Шостакович. Маршал советской музыки

© Максименков Л.В., 2025

© ООО «Издательство „Вече“», 2025

Предисловие. Жизнь и смерть в номенклатуре

Композитор, государственный и общественный деятель Дмитрий Дмитриевич Шостакович (ШДД) родился 12 (25) сентября 1906 г. в Петербурге. Русский. Член КПСС. Умер 9 августа 1975 г. в Москве. Так начинаются многие энциклопедические статьи о Шостаковиче. Его жизни и творчеству посвящены горы музыковедческой, культурологической и популярной литературы.

Предлагаемая вниманию читателя краткая биография расскажет об основных вехах политической деятельности великого композитора. Этот мастер был не менее уникальным и выдающимся государственным и общественным действующим лицом ХХ века. Возможно, что без этого измерения и его творчество не достигло бы неоспоримых вершин. Особенно в такой идеологизированной и политизированной стране, какой был Советский Союз. Мы расскажем о восхождении петербургского мальчика, петроградского юноши, ленинградского молодого человека и московского мужа к, казалось бы, недосягаемому трону коронованного маршала советской музыки. Дорога к вершинам кремлевских холмов Третьего Рима была долгой, извилистой и тернистой. Нередко смертельно опасной. Герой ее осилил.

Уникальность опыта этого композитора-коммуниста заключается в том, что созданное им за годы советской власти духовно-материальное богатство после его смерти будет чудесным образом конвертировано в «твердую валюту» «общечеловеческих ценностей» (М. Горбачев). Прежде всего в той части Северного полушария, которая в лице Североатлантического блока (НАТО) на протяжении нескольких десятилетий оставалась главным геополитическим и военным противником Советского Союза. Едва ли не основной мишенью крестового похода против коммунизма были советская литература и искусство, в том числе музыка, и деятели культуры – ее создатели. Предлагаемый краткий очерк политбиографии Шостаковича постарается найти ответ на вопрос: почему Дмитрий Дмитриевич оказался одним из тех немногих «счастливцев», кто вышел из этой битвы победителем, причем по обе стороны бывшей Берлинской стены? На Западе институты власти, премьер-министры, президенты, «идеологические центры противника», частные финансовые воротилы, контролируемые ими фонды и меценаты симфонических оркестров, импресарио, а также музыкальная критика и слушатели, как правило, относились к нему с пиететом.

Опыт и уроки творчества ШДД изучались как при его жизни, так и полстолетия спустя после его кончины. Его личность и в прошлом, и по сей день завораживает внушительную армию его поклонников, соратников, апологетов и критиков, сторонников и противников и даже откровенных врагов. Мы попробуем рассказать о нем с точки зрения политической биографии. Проиллюстрируем отдельные эпизоды и узловые моменты его кремлевского досье. Иногда это личное дело читается как поучительный учебник жизни и пособие по строительству успешной карьеры. Может быть, этим завораживает композитор? Разгадкой секрета своего выживания и триумфа.

Основа этой книги – большей частью неопубликованные архивные материалы о многолетнем становлении сначала попутчика советской власти, затем беспартийного большевика, наконец, коммуниста Шостаковича. Изучены сотни, если не тысячи документов отделов аппарата ЦК КПСС за конец 20-х – конец 80-х годов ХХ века. От рассвета революции и Гражданской войны вплоть до краха КПСС и распада Советского Союза. Просмотрены подготовительные материалы, инициирующие записки, черновики, справки, проекты и варианты постановлений Секретариата и Политбюро/Президиума ЦК КПСС, в которых фигурировал ШДД. Просмотрены документы из Отдела культуры Управления делами Совета народных комиссаров – Совета Министров СССР (советского правительства) и секретариатов председателей совнаркома – глав советского правительства и их заместителей. Автор прочитал стенограммы заседаний пленумов правлений и заседаний секретариатов Союза композиторов СССР и Союза композиторов РСФСР за 1941–1980-е годы и материалов к ним…

Весь этот массив архивно-исторической руды позволил получить если не килограммы, то сотни граммов ценного цветного металла. Он позволил по-новому оценить корпус опубликованных о композиторе документов, которые в подавляющем большинстве иллюстрировали его творческую, а не общественную деятельность. В предлагаемом «кратком курсе» изученное многочисленными коллегами – специалистами, музыковедами и культурологами – как в России, так и за рубежом творчество композитора остается за границей этой политической биографии. При этом автор убежден в том, что не будь Шостакович выдающимся политическим деятелем, то творческая и личная судьба «великого композитора нашего времени» (так он был назван в официальном некрологе от имени ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР после его смерти) сложилась бы совсем по-другому. Если бы вообще сложилась.

Рост профессионального престижа, непререкаемого авторитета, всесоюзного влияния, а затем поистине всемирной славы композитора шел параллельно с накоплением им знаков признания и росту властных полномочий, которыми его постоянно и по нарастающей одаривала коммунистическая партия и Советское государство. Началось это, когда в 1921 г. Народный комиссариат просвещения РСФСР выделил четырнадцатилетнему юноше в числе других избранных представителей культурной элиты молодой Страны Советов продовольственный паек. В этом пайковом «проекте» участвовало советское правительство, о нем знал Ленин. Так что ШДД попал в списки советской номенклатуры еще подростком. Дабы никогда ее не покидать. Он всю жизнь помнил о том первом эпизоде, хотя нередко представлял его помощью «ленинградских» организаций. Нет, не ленинградских. Кремля и опосредованно Ленина.

В 1926 г. ЦК ВКП(б) и тайная полиция ОГПУ дали добро на выезд двадцатилетнего выпускника Петроградской консерватории на конкурс пианистов имени Шопена в Варшаву. Это был первый групповой десант советских музыкатов за границу. Тогда это было равнозначно полету в космос. ШДД попал в номенклатурные списки засекреченной комиссии по выездам при ЦК. Без принадлежности к высшей советской элите или номенклатуре он никогда бы не выезжал в многочисленные командировки за границу, не получил бы пять Сталинских, одну Ленинскую и одну Государственную премию СССР. Его бы не наградили тремя орденами Ленина. Без номенклатурного статуса он никогда бы не стал первым среди деятелей культуры Советской России Героем Социалистического Труда и кавалером золотой медали «Серп и молот». Не говоря уже о депутатстве в верховных советах РСФСР и СССР многих созывов на протяжении без малого тридцати лет (1947–1975).

Устойчивости его положению в пирамиде власти безусловно добавило то, что в июне 1960 г. он навсегда связал свою судьбу с КПСС. Конституция СССР, принятая через два года после смерти композитора, в 1977 г. так определила роль и место Коммунистической партии:

«[…] Статья 6. Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза. КПСС существует для народа и служит народу.

Вооруженная марксистско-ленинским учением, Коммунистическая партия определяет генеральную перспективу развития общества, линию внутренней и внешней политики СССР, руководит великой созидательной деятельностью советского народа, придает планомерный, научно обоснованный характер его борьбе за победу коммунизма.

Все партийные организации действуют в рамках Конституции СССР».

Деятельность Шостаковича – метафора этой конституционной нормы. Он буквально руководил и направлял деятельность Союза композиторов РСФСР, во многом определял работу Ленинградского союза советских композиторов, Оргкомитета, а затем Союза композиторов СССР, его правления и секретариата. Своей деятельностью и творчеством он определял настоящее и перспективу развития советской музыкальной культуры, образования и в первую очередь ее внешнеполитическое измерение.

В связи с этим становится понятным, почему в некрологе на смерть ШДД, подписанном высшим руководством КПСС, он будет назван не только «великим» и «гением», не просто «художником-гражданином», но и «верным сыном коммунистической партии». Можно уточнить: наивернейшим сыном. Он стал великим не вопреки (как считают многие исследователи), а благодаря преданности и службе верой и правдой в течение почти что шести десятилетий партии-государству. За ним всегда стояла мощь Советского государства и ее трех китов: партии, армии и госбезопасности.

Рост котировок акций ШДД на виртуальной кремлевской бирже прослеживается в строках указов о его награждениях, в частотности упоминания его имени на страницах советской печати, в количестве его произведений, исполняемых на правительственных концертах в Большом театре, в том числе в присутствии Сталина, Хрущева, Брежнева и иностранных лидеров. Наконец, в статьях о нем в советских энциклопедиях.

В начале общественно-политической и творческой карьеры Дмитрия Дмитриевича Шостаковича его официальная оценка была лишь относительно благоприятной. В 1932 г. Малая Советская энциклопедия скупо назвала его «современным композитором». Без увязки со Страной Советов дала такую сдержанную характеристику:

«Примыкая в смысле использования новейших средств музык.[ального] оформления к модернистам, не чуждый формальных изощрений, Ш. однако ищет гл. обр. в тематике путей подхода к советской действительности („Посвящение Октябрю“, музыка к постановкам Ленинградского Трама и друг.). Значительны его: симфония фа минор, опера „Нос“ на сюжет повести Гоголя, где особенно ясно проявляется уклон в сторону музыкального сарказма, а также балет „Золотой век“»[1].

Понять из этой краткой справки на «современного композитора», то, что он «ищет главным образом», было нельзя. Его политического лица не видно. В самом начале 1930-х он не был ни большевиком, ни комсомольцем, ни общественником, ни даже профсоюзным активистом, хотя формально состоял в рядах профсоюза деятелей искусств РАБИС. При этом участвовал в патронируемом партией движении ТРАМ – Театров рабочей молодежи. Октябрьская симфония была подарком к 10-летию революции и оплачена из государственного бюджета. Энциклопедия также не зафиксировала того, что ни опера «Нос», ни балет «Золотой век», действие которого проходило на выставке в одной вымышленной капиталистической стране, куда приехала советская футбольная команда, на сцене не задержались и вскоре после премьер были изъяты из обращения. Иными словами, государственные деньги были пострачены впустую. Композитора можно было считать молодым «спецом» – так назвали сформировавшихся при старом режиме профессиональных специалистов на службе пролетарской власти.

Основополагающий при изучении советской истории принцип историзма, конкретики времени и места, а вслед за этим уяснение в их координатах роли, звания, должности и значения конкретного индивидуума объясняет эту сдержанность. Первое издание Советской энциклопедии было подготовлено к печати до апрельского постановления ЦК ВКП(б) 1932 г. Это партийное решение разгромило т. н. пролетарские организации в искусстве и реабилитировало т. н. попутчиков советской власти, к которым, безусловно, принадлежал композитор. После «апреля» отношение к нему со стороны менеджеров советской культуры кардинально изменилось. Из «современного» и «несоветского» (не путать с антисоветским) он в одночасье превратился в советского. В 1933 г. Политбюро ЦК включило ШДД в состав художественного совета по граммофонной записи при Союзном тресте граммофонов, пластинок и иголок Народного комиссариата тяжелой промышленности СССР. Так, возрасте 27 лет композитор впервые попал во внутрисозные реестры кремлевской номенклатуры. Во внешнеполитических он был с двадцати лет, с той памятной поездки на конкурс имени Шопена. Чтобы отныне никогда из этих списков не быть исключенным. В том числе и поэтому в 1933 г. первое издание Большой Советской энциклопедии удостоило его звания «советского композитора». Намного более доброжелательной стала его характеристика:

«ШОСТАКОВИЧ, Дмитрии Дмитриевич (род. 1906), советский композитор. Окончил Ленинградскую гос. Консерваторию по классу композиции у М. Штейнберга. В начале своего творческого пути находился под сильным влиянием современной урбанистической зап. – европейской музыки (в частности, Стравинского и Прокофьева). С 1928—29 в творчестве Ш. наметился решительный перелом в сторону преодоления этих влияний, углубления социальной тематики и реалистического воспроизведения действительности. Характерной чертой творчества Ш., отличающегося ярким мастерством, волевой напряженностью и четкостью конструктивных моментов, является стремление к острому сатирическому гротеску. Наиболее значительные сочинения Ш.: Симфония, симфоническое „Посвящение Октябрю“, оперы: „Нос“ (по Гоголю), „Леди Макбет Мценского уезда“ (по Лескову), балет „Золотой век“, музыка к звуковым фильмам „Одна“, „Златые горы“ и др.»[2].

Здесь уже отчетливо просматривается политическое лицо молодого композитора. Ключ – в слове «перелом». Ведь сталинская революция сверху получила название «Великого перелома». Эстетика «переломленного» композитора отождествляется с режимом («социальная тематика и реалистическое воспроизведение действительности»). При этом отмечены противоречия и борьба двух линий в его творчестве. Эта дихотомия останется константой при оценке творчества композитора. Но при каждом кризисе и крутом повороте советское, большевистское, ленинско-сталинское будет выходить победителем. Хотя уже тогда, в начале 1930-х, то, как примирить «стремление к острому сатирическому гротеску» с «Посвящением Октябрю» (Великой Октябрьской социалистической революции) и особенно с музыкой советского кинематографа, который находился под постоянным пристальным контролем Политбюро и лично Сталина, было непонятно. Маневренное поле для противоположных, а подчас и взаимоисключающих интерпретаций существовало с самого начала творчества композитора. Но не в его политической деятельности. «Кесарю кесарево».

Затем в советском энциклопедическом хозяйстве наступил многолетний перерыв. Большая чистка и ежовщина стали катастрофой для советской биографической отрасли, в первую очередь для энциклопедий. Ее персонажи исчезали из поля зрения сначала десятками, потом сотнями, наконец, тысячами. Целые страницы в энциклопедиях 1930-х густо замазывались черной тушью. Затем наступила Великая Отечественная война. В период с 1932 по 1945 г. ШДД из просто «советского» де-факто превратился в «беспартийного большевика». Был избран депутатом сначала районного совета в Ленинграде (орган государственной власти муниципального уровня), а затем депутатом городского совета во второй столице. Стал кавалером ордена Трудового Красного Знамени (второго в советской наградной иерархии), дважды лауреатом Сталинской премии 1-й степени, членом созданного под эгидой тайной полиции Всеславянского комитета СССР (своеобразного славянского политбюро для будущей восточноевропейской республики Советов). Расцвела его преподавательская деятельность на посту исполняющего обязанности (1937) и профессора (1939) Ленинградской государственной консерватории, а затем, после окончательного переезда в Москву (в 1943 г.), – и профессора Московской консерватории (1943). Он член Президиума Оргкомитета Союза советских композиторов с момента его организации по воле сталинского Политбюро. Он превратился едва ли не в главного автора-композитора созданного в сентябре 1939 г. наркомом внутренних дел, генеральным комиссаром государственной безопасности Л.П. Берией уникального по созвездию звезд коллектива ансамбля песни и пляски Дома культуры НКВД.

Неудивительно, что после окончания войны второе издание Малой Советской энциклопедии называет нашего героя «выдающимся русским советским композитором», а также «одним из любимейших композиторов Европы и Америки»[3].

В 1954 г. в полуэнциклопедическом альбоме «Советские композиторы лауреаты Сталинских премий» ШДД был удостоен такой квалификации: «Один из наиболее выдающихся советских композиторов и деятелей советской музыкальной культуры». На лацкане его пиджака красовались пять знаков Сталинских премий. Первенство он уступал только покойному С.С. Прокофьеву – лауреату шести премий. Для сравнения: Сергей Сергеевич в этом альбоме оказался «крупнейшим представителем старшего поколения советских музыкальных деятелей». Их современник А.И. Хачатурян удостоился еще более скромного определения («Один из наиболее талантливых и творчески активных композиторов»). Генеральный секретарь ССК СССР Т.Н.Хренников был назван всего лишь «композитором, пианистом и музыкальным деятелем». Эти котировки ШДД стали его наивысшим показателем за трехлетие между кончиной Сталина (март 1953 г.) и ХХ съездом КПСС (феврале 1956 г.)[4].

В 1957 г. Большая Советская энциклопедия вновь называет его «выдающимся советским композитором» (без этнонима «русский»), «одним из крупнейших композиторов современности», «видным общественным деятелем». Разоблачения Хрущева, прозвучавшие в докладе «О культе личности Сталина и его последствиях», косвенно и анонимно затронули и ШДД. Прежде всего его музыку к главным сталинским культовым кинобоевикам («Падение Берлина» и «Незабываемый 1919-й год» Михаила Чиаурели). Но он формально не состоял в рядах КПСС и не подлежал партийным санкциям. Все претензии остались кулуарными, анонимными, на уровне «есть мнение» и слухов. Да и доклад Хрущева оказался воистину «секретным». В СССР его опубликуют только 33 года спустя, при М.С. Горбачеве[5].

Cледующим по очереди замером акций композитора на бирже стала небольшая заметка о его творчестве в кратком Энциклопедическом музыкальном словаре (1959). Здесь он назван лишь «композитором и общественным деятелем» и «одним из наиболее крупных композиторов современности»: «Для творчества Ш., особенно симф., характерно стремление к воплощению глубоких, жизненно-значительных идейных концепций, острых, нередко трагедийных конфликтов, сложного мира человеческих переживаний. Среди его симфоний выделяются 1-я, 5-я, 7-я и 11-я (за 11-ю – Л.[енинская п.[ремия] 1958)»[6]. Подобная относительно сдержанная характеристика музыкального творчества «общественного деятеля» объясняется тем, что главным редактором музыкальной редакции издательства работал по совместительству Г.В. Келдыш. Бывший руководитель пролетарской организации РАПМ, Георгий Всеволодович без особого пиетета и придыхания относился к нашему герою, характеристики которого современниками очень часто сопротивлялись официальным установкам. Келдыш был не одинок. Зигзаги политической деятельности композитора нередко граничили с оппортунизмом, двурушничеством и беспринципностью. Поэтому в случае с Шостаковичем средство передачи информации о нем нередко окрашивало содержание сказанного или написанного.

Апологеты и скептики подвергали информацию цензуре, лакировке, а нередко и мифическому переосмыслению и шифровке. Окрашивали сказанное и написанное в характерные субъективные краски. Поэтому такой разнобой в воспоминаниях и свидетельствах современников о ШДД. Основой для настороженности нередко были факты, известная современникам кулуарная информация, репутации, но также и слухи, а нередко и сплетни. Отрицательное улетучилось во времени. Большая часть этих устных преданий, мифов и легенд ушла в прошлое вместе с их носителями и источниками информациями. Зато осталась агиография, а вместе с ней и большая методологическая проблема. Устное мифотворчество со многими восклицательными знаками, даже зафиксированное на бумаге и изданное в солидных издательствах, документальной и историко-архивной проверке не подлежит. Поэтому в предлагаемой краткой биографии эти источники не используются. Автор не опровергает, но и не подтверждает гигабайты информации и мемуарной литературы. К тому же многие отечественные архивы и коллекции в них продолжают оставаться на закрытом хранении. Подчас даже открытая по закону их часть также подвергается цензуре и ограничениям к доступу. Нередко под надуманными, хотя и «легальными» предлогами. Например, заботой о защите «личной информации» и «личной тайны». Сюда попадают бесчисленные биографические параметры и критерии, например заработки композиторов. Хотя какие могут быть тайны. Газета «Правда» сообщала, что Сталинская премия 1-й степени равна ста тысячам рублей, а 2-й – пятидесяти.

В чем проявлась номенклатурность ШДД в сугубо профессиональной, композиторской среде? В том, что в годы войны он работал председателем местного Союза композиторов в Куйбышеве – военной запасной столице Советского государства. В 1944 г. был кооптирован в состав Президиума Оргкомитета ССК – своеобразного суперполитбюро композиторского союза. В Оргкомитете он состоял с 1939 г. На волне всемирно известного ждановского постановления ЦК ВКП(б) «Об опере „Великая дружба“ В. Мурадели» он не будет переизбран ни в Правление, ни в Секретариат композиторского союза. Хотя уже в 1950–1951 гг. на самом высоком уровне в Кремле будут предприняты попытки вернуть его в Секретариат. Секретарем правления СК, ответственным за международные связи, – своеобразным министром иностранных дел СК – он станет в 1957 г. Поможет ли это пропаганде за рубежом его собственной музыки? Разумеется, да.

В апреле 1960 г. состоится учредительный съезд Союза композиторов РСФСР (Российской Федерации, или, как тогда говорили, Советской России). В адрес аппарата ЦК КПСС, на Старую площадь, в главный отдел кадров огромной сверхдержавы полетит бюрократическая бумага: «Союз композиторов РСФСР представил на утверждение Бюро ЦК КПСС по РСФСР решение 1-го пленума Правления союза об избрании руководящих органов Союза композиторов РСФСР. Пленум создал секретариат союза в составе 15 человек. Первым секретарем Союза композиторов РСФСР избран Д.Д. Шостакович». Краткая справка о первом секретаря мало чем отличалась от всем доступной и известной, в том числе по советским энциклопедиям, информации. Отличие было в одном. В этом секретном документы он был назван «крупнейшим и авторитетнейшим композитором нашего времени»[7]. Еще одна высота была взята. До «великого» и «гения» оставался один шаг. Он займет последние 15 лет жизни.

Не позднее 22 июня 1960 г. Шостакович подал официальное заявление о вступлении в ряды КПСС. Он будет полнокровным кадровым членом Коммунистической партии Советского Союза. Сначала ему была выдана кандидатская карточка за № 3246668. Затем решением Свердловского райкома КПСС г. Москвы от 20 сентября 1961 г. был выписан партийный билет образца 1954 г. за № 09798346. Строка о партийности в его кремлевском «Личном деле на работника, поставленного на персональный учет» отныне станет главной. Она определит его жизнь и деятельность в настоящем и будущем и особым светом окрасит прошлое. Ведь все эти годы он шел в партию. Членство в КПСС станет важным фактором в его посмертном бытии. В советской практике оно регулировалось ритуалом под названием «увековечение памяти». Партийный билет даст композитору большую свободу для маневра. Как ни парадоксально, он станет еще более независим в творчестве.

Критиковать члена номенклатуры, депутата Верховного Совета СССР, первого секретаря Союза композиторов было попросту опасно. Именно в эти годы он создаст свои последние симфонии, в том числе всемирно известную № 13 («Бабий Яр»), оплаченную Министерством культуры РСФСР. Он напишет шедевры камерной музыки. Все до последней ноты будет оплачено из государственного бюджета. В то же время партийная дисциплина даст ему моральное алиби не участвовать в общественных демаршах фрондирующей интеллигенции, будь то протесты против ползучей десталинизации или робкие возгласы в защиту диссидентов, Александра Солженицына или академика Андрея Сахарова. Ведь он же принес присягу на верность партии. Наоборот, он, как и годы Большой чистки и зрелого сталинизма, по-прежнему будет дежурно ставить свои подписи под письмами протеста в кампаниях, организованных Отделом пропаганды ЦК КПСС.

О некрологе ЦК и правительства, в котором он назван «великим» и «верным сыном Коммунистической партии», уже сказано. После смерти композитора в 3-м издании Большой Советской энциклопедии в духе этого партийного документа его творчество будет справедливо признано «одной из вершин музыкального искусства 20 века»[8].

Жизнь, а главное, смерть в номенклатуре, при исполнении обязанностей сделала Шостаковича синонимом советской власти, одним из ее столпов и институтов в области культуры и искусства. Слышится ропот возмущенных голосов: «Шостакович и номенклатура». Отвечаю. Его принадлежность к номенклатуре неоспорима. Она подтверждается сотнями архивных документов из архивов ЦК партии и правительства. Это – секрет Полишинеля. Особенность казуса Шостаковича в другом. Он оставался в обойме при Ленине, Сталине, Берии, Маленкове, Хрущеве и Брежневе. В чем же его отличие от столь критикуемого Т.Н. Хренникова, который проработал на посту генерального (первого) секретаря СК СССР с 1948 по 1991 г.? В том, что личное дело Шостаковича намного весомее, красочнее, драматичнее и интереснее.