Контракт на отцовство
Интернет тут же выдал десятки ссылок: сухие статьи о компании, деловые интервью, фотографии с бизнес-форумов и точный адрес центрального офиса. С экрана монитора на Алину смотрел чужой, строгий и пугающе успешный человек — отец ее ребенка. Найти номер петербургской приемной оказалось делом двух минут.
В это же самое время на верхнем этаже панорамного бизнес-центра из стекла и бетона атмосфера была тяжелой и грозовой. Утро Марка началось с пульсирующей боли в висках. Вчерашние изматывающие переговоры, к которым его команда готовилась полгода, с треском провалились — партнеры намертво уперлись в ключевых вопросах. Выгодный контракт рухнул, похоронив под собой колоссальные деньги, месяцы работы и часть деловой репутации.
Марк был взвинчен до предела. Подчиненные кожей чувствовали его настроение и передвигались по коридорам почти бесшумно, лишь бы не попасться боссу на глаза. Он стоял у окна, бездумно глядя на утренние пробки, когда на столе пискнул аппарат внутренней связи.
— Марк Анатольевич, — голос секретарши звучал робко, она явно боялась попасть под горячую руку. — Простите, что отвлекаю... Тут на линии девушка. Настаивает, что это вопрос первостепенной личной важности. Представилась Алиной.
Марк закрыл глаза и до боли стиснул челюсти. Только не это. Только не сейчас.
— Соедини.
Он снял трубку, даже не пытаясь скрыть глухое раздражение: — Слушаю.
— Марк... — голос Алины дрогнул. Услышав его жесткий баритон, она на секунду забыла все слова, которые репетировала полночи. — Прости, что звоню в офис. Твой телефон выключен... Марк…
Повисла мучительная пауза.
— Я беременна, Марк.
Мертвая тишина. Марк нахмурился. Беременна? В его измученном стрессом, недосыпом и финансовыми потерями мозгу эта фраза прозвучала как откровенное, изощренное издевательство.
Этого просто не могло быть. Они предохранялись. Каждый раз, без исключений. Какова вероятность ошибки? Доли процента. В голове прагматика тут же сложился пазл, но картинка получилась кривой и уродливой. Она звонит именно сегодня. Спустя месяц после того, как он прямо заявил, что отказывается играть в романтику.
— Беременна? — его голос хлестнул кнутом. Накопившееся напряжение наконец-то нашло выход, и Марка сорвало. — Ты издеваешься? Или просто нагло врешь мне прямо сейчас?
— Марк, что ты… нет, я бы не стала… я вчера сделала тест! — Алина задохнулась от его тона, инстинктивно вжимаясь спиной в стену.
— Мы всегда предохранялись, Алина! Всегда! — рявкнул он в трубку. — И надо же, какое потрясающее совпадение: стоило мне расставить границы, как ты сначала отыгрываешь оскорбленную невинность, а потом вдруг объявляешь о беременности!
— Ты думаешь, я бы стала врать о таком?!
— Послушай меня внимательно, — он чеканил слова, уже почти себя не контролируя. — Если ты решила, что этим заезженным трюком затащишь меня в ЗАГС, то сильно просчиталась. Я не женюсь. Ни на тебе, ни на ком-либо еще. Можешь даже не тратить время на эти дешевые драмы.
На другом конце провода стало тихо. А потом Алина едва слышно выдохнула:
— Марк... это же твой ребенок...
Слезы бессилия обожгли щеки, пальцы до побеления сжали пластик телефона.
— Окей. Допустим, это правда, — ледяным тоном отрезал Марк. Он говорил так, словно обсуждал штрафные санкции в договоре.
— Хочешь доказать, что он мой? Без проблем. Сделаем официальный ДНК-тест. Если отцовство подтвердится, я буду платить алименты в размере, установленном законом. Если ребенок не мой — на этом разговор закончен.
Он сделал жесткую паузу и добил:
— И больше не звони мне в офис по таким вопросам. Все дальнейшие разговоры будем вести только после подтверждения беременности и установления отцовства. Тебе ясно?
В трубке раздался сдавленный всхлип. Марк не дрогнул и нажал кнопку отбоя. Сбросив вызов, он тяжело оперся руками о стол и посмотрел на замолкший аппарат.
Не может быть. Слишком многое не сходилось. И всё же где-то глубоко внутри шелохнулось липкое, неприятное сомнение. Рука потянулась к мобильнику.
