаменел – каждый вдох давался с усилием, будто приходилось пробиваться сквозь вязкую, почти осязаемую пелену. Он больше не был просто воздух – это была густая субстанция, которую пропитал древний шепот, в ней скользил невысказанный ужас. Сама атмосфера вокруг говорящей хозяйки избы пропиталась страхом, стала тяжёлой, как свинец, и холодной, как зимнее утро.

Воздух пульсировал – сгущался и словно превращаясь в осколки льда, царапал горло, обжигал лёгкие, оставляя после себя привкус тления и затхлости. Мгновение передышки, а затем ледяные щупальца сжимали всё, касаясь самой души.

Княжна пыталась дышать ровнее, но воздух не желал подчиняться. Он издевался, обвивал тело, проникал в ноздри, заползал в души. Делал тьму, о которой говорила хозяйка избы – реалистичней. Словно говоря, что она уже здесь – не снаружи, она уже рядом, внутри избы, тьма в каждом вздохе.

Хозяйка избы, напротив, дышала спокойно, размеренно. Этот удушающий, ядовитый воздух был для неё привычным. Она впитывала его, а не боролась с ним.

Воздух вокруг струился, как вода вокруг камня, не сопротивляясь, не давя, а подчиняясь её воле. Она была частью этой тьмы, её голосом, её воплощением.

Княжна осознавала разницу между ними. Они с двух разных миров, и девушке было необходимо попасть на ту сторону, где сможет, прикоснутся ко тьме, спасая свой род.

- Но это были лишь первые вздохи, первые шевеления во тьме. Лишь недавно – и ты сама это чувствуешь, живущий в хаосе поднял свою голову и начал осваивать ваш мир. Он больше не прячется. Всё началось не вчера и не в вашем княжестве. Договор стал вашей защитой, прочным щитом, повязанном на крови, баланс держался пока чаша не переполнилась. То, что дремало столетиями, пробудилось – его жажда растет, желание поглощать всё и питаться страхами становится сильнее. Только, ваше княжество было не первым. Были другие, кто первыми ощутили дыхание тьмы. Их земли теперь пустыни, их имена забыта, а легенды о них превратились в страшные сказки, которые рассказывают шёпотом у очага. Все чудища о которых ты слышала из сказаний, предшествовали тому монстру, что породил договор. Их побеждали или заключали в оковы, те, кто стал добрыми молодцами в детских сказках. Это же чудище куда сильнее, оно слилось с тьмой, пропиталось хаосом, смогло впитать столько человеческого горя и страданий. Оно стало её сердцем, живым воплощением.

Княжна осознавала разницу между ними. Они те два мира которые не должны соприкасаться, она не должна заходить за ту грань о которой даже думать, не должны обычные люди. Но, ей предстояло шагнуть на ту сторону, где ждала тьма. Стать частью древней клятвы, чьи корни уходят в эпохи, когда сами понятия “добро” и “зло” ещё не обрели очертания.

Договор не знал милосердия – он требовал платы кровью, волей, судьбой. Не спрашивал, готова ли княжна, лишь втягивал в свой вихрь. В её жилах уже текла часть древней клятвы – наследие предка, чья жажда власти перевесила страх перед неизвестным.

Страх не отступил – он сжался в тугой клубок где-то под ребрами, уступая место холодной, почти нечеловеческой ясности. Теперь это не её выбор – это её долг. Лес привел княжну к этой избе. Былины и сказки указывали путь. Сны страшили и вели к неизбежному.

Хозяйка избы кивнула, словно слышала мысли девушки. В её глазах вновь заплясали холодные огоньки – отблески далёких звёзд.

- Договор нельзя аннулировать. Лишь заменить более сильным.

Она замолчала, будто прислушиваясь к чему-то за пределами избы. Воздух вокруг неё заискрился, образуя полупрозрачный круг.

- Я не порождения света или тьмы. Моя участь стоять на грани. Изредка я впускаю в ваш мир тех, кто испытает людей на прочность. Заглянет в глубины душ… То, что породил договор нечто иное. Сильнее и могущественнее. Будут новые жертвы, новый хаос и новая боль. Мир, в котором вы живёте, не сможет избавиться от нанесенных ран. Может лишь немного их заштопать.

Свечи до этого не горевшие, а мирно стоявшие на столе, вспыхнули сине-зеленым пламенем. И в этом свете лицо хозяйки избы стало ещё более нечеловеческим – черты заострились, кожа приобрела более сероватый оттенок.

- Теперь то, что жило по ту сторону снов, станет материальным, и все людские придания и сказки могут обрести плоть. Готова ли ты принести новую жертву? Равную по весу. Завершить круг. Кровь, свяжет старое и новое.

Княжна не отвела взгляд. Она вглядывалась в пустые, словно безлунная ночь глаза, в поисках хоть капли сочувствия. Но видела лишь холод и древнюю мудрость, которая не знала жалости.

- Заключив новый договор, я спасу родных? – её голос слегка дрогнул, но она сдержалась, не давая себе сорваться на крик.

Хозяйка избы покачала головой. В её волосах заиграли призрачные блики, будто в них запутались осколки звёздного света – не яркие, приглушенные, отраженные от поверхности древнего хрусталя. Мерцание холодное и отстранённое, вспыхивало бледно-голубым. Когда женщина вела плечами, свет перетекал по её прядям. Каждый волосок пропитывался тончайшими нитями лунного серебра, которые пробуждались лишь у присутствия древней магии.

Эти отблески не грели – они кололи взгляд, будто осколки запретных знаний. В их мерцании чудилось нечто первозданное – то, что существовало ещё до того, как люди научились давать вещам имена.

Женщина слегка повернула голову, свет перетекал между прядями, переходил в едва уловимый сиреневый оттенок. Княжне чудилось, что те волосы и не волосы вовсе, а нити из иного мира, сплетенные из звездной пыли и лунного света.

-

Тех, кто уже был обещан – нет. Они уже часть договора, и их кровь прольётся. Думаю, ты и сама видела, как за последние годы изменился твой отец, он уже пересек грань. И плата за твое поколение тоже начала изыматься. Их судьбы уже давно переплетены с договором, задолго до твоего рождения. Ты лишь можешь успеть поставить точку. Спасти тех, кто пришел и придёт в этот мир после тебя.

Острая боль, от вновь вонзившихся ногтей в ладони отрезвляла, заставляла ощущать не сказочность происходящего, а вполне реалистичность. Внутри всё клокотало: гнев, отчаяние, горечь. Княжна хотела закричать, потребовать, чтобы найти иной путь, но знала – это бесполезно. Здесь не было места мольбам. Только выбор.

И этот выбор лежал перед ней, как острый клинок, отражающий отблеск света свечей.

В глазах хозяйки избы мерцал такой же недобрый свет – глубокий и равнодушно древний. Её пальцы, медленно скользили по краю стола, вычерчивая невидимые узоры.

- С