—Испугалась? — хрипло интересуется Антон, оглядывая меня ещё раз на предмет повреждений.
— Немного.
— Вот ты неуклюжая, мышка. Что ты вообще тут делала?
— Забирала посылку. — киваю на коробку у его ног — Ты давно приехал?
— Три дня назад.
— Уедешь снова или работа в Лондоне закончена?
— Закончена.
— Здорово! — улыбаюсь — С возвращением домой!
Антон усмехается, как обычно, снисходительно и немного грустно. Он не рад вернуться домой? Или я что-то не так сказала опять?
Вспоминаю, что Ленин советовал мне быть более отстраненной. Но как можно перестать восторженно пялиться на эти скулы с колючей щетиной?
—Как у тебя дела? — спрашиваю, чтобы продлить прекрасное мгновение.
—Отлично.
—Спасибо, что спас меня.— улыбаюсь ему.
—Не за что.
— И за прошлый раз спасибо. — улыбаюсь шире.
—Ты уже благодарила.
— Да, но ты не ответил, вдруг сообщение не дошло?
—Дошло.
Антон в ответ не улыбается. Кажется, он убедился, что я в порядке и потерял интерес. Обходит меня на лестнице и открывает входную дверь. Подхватываю конструктор и спешу за ним.
— Подержи дверь, пожалуйста!
Антон коленом подпирает дверь и подошвой опускает ограничитель внизу, чтобы дверь не закрылась. Разворачивается ко мне и забирает из рук коробку. Пропускает меня вперед, поднимая ограничитель обратно.
—Спасибо. — благодарю его снова с улыбкой. Прохлада в холле первого этажа ласкает пылающую кожу, и это приятно на столько, что я почти готова застонать от облегчения и удовольствия.
—Куда коробку?
— Давай мне. Я отнесу наверх.
Протягиваю руки.
—Чтоб ты опять свалилась с ней на лестнице? Тебя жизнь вообще ничему не учит?
Молчу. Об этом я не подумала.
— Мне надо на третий этаж.
Мужчина прищуривается, вздыхает и разворачивается в сторону лестниц. Здоровается с проходящими мимо волонтерами.
После обеда тут тихо, а вечером будет небольшая репетиция. Послезавтра день открытых дверей, я готовлюсь снимать все выступления, брать интервью у действующих и потенциальных благотворителей, чтобы привлечь новых подписчиков. Мы идем молча, Антон смотрит прямо - ему-то коробка не мешает. Оглядываю широкие плечи, мускулы и волосы на руках. Серая футболка не слишком обтягивает, но подчеркивает рельефную спину. Ноги в джинсовых шортах до колен кажутся длинными и мощными. Он весь такой большой. Любуюсь, совершенно не скрываясь, забывая все советы по тому, как надо себя вести с интересным тебе парнем, чтобы не бесить его.
Открываю дверь нашей с Вовой комнаты в конце коридора, а тот от нетерпения подскакивает с постели.
— Ну что там?
— Вот! — показываю рукой на огромную коробку с конструктором — Смотри, это "Хогвартс", мы можем собрать его сами!
— О-гооо! — глаза Вовы восхищенно поблескивают — Охренеть, старая, вот это ты выдала финт!
— Что еще за выражения, товарищ Ленин? — сурово осаживает его Антон, протягивая руку для рукопожатия — Если она старая, то я тогда какой?
— Древний. — выдает Вова без тени смущения и пожимает большую крепкую ладонь мужчины — Привет, Тоха.
— Привет-привет. Как ты тут?
— Отлично.
— Как дед? Когда домой?
— Нормально. Завтра.
Антон осматривает бардак в нашей комнате. Мои вещи разбросаны по пустующей соседней кровати. Не убранные со вчера упаковки от булочек и конфет сложены в мешочек у стола. Я забыла вынести мусор. Не заправленные постели, планшет на подушке, рисунки на столе и чашка с недопитым чаем.
— Ну и срач у вас. Ты тут живешь, что ли? —смотрит на меня слегка недовольно.
— Да, временно.
— Ты что, бездомная?
— Я так же спросил. —поддакивает Ленин.
— Просто не хотела, чтобы мальчик оставался тут один. Мы весело проводили время.
— Очень весело. —фыркает Вова — Пришлось нянчиться с этим старым одиноким ребенком.
Улыбаюсь. Мелкий вредина. Давай, жалуйся, а то, не дай Бог, Антон догадается, что тебе со мной было интресно и комфортно. Что-то во взгляде Антона неуловимо меняется, когда он снова смотрит на меня. Смягчается. Тьма карих глаз рассеивается, уголки губ трогает легкая ухмылка. Это длится всего несколько секунд, но я замечаю. Антон снова смотрит на Вову и ухмыляется сильнее. Теплее.
— Понял. Ну, ты справился, как мужик.
Мальчишка от этой скупой похвалы буквально расцветает. Улыбается широко, сверкая дырками на месте клыков. У него вчера выпал второй зуб за неделю. Растет ребенок.
— Хочешь с нами конструктор собрать? — спрашиваю, ни на что не надеясь. Знаю, что откажет.
— Нет, я занят. Надо работать.
Я не расстраиваюсь. Ну, может слегка.
Оставляет конструктор на столе, еще раз оглядывая бардак.
— Приберите срач, что-ли.
Вова кивает.
— Ты надолго, Тоха? — спрашивает мальчик с нотками едва проскальзывающей надежды.
— Вернулся совсем. Тут буду до вечера. Увидимся на ужине. —подмигивает ему и выходит за дверь, не глядя на меня.
Мне хочется пойти за ним. И вообще целый день не отходить ни на шаг. И всю жизнь не отлипать. Вздыхаю.
— Ууу...— тянет Ленин — Только не говори мне, что втюрилась в Тоху. Нет же?
Киваю. Вздыхаю снова, продолжая сверлить закрывшуюся дверь слепым взглядом. В комнате еще витает аромат ёлки и свежести.
— Вот ты...дурная.—выдыхает Вова, качая головой с ежиком светлых волос.
— Почему?
— Тоха не купится на твои восторженные вздохи. Он серьезный мужик. Ты его бесишь, отвечаю.
— Иди ты! — обижаюсь почти всерьез.
Падаю на свою постель, отворачиваясь к стене.
Буду плакать.
Некоторое время мы молчим.
Слез у меня, почему-то, нет. Слышу, как мальчик топчется на месте, а потом присаживается на кровать рядом со мной. Чувствую прикосновение прохладной ладошки к предплечью.
— Ну ладно-ладно. Не раскисай только, сырость разведешь.
Молчу.
— Рина.
Молчу.
— Давай уберемся и будем собирать лего?
Вздыхаю. Не могу же я обижаться на ребенка. Он не специально такой. Его никто не учил ни любить, ни дружить. И всё же, ласковое прикосновение к моей руке уже говорит о многом. Ленин не любит лишних контактов.
— Давай.
Мы принимаемся за уборку, а я кручу в голове этот взгляд Антона. Там, за толстым слоем льда, тремя рядами колючей проволоки и глубокого защитного рва, скрывается что-то живое и теплое. Душа. Сердце. Эмоции. И я это люблю.
Немного усилий, много терпения, капелька магии, и я доберусь туда, куда он никого не пускает, чтобы остаться там навсегда.
До вечера мы с Антоном больше не видимся, хотя я три раза спускалась и бродила по кабинетам в поисках мужчины. Начинаем с Вовой собирать лего. Большой каркас из маленьких блоков и три башни успеваем собрать за два часа. К ужину переодеваюсь в легкое бирюзовое платье и укладываю непослушные кудри в мягкие волны. Косметики у меня тут нет, но и без неё щеки розовеют от волнения.
Только за ужином он к нам не подходит. Сидит с управляющей и волонтерами за дальним столом. Коротко кивает Вове и снова возвращается к разговору.
М-да. Платье можно было не надевать.
Я расстроена. Ковыряю макароны с котлетой и овощной салат. Аппетит растаял вместе с надеждой на общение.
Вова видит моё состояние и не ворчит как обычно. Съедает свою порцию с неизменным аппетитом и даже доедает за мной мою порцию.
Захватив с собой чай, поднимаемся обратно наверх.
— Не раскисай так. За километр от тебя тоской несет.
Вова успокаивает, как умеет. Толкает меня кулачком в плечо.
Встряхиваю головой, прогоняя тоску. В конце-концов, это не последний раз, когда мы видимся. Теперь будем пересекаться часто. Ещё Антон обещал поработать со мной над логотипом. У меня будет время. А пока я нужна вот этому мальччишке, который делает вид, что ему и одному хорошо, но вьётся возле меня каждый день, впитывая каждое ласковое слово.
— Ты прав, мой хороший. — улыбаюсь ему, ласково проводя по колючей прическе— Давай сюда инструкцию, я запуталась с башнями.
Глава 9 Антон.
Сижу на встрече с благотворителями нашего Фонда.
Кайфую.
В Москве хорошо. Солнечно. Жарко. Душно. Шумно.
Дождливый Лондон в конец заебал, так что я до одури был рад свалить.
Наконец-то.
Сейчас наша бессменная управляющая рассказывает, какая была проделана работа в этом месяце и на что мы потратили деньги этих, и многих других, людей.
Я не слушаю, и так знаю. Кручу в голове образ кудрявой Барби в коротком комбинезоне и розовой маечке. Блядская маечка такая, больше показывает, чем скрывает. Как она в ней из дома вышла?
За несколько недель, что мы не виделись, она не утратила ни капли восторга из своего щенячьего взгляда. Смотрит на меня, почти как Веся. Только собака выпрашивает вкусняшку, а этой чего надо? Вопрос, видимо, отразился глубокой задумчивостью на лице, раз Лова-лова притихла и смотрит на меня с вопросом "Что я не так сказала?". Киваю ей продолжать и сосредотачиваюсь на встрече.
Каждая копейка, вложенная в Центр и Фонд нужна. Каждая пущена на то, чтобы помочь тем, кто нуждается. Все сметы, отчеты и каждого сотрудника я проверяю лично. Для меня "БД" - это личное. Глубоко личное. Поэтому работа Фонда для меня всегда на первом месте. Потом работа в Атланте. И собака. Топ-3 Антона Архипова, блядь.
Кир, особенно после свадьбы и рождения ребенка, стал заезжать сюда реже. Пару раз в месяц, остальное курирует удаленно. Я его понимаю. Скучать некогда, когда у тебя красавица-жена и лапочка-дочка.
А я тосковал. По этим стенам, которые помогал красить. Это место для меня родное. Наверное, я чувствовал бы что-то подобное, если бы у меня было место, которое можно назвать своим домом.
За три года, что я был в Лондоне, тут успели сделать ремонт, обновить систему отопления и водоснабжения, перестелить полы на каждом этаже и поменять крышу. Здание теперь как новенькое. Сияет большими красивыми окнами. Совершенно не похожее на то, каким мы взяли его, когда только приехали с Киром в Москву.
После собрания довольные благотворители рассасываются по зданию. Они любят пообщаться с детьми, если удается. Это дает ощущение реальности происходящего. Видеть перед собой ребенка, которому, возможно, конкретно твои деньги позволяют есть фрукты чаще раза в месяц и не страдать от ежедневных побоев бухого родителя. Это важно. Для них. Для детей. Для меня.
Нам доверяют, потому что здесь не воруют. А те, кто пытаются - вылетают с такими рекомендациями, что больше ни в одну адекватную организацию их не возьмут. Я профи в маркетинге. Могу создать человеку такую репутацию, что даже должность уборщика он получит с трудом.
За ужином общаюсь с сотрудниками и волонтерами. В Центре всегда работает столовая, можно поесть тут или взять обед домой. Вкусно и вовремя поесть - это проблема для детей, у которых родители есть только по документам. А по факту есть пьяные, безответственные ублюдки, считающие, что использовать маленького человечка как грушу для битья - это норма.
Шрамы на спине мерзко ноют в такт гуляющим по телу отголоскам кошмаров.
Я снова на таблетках. Алиллуйя! Сплю драгоценные 8-9 часов без снов. Чувствую себя почти человеком.
Телефон коротко вибрирует входящим сообщением с лаконичным "Освобожусь в 20:00" и адресом бутик-отеля на Мясницкой. Отлично. Вечер обещает быть интересным. Елене 34 года, в разводе, двое детей. Руководитель отдела продаж в крупной строительной фирме. Идеальная, по всем моим параметрам, женщина для встреч.
Перевожу взгляд в дальнюю часть зала, где сидит Ленин. Мальчишка, у которого никого, кроме старого деда и этого Центра. Отец начал его бить раньше, чем тот научился нормально бегать. Говна кусок. Но предъявить ему нечего. Аккуратный гондон. День, когда удалось отвоевать ребенка и отдать его под опеку деда - я праздновал как личный Новый год.
Неожиданно, как легко он сдружился с нашей СММ-щицей практиканткой. Наблюдаю, как парочка хихкает над чем-то, поедая ужин. Что там у них такого веселого? Почему она ночует с мальчишкой? Зачем ей это?
Рина вызывает столько вопросов, хотя нихрена ещё не сделала. Просто сидит и смотрит на Ленина ласково. Очень ласково. Тепло. И когда успела столько чувств в себе родить к незнакомому пацану? Завтра он уедет к деду и что потом? Реально будет дружить с малолеткой? Он ведь к ней привязался. Это видно даже мне, человеку, который мало что понимает в привязанностях.
Она наиграется, а у пацана ещё один источник боли. Сжимаю зубы. Ему и без того на всю жизнь хватит причин для тоски.
Надо понаблюдать за ними подольше. Вдруг эта взбалмошная девица плохо влияет на пацана?
Этим я и руководствуюсь, после ужина поднимаясь на третий этаж. Здесь комнаты для тех, кому нужно спрятаться ненадолго от внешнего мира. Замираю у дальней двери, прислушиваясь к диалогу и звонкому девичьему смеху.
Ри-на.
— Ты не туда суешь!
— Правильно я сую!
— Нет. Раздвинь вот так и подержи тут.
— Аккуратнее, блин, больно же.
— Слишком маленький, сказала же.
— Это у тебя дыра большая просто!
Открываю дверь, не представляя, о чем блядь, могут вести подобный разговор эти двое.
Первое, что вижу - обтянутую фиолетовыми лосинами круглую попку.
Сглатываю.
Рина стоит в коленно-локтевой. И этот вид, неожиданно для меня самого, разгоняет пульс до шума в ушах. Вдыхаю глубже, чтобы успокоиться. В ноздри ползет мягкий тонкий аромат сливочного мороженого и мятных конфет. Блядь. Кровь разносит этот запах по организму как быстродействующую наркоту и я забываю, зачем пришел.
Моё появление замечают, и потрясный вид сзади сменяется на охуенный вид спереди. На девчонке белая футболка с широким воротом. Обнаженные плечи, гладкая молочная кожа и лямка той самой блядской маечки. Пф-ф. Срочно надо потрахаться. Джина, которая была в Лондоне две недели назад, кажется, не сработала как надо. Сжимаю челюсти, пытаясь контролировать слюноотделение, которое сбоит при виде тонкой шеи. Вихрь темных кудряшек сейчас собран в небрежный пучок.
— О, Тоха. Ты че?
Отмираю. Замечаю Ленина и разбросанные по полу детальки конструктора.
— Что делаете?
— Собираем Хогвартс. — выдает пацан гордо. — Только башню как-то не правильно собрали, видишь? Она меньше чем место под неё. Посмотри, а, по-братски.
Киваю. Рина сидит на коленях и молча улыбается.
— Что?
— Ничего. — улыбается шире — Привет.
— Здоровались уже. У меня что-то на лице?
Карие глаза удивленно распахиваются. Густые загнутые вверх ресницы подрагивают. Где их таких делают? Похожа сейчас на сестру, пиздец. И в то же время, отличается. Черты лица мягче, губы больше, волосы и глаза темнее. Красивая же, сучка.
— Нет. А у меня?
Отлипаю от лица. Пялюсь, как мудак.
— Нет. Кхм. Так что там с башней?
Вован протягивает собранную деталь конструктора и мы полчаса разбираемся с инструкцией, выясняя, что они не ту башню собрали и не туда её пихали.
Сажусь рядом на пол, помогая собирать Хогвартс. Рина не напирает, не пялится, не душит своим вниманием. Кажется, она действительно поглощена сбором Лего. С Лениным у них какой-то свой язык жестов, иначе как он понимает что именно подать, когда она протягивает ладошку с тонкими пальцами за новой деталькой? Мы собираем большой зал, коридоры и внешнюю стену с окошками. Меня тянет прибрать разбросанные пустые пакетики из-под конструктора и пустые банки от лимонада.
Не замечаю, как заканчиваем сборку. Охуительно большая и красивая получилась школа чародейства и волшебства. Я не думал, что собирать Лего так прикольно. Никогда этим не занимался. Мы с Сеней в детстве старались поменьше находиться дома и бегали по улицам до темноты. Так что, как построить шалаш из говна и палок я знаю, как горку сделать и обкатать знаю, а вот как собрать "Хогвартс" из пластмассовых кирпичиков - узнал только в сегодня лет.
Уставший и до белозубой улыбки довольный Ленин грозится увезти собранную конструкцию домой. Рина обещает помочь перетащить её без потерь в машину.
— Перекусить бы. —жалобно тянет Вова.
— Я тоже проголодалась. Давай схожу до пекарни?
— Поздно уже. Девятый час.
— Блядь. — подскакиваю на ноги, разминая затекшие конечности — Я опаздываю на встречу.
— Ой, Тош! —вскакивает Рина следом — Подкинешь меня до шаурмечной тут на углу? Она круглосуточная.
— Огонь! Шавуха! — радуется пацан.
— Какая шаурма на ночь, упала что ли?
— Да там хорошая, честно. — встает Рина на защиту юного оголодавшего Ленина — Чистая кухня, у сотрудников есть сан.книжки, продукты свежие, готовят по ТТК. Я проверила.
—Проверила сотрудников и кухню?
Она не шутит?
Нет. Не шутит. Кивает.
— Я же не могла дать ребенку непроверенный продукт.
Это ответственное заявление никак не вяжется с видом юной растрепанной девчонки в лосинах.
— Времени ждать твои сборы у меня нет. Опаздываю. Так поедешь?
— Да! Тут же рядом, и тепло. — подскакивает вихрем, распускает волны волос цвета горького шоколада. Что-то поправляет, вглядываясь в маленькое ручное зеркальце.
Меня кроет ароматом сливочного мороженого. Во рту снова собирается слюна. Это не нормальная реакция, блядь. Встряхиваю головой.
Просто воспоминания навеяло. Мне нравилось мороженое в детстве. А вот само детство я бы вспоминать не хотел. Чувствую мурашки на затылке и напрягаюсь.
Пожимаю руку Ленину и выхожу в коридор продышаться.
Мне нужна секунда тишины. Бляяядь. Накатывает. Чувствую, как накатывает. Давненько их не было.
За грудиной давит, крутит и выворачивает. В глазах темнеет. Воздух становится вязким и тяжелым. Глубоко дышу, опