– На улице дождь, – неуверенно возразила Фоли.
– Тогда картинную галерею.
– Я уже там была.
– Вам трудно угодить, принцесса!
– Нет, я вовсе не такая капризная… – начала было Фоли, но тут же спохватилась: – Мне трудно угодить? Если это так, то вы уж точно невыносимый человек!
Он слегка кивнул, соглашаясь с вынесенным приговором:
– Все женщины считают мужчин невыносимыми, ведь так?
– Без сомнения, – холодно парировала Фоли.
– Вот так же и мои сестры говорят.
– Ах да, у вас же есть сестры. – Она вспомнила об этом, хотя не могла отделаться от мысли, что у него нет ни родных, ни прошлого.
– Да, две сестры, – продолжал Роберт. – Леди Раймэн живет в Лондоне. Миссис Коук сейчас в Бомбее, но, кажется, собирается вернуться в этом году вместе с детьми. Ее сыну шесть лет – полагаю, он поступит в Итон. – Он помолчал, потом добавил: – Я рад, что Фрэнсис возвращается.
– Вы с ней друзья?
– Друзья? – Роберт нахмурился, будто ее вопрос был в высшей степени дерзким. – Нет, я бы так не сказал. По правде говоря, мы с сестрами почти не поддерживаем отношения.
– Но ведь вы рады, что она возвращается?
– Возвращается с детьми – вот что меня радует. Хорошо, что мать будет вместе с ними. Шестилетний ребенок не должен путешествовать один да потом еще поступать в школу.
– Так я и думала! – воскликнула Фоли. – Значит, детей отправляют одних?
– В некоторых семьях – да, – коротко подтвердил он.
– Бедняжки!
– Так принято в Индии. Мальчики должны поступить в учебное заведение, девочки – обучаться английским манерам. Если жена предпочитает остаться с мужем, то дети поедут в Англию одни или вместе с друзьями и родственниками. Или, как я в свое время, с гувернером.
– А разве нельзя учиться в Индии?
– Нет, – сухо усмехнулся Роберт.
– Вы правы, хорошо, что ваша сестра возвращается. – Фоли перевела взгляд на письменный стол. – А вот я свою маму совсем не помню. Но все время о ней думаю, скучаю по ней. Мне хотелось бы заменить Мелинде мать. Но иногда это так трудно.
– Вы очень добрая, заботливая мама.
– Не думаю, что вы настолько хорошо меня знаете, чтобы утверждать подобное.
– Человек раскрывается в письмах. Во всяком случае, в отношении вас это справедливо.
Фоли ощутила смутное беспокойство – они затронули тему, которую она не имела ни малейшего желания с ним обсуждать.
– Я ее балую. Но она славная девочка, и мне совсем не обязательно быть с ней строгой.
– И вы твердо решили выдать ее замуж за образцового джентльмена.
– Ну конечно. Мы не гонимся за титулами, хотя я считаю, что с ее красотой можно выйти замуж за герцога. Ей вполне подойдет порядочный, хорошо воспитанный джентльмен, в добром здравии, не слишком старый, и я надеюсь, что она непременно найдет того, кто… кто будет испытывать к ней нежные чувства.
Воцарилось долгое молчание. Роберт взял перо со стола и принялся теребить его в руках.
– Вы считаете, что любовь в браке не главное?
– Да, считаю, – ответила Фоли. – Я несколько старомодна в подобных вопросах и не хотела бы, чтобы дочь предавалась романтическим мечтам.
– Совершенно с вами согласен, – промолвил Роберт, потупившись. – Вот я, к примеру, женился по любви. И это превратило мою жизнь в ад.
– Очень жаль, – холодно заметила Фоли. Сердце ее готово было выскочить из груди. – Но ближе к делу. Говоря откровенно, мистер Кэмбурн…
– Роберт, – поправил он ее.
– Ну хорошо, Роберт, – повторила она с едва заметным раздражением. – Так вот, Роберт, нам с мисс Мелиндой пора ехать в Лондон.
– Нет, не пора.
– Прошу прощения? – Фоли удивленно вскинула брови.
– Я опекун мисс Мелинды. Мы только познакомились, и я еще не успел составить свое мнение о ее характере.
– Неужели? В таком случае вам следовало больше времени проводить в ее обществе. Но мы больше не смеем злоупотреблять вашим гостеприимством. Придется вам довольствоваться тем, что есть.
– Вы сказали, что, если я буду присутствовать на обеде, вы останетесь.
– Я сказала, что в этом случае мы не уедем именно сегодня. Но завтра мы должны уехать во что бы то ни стало.
– Нет.
Роберт произнес это спокойным тоном, но пальцы его нервно теребили перо, и он сломал его пополам. Фоли заглянула ему в лицо.
Он нахмурился, на мгновение встретился с ней взглядом – в его серых глазах ясно читалась тревога и почти откровенная враждебность, губы были плотно сжаты.
– Вы не смеете нас удерживать! – воскликнула Фоли.
– Если вы покинете дом, я лишу вас дохода.
Фоли оторопела и уставилась на него во все глаза. Но на лице его не дрогнул ни один мускул – он даже не улыбнулся. Значит, это не шутка.
– Вы не можете так поступить, – еле вымолвила она.
– Еще как могу, – спокойно возразил он.