Марк стиснул зубы и с силой потер переносицу. Нет. Он не будет думать об этом. Не сейчас. У него сорванный контракт, взбешенный совет директоров и компания, которую нужно срочно вытаскивать из вчерашней катастрофы. Он решительно убрал мобильный во внутренний карман пиджака. Разберемся с этим позже. Если этот ребенок вообще существует.
Короткие гудки острыми иглами ударили по барабанным перепонкам. Алина медленно, словно во сне, отняла телефон от уха.
«Нагло врешь». «Не женюсь». «Тест ДНК».
Каждое его слово эхом отдавалось в пустой комнате, выжигая всё живое, что еще оставалось внутри нее. Иллюзии кончились. Больше не было спасительных оправданий про его занятость или усталость. Мужчина, в которого она была так отчаянно и светло влюблена, только что размазал ее чувства по стенке, обвинив в самой грязной лжи.
Алина положила телефон на кровать. Несколько секунд сидела неподвижно, глядя в одну точку. Потом медленно вытерла ладонью мокрые щеки. Дыхание выровнялось. Страх никуда не делся. Ребенок никуда не делся. Будущее по-прежнему оставалось огромной черной дырой, в которую она понятия не имела, как смотреть. Но кое-что изменилось. Где-то глубоко внутри, там, где еще несколько минут назад жила ее привязанность к Марку, боль будто обожгла всё до основания. Она не исчезла. Наоборот, стала настолько острой, что больше не могла существовать в прежнем виде.
Алина закрыла глаза. Впервые с момента, когда увидела на тесте две полоски, подумала не о том, что будет делать Марк, а о том, что будет делать она. Алина взяла телефон, открыла контакты и несколько секунд смотрела на имя «Марк». На эти глупые сердечки рядом с его именем. А потом просто нажала «Удалить». Пальцы больше не дрожали. В ту минуту она еще не знала, как справится с беременностью, учебой, деньгами и всем тем, что теперь свалилось на нее разом.
Но одно знала совершенно точно. Больше она никогда не позволит этому мужчине решать, сколько стоит ее достоинство. Сердце, которое еще утром надеялось на него, теперь было закрыто.
Глава 6. Точка невозврата
Решение созрело к утру. Можно было подумать, что это порыв отчаяния, но всё было гораздо проще: за эту ночь безысходность просто выдавила из нее все остальные чувства. Утром Алина долго стояла перед зеркалом, глядя на собственное бледное после бессонной ночи отражение, и наконец заставила себя произнести вслух то, от чего до сих пор хотелось закрыть уши: Марку этот ребенок не нужен, а она сама не справится.
Всего несколько недель назад у нее был четкий, выверенный план. Четвертый курс, красный диплом, первые серьезные шаги в профессии, самостоятельная жизнь, которую она собиралась построить без чьей-либо помощи. Она привыкла рассчитывать только на себя и точно знала, куда идет. Теперь достаточно было одного слова «ребенок», чтобы вся эта тщательно выстроенная конструкция рассыпалась. Младенец на руках означал академический отпуск, деньги, которых у нее не было, зависимость от других людей и необходимость поставить крест на всем, ради чего она столько лет работала. Нет, она не может на это пойти. Она просто не потянет.
Районная женская консультация встретила ее запахом дешевого антисептика, старого линолеума и чего-то еще, неуловимого, что, казалось, состояло из чужой тревоги и усталости. Алина взяла талон и села на жесткую банкетку возле кабинета гинеколога, крепко сцепив пальцы на коленях. Она пришла сюда, чтобы записаться на прерывание. Срок еще не большой, проблем быть не должно.
Рядом сидела женщина лет тридцати пяти. Дорогая кожаная сумка лежала у нее на коленях, пальцы машинально перебирали ремешок, а воспаленные глаза смотрели в одну точку на противоположной стене. Когда из неплотно закрытого окна потянуло холодным сквозняком и Алина невольно поежилась, женщина заметила это и слабо улыбнулась.
— Холодно здесь, — тихо сказала она.
— Да, — так же тихо ответила Алина.
На этом разговор мог закончиться, но в больничных коридорах люди почему-то легче переходят от ничего не значащих фраз к тому, о чем обычно молчат с близкими. Сначала они обменялись несколькими словами о погоде, потом женщина вдруг посмотрела на закрытую дверь кабинета и без всякой радости усмехнулась.
— Пятый год сюда хожу, почти как на работу.
Алина повернула голову.
— Зачем?
Женщина пожала плечами и безэмоционально ответила:
— Бесплодие. Врачи уже руками разводят, говорят шансов почти нет. — Она на несколько секунд замолчала, разглядывая собственные руки, а потом продолжила, словно рассказывала эту историю уже не впервые: — А ведь сама виновата. В девятнадцать залетела. Сидела примерно вот так же, ждала приема и думала: «Ну куда мне ребенок?» Учеба, ветер в голове, парень сбежал. Казалось, что жизнь закончится, если рожу. Сделала аборт.
Алина почувствовала, как пальцы сами собой сильнее сжались на коленях.
— Потом вышла замуж. Дом купили. Деньги появились. Всё вроде есть. Только детей нет. — Женщина усмехнулась, но улыбка тут же погасла. — Теперь врачи говорят, что уже ничего не исправить. — Она снова посмотрела на дверь кабинета. — За всё в этой жизни приходится платить.
Фраза повисла между ними, слишком тяжелая для такого тихого коридора.
Алина отвернулась к окну. За стеклом серел двор, по мокрому асфальту медленно ползли машины. Внутри нее только что с грохотом рухнуло то, что еще утром казалось железной логикой.
Учеба. Деньги. Карьера. Слишком рано. Она ведь именно этим и оправдывала свое решение.
Но ребенок не знал ни о ее планах, ни о Марке, ни о том, что его отец оказался человеком, способным одним звонком заставить ее почувствовать себя жалкой лгуньей. Он вообще ни в чем не был виноват.
Алина резко поднялась.
— Извините.
Женщина удивленно посмотрела на нее, но ничего не спросила. Алина отошла в конец коридора, туда, где возле окна никого не было, достала телефон и несколько секунд смотрела на экран. Открыла контакты, нашла имя матери. Потом нажала вызов.
Мама выслушала ее сбивчивый рассказ удивительно спокойно. Не было ни криков, ни причитаний, ни попытки немедленно решить всё за нее. Когда Алина закончила, в трубке несколько секунд стояла тишина.
— Алина, давай смотреть на вещи трезво, — наконец сказала мать. Голос был спокойным, почти деловым. — Я тебя на ноги поставила. Сейчас у меня своя жизнь, новый муж, свои планы.
Алина молчала, прижав телефон к уху.
— Деньгами, конечно, помогу. На первое время переведу сколько смогу, чтобы ты не осталась без средств. Но много обещать не буду. И сразу скажу: переезжать ко мне с младенцем не стоит. Сама знаешь, квартира у нас не рассчитана на столько человек, да и сама понимаешь...
— Понимаю, мам.
— Я не бросаю тебя, Алина.
— Я знаю… Спасибо, мам, — сказала она и нажала отбой.
Несколько секунд Алина просто стояла, глядя на погасший экран, потом подняла глаза на окно. За стеклом была серая, мокрая, равнодушная Москва. Люди торопились по своим делам, машины шли плотным потоком, кто-то прикрывал голову папкой от дождя. Город жил своей жизнью, совершенно не замечая, что для одной двадцатилетней девушки несколько минут назад привычное будущее перестало существовать.
— Логинова! — голос медсестры заставил ее вздрогнуть. — Логинова! Ваша очередь. Заходите.
Алина медленно обернулась. Дверь кабинета была приоткрыта. За ней виднелся белый стол, стопка медицинских карт. Обычная дверь. Обычный кабинет. Всего один шаг и решение, которое еще утром казалось единственным возможным, станет реальностью.
Она подошла ближе. Еще шаг. Пальцы легли на прохладную металлическую ручку. И вдруг Алина замерла. Ее свободная рука сама, почти бессознательно, опустилась на живот. Пока еще совершенно плоский, ничем не выдающий того, что внутри уже зародилась другая жизнь.
Апрель.
Она быстро пересчитала месяцы. В апреле четвертый курс будет подходить к концу. Экзамены можно попробовать сдать досрочно. С преподавателями придется договариваться, но она договорится. Диплом она напишет. Мозгов хватит. Деньги? Найдет подработку. Возьмет больше заказов. Придется экономить, значит, будет экономить. Жилье? Что-нибудь придумает.
Страх никуда не делся. Он по-прежнему стоял внутри тяжелым комом, только теперь впервые за последние сутки рядом с ним появилось что-то еще — маленькое чувство, похожее на упрямую злость.
Я справлюсь.
Алина медленно отпустила дверную ручку. Она развернулась и пошла обратно по коридору.
Я найду способ справиться.
На улице ее встретил почти осенний дождь. Алина подняла воротник легкой ветровки и быстро пошла вперед, не оглядываясь на здание женской консультации.
Через несколько дней корпоративный шторм немного улегся. Сорванный контракт по-прежнему висел над компанией тяжелым облаком, но Марку удалось закрыть самые опасные бреши. Он провел несколько встреч, перераспределил ресурсы, заставил юристов и финансовый отдел работать почти круглосуточно и наконец получил возможность на несколько минут остаться один.
Он сидел в кабинете, откинувшись в кожаном кресле, когда неожиданно вспомнил тот утренний разговор с Алиной. Марк поморщился. Он сорвался. Это было очевидно даже ему самому. Стресс, бессонная ночь, провал переговоров — всё это объясняло вспышку, но не оправдывало ее. Он сказал лишнего.
Марк взял телефон. Нужно было позвонить Алине и поговорить спокойно, без эмоций и взаимных обвинений. Если беременность действительно есть, он разберется. Найдет хорошую частную клинику в Москве, оплатит обследования, необходимые процедуры и дальнейшие расходы. Он не собирался уклоняться от ответственности.
Но прежде, чем набрать номер, он поймал себя на мысли, что за последние два дня уже второй раз ищет скрытый мотив там, где, возможно, его вовсе не было. Вчера на переговорах он до последнего был уверен, что партнеры блефуют, тянут время, разыгрывают спектакль ради более выгодных условий. Оказалось, что нет. Они действительно уходили. Просто ушли, без всякой игры. Его чутье, которым он привык гордиться, впервые за долгое время дало осечку, и это до сих пор царапало сильнее, чем сама сорванная сделка. Марк сжал кулаки. Он ненавидел это состояние, когда переставал доверять собственной способности читать людей. Именно поэтому звонок Алины, раздавшийся в самый разгар катастрофы, засел в нем занозой. Слишком точное попадание в момент, когда он был уязвим и меньше всего способен трезво соображать.
Он набрал ее номер. Длинный гудок и резкий сброс. Марк нахмурился и перезвонил. Снова сброс. На третий раз трубку никто не взял.
Он медленно опустил телефон на стол и откинулся в кресле. Внутри снова включился привычный холодный механизм, который помогал ему принимать решения, когда эмоции только мешали.
Боится разговора? Или всё-таки боится того самого ДНК-теста? Марк посмотрел на экран телефона, где высвечивалось ее имя. Картина складывалась слишком легко. Она объявила о беременности именно после того, как он поставил жесткие границы. Он потребовал подтверждения и теперь она не отвечает. Значит, испугалась.
Он почувствовал неприятное, но почти успокаивающее облегчение. Если это была манипуляция, всё становилось просто. Не нужно ничего выяснять, не нужно возвращаться к отношениям, которые он уже считал законченными.
— Ну и черт с тобой, — тихо произнес Марк. Он перевернул телефон экраном вниз и снова взялся за документы. Вопрос был закрыт.
В Москве в это же время Алина смотрела на экран собственного телефона, который раз за разом проигрывал мелодию входящего звонка. Номер был удален, но эти цифры она помнила наизусть. Она видела вызовы Марка, но каждый раз нажимала на сброс.
Ей больше не хотелось знать, зачем он звонит. Извиниться? Предложить деньги? Записать в клинику? Проверить, действительно ли существует ребенок, которого он уже успел назвать ложью? Это больше не имело значения. Она смотрела на экран несколько секунд, а потом заблокировала номер. Марк сам сделал свой выбор в тот момент, когда назвал ее лгуньей. Теперь выбор сделала она.
Глава 7. Закаленная сталь. Спустя шесть лет
Будильник на телефоне завибрировал ровно в шесть утра. Алина выключила его с первого раза. Сработала привычка, выработанная годами. У нее никогда не было времени на «еще пять минуточек», никаких «потягушек» в теплой постели. Она откинула одеяло, спустила ноги на прохладный ламинат и шагнула в новый день.
Спустя пятнадцать минут, приняв контрастный душ и собрав волосы в тугой узел на затылке, она уже стояла на кухне своей небольшой, но уютной двухкомнатной квартиры в спальном районе столицы. Кофемашина тихо гудела, перемалывая зерна. Алина скользила взглядом по рабочим чатам в телефоне, одновременно доставая из холодильника йогурт и фрукты.
Она давно перестала быть той напуганной, наивной студенткой, которая еще шесть лет назад не знала, что ждет ее в будущем. В свои двадцать шесть лет Алина Логинова была ведущим специалистом в крупной IT-компании, женщиной с железной хваткой и матерью пятилетней Софии Марковны Логиновой.
Когда пять лет назад она оформляла свидетельство о рождении в ЗАГСе, она даже не задумывалась над отчеством для дочери. В графе «отец» стоял прочерк, но выдумывать чужое имя Алина не стала. Она не считала себя ни виноватой, ни уязвленной, чтобы прятаться за придуманным именем. Марк был отцом этой девочки, даже если сам об этом не знал и не желал знать. К тому же, глядя на вещи с холодным прагматизмом, Алина иногда честно признавалась самой себе: если бы не те безжалостные слова, брошенные им в телефонную трубку, она бы никогда не стала такой сильной. Марк выковал из нее сталь. Своего рода жизненная интерпретация фильма «Москва слезам не верит». И это отчество было ее личным, молчаливым напоминанием о самом жестоком, но самом важном уроке в жизни.
— Соня, подъем, — негромко позвала она, заходя в детскую.
На кровати завозился комок из одеяла, и из-под него показалась темноволосая макушка. София открыла глаза, поразительно знакомые, серо-зеленые, с тем самым умным, цепким прищуром, от которого у Алины иногда до сих пор замирало сердце. Девочка была развита не по годам, схватывала всё на лету и уже сейчас могла аргументированно спорить с воспитателями в садике.
— Мам, а мы сегодня на машине поедем или на метро? — сонно спросила Соня, послушно сползая с кровати и топая в ванную.
— На машине. У меня сегодня важная встреча в офисе, не хочу толкаться в толпе, — Алина мягко улыбнулась дочери, доставая из шкафа приготовленные с вечера вещи.
Пока София умывалась и завтракала, Алина машинально проверяла, всё ли лежит в ее сумке. Взгляд скользнул по стеллажу, где среди книг стоял в рамке красный диплом МГУ.
Когда-то казалось, что ребенок поставит крест на ее образовании, но судьба распорядилась иначе, причем весьма парадоксальным образом. Алина родила в апреле 2020 года. А за месяц до этого грянул локдаун. Мир закрылся на карантин, университеты экстренно перешли на удаленку. То, что должно было стать для нее катастрофой, оказалось спасением. Государственные экзамены и саму защиту диплома Алина сдавала по видеосвязи, пока в соседней комнате спала новорожденная дочь. Все сложилось самым наилучшим образом для Алины. Хотя коронавирусом она болела, как и многие, благо в самой легкой форме.
На деньги, которые мама перевела «на первое время», Алина сняла крошечную, но чистую однушку на окраине и купила мощный ноутбук. Она умела писать код, четыре года в МГУ прошли не зря. С ее мозгами, системным мышлением и красным дипломом лучшего вуза страны это был единственный шанс выжить, не выходя из дома.
И она выжила. Брала на фрилансе мелкие заказы на разработку, сутками сидела за монитором, пока Соня спала, пила литры крепкого чая и сдавала проекты строго в дедлайн. Первые два года слились в один бесконечный день сурка: пеленки, зубы, код, правки заказчиков, колики, новые заказы, болезненная лактация. Было тяжело, порой невыносимо. Особенно в те ночи, когда у дочери подскакивала температура под сорок, скорая задерживалась, а Алина, баюкая на руках горячего, обмякшего ребенка, ходила из угла в угол крошечной кухни, вполголоса считая вслух, просто чтобы не молчать, просто чтобы Соня слышала ее голос. «Десять… одиннадцать… двенадцать…». Она до боли кусала губы, остро осознавая свое абсолютное одиночество. Никто не мог сменить ее в эту смену, никто не приезжал среди ночи, чтобы сказать: «Дай мне ребенка, поспи хоть час».
В 2023 году ее портфолио заметила крупная столичная IT-фирма. Алину пригласили в штат, сначала на скромную должность, но ее целеустремленность, помноженная на привычку работать на износ, быстро сделала свое дело. Карьера пошла в гору, появились стабильные, серьезные деньги. В том же году Алина оформила ипотеку на эту «двушку», сделала там ремонт под себя и купила подержанную, но надежную иномарку, благо права она успела получить еще на первом курсе. Соня пошла в хороший частный сад, а для ночных форс-мажоров и командировок появилась тетя Ира, одинокая соседка по площадке, которая быстро научилась варить Сонину любимую овсянку с бананом и которой Алина, кажется, доверяла больше, чем себе в четыре утра после бессонной ночи.
За короткое время Алина стала довольно успешной, но при этом абсолютно закрытой. Несколько раз она пыталась ходить на свидания, скорее для галочки, чтобы доказать себе, что она нормальная, живая женщина. Как-то даже пыталась строить отношения, заводила романы. Но все попытки и интрижки быстро сходили на нет. Мужчины ломались о ее занятость, о ее нежелание подстраиваться, а та холодная решимость, которая всегда появлялась в ее глазах, стоило кому-то попытаться нарушить ее личные границы, отталкивала их уже насовсем. Один как-то прямо сказал ей: «С тобой невозможно, ты как будто всегда готовишься к обороне». Она тогда не стала спорить, ведь отчасти это была правда. После того, как она обожглась с одним, другие уже не вызывали доверия. И никто из них не дотягивал до...
Алина тряхнула головой, отгоняя непрошеную мысль, и захлопнула сумку.
— София, выходим!
Через десять минут они уже сидели в салоне прогретой машины. Алина вырулила со двора, вливаясь в плотный московский трафик. На ней был безупречно скроенный брючный костюм стального цвета, на губах спокойный нюдовый блеск. Волосы гладко зачесаны, на запястье поблескивали дорогие минималистичные часы.
Она припарковалась у ворот детского сада, отстегнула ремень и повернулась к дочери.
— Хорошего дня, Соня. Вечером заберет тетя Ира, я могу немного задержаться в офисе. Не балуйся. — Хорошо, мам. Удачи на встрече! — девочка чмокнула ее в щеку, деловито подхватила свой рюкзачок и вприпрыжку побежала к дверям группы.
Алина проводила ее взглядом, пока воспитательница не закрыла за Соней дверь. Затем вернулась за руль, положила руки на прохладную кожу и глубоко выдохнула. Лицо мягкой, заботливой мамы мгновенно исчезло, уступив место собранной, жесткой маске профессионала.
Сегодня ей предстояла важная презентация. Их компания выходила на финишную прямую в сложных переговорах с крупным холдингом, и Алина должна была лично защищать архитектуру и техническую часть интеграции. Придется ехать в Питер через несколько дней, как бы не хотелось этого делать, но от этого зависело их с Софией финансовое положение.
Она готовилась к этой встрече несколько недель. Изучила бизнес-процессы заказчика от и до, знала наизусть структуру их руководства, подготовилась к любым, даже самым каверзным вопросам от их технического и генерального директоров. В таких масштабных сделках Алина привыкла контролировать всё до мельчайших деталей. Никаких сюрпризов быть не должно.
Она включила поворотник и плавно нажала на газ, направляясь в сторону офиса. Алина была уверена в себе на сто процентов. Она не знала лишь одного — информации, которой пока не было ни в одной официальной сводке: о том, что буквально накануне в холдинге-партнере произошли экстренные перестановки, и курировать этот проект от лица совета директоров внезапно поручили новому человеку. Тому, с кем ей предстоит столкнуться лицом к лицу уже через несколько дней.
Глава 8. Назад в прошлое
Переговорная на двадцать пятом этаже была залита холодным утренним светом. Илья Александрович, генеральный директор акционерного общества «Quantum Systems», крупной московской IT-компании, стоял у панорамного окна с чашкой черного кофе, глядя на просыпающуюся Москву. Он повернулся ровно в тот момент, когда Алина переступила порог кабинета. Жесткий, требовательный, не терпящий долгих вступлений — они с Алиной понимали друг друга с полуслова, потому что говорили на одном языке: языке цифр, эффективности и железной логики.
— Проходи, Логинова. Садись, — он кивнул на кожаное кресло и бросил на стол пухлую папку с документами. — У нас на повестке дня Питер. Через четыре дня нужно быть уже на месте, чтобы приступить к внедрению. Да ты и сама это знаешь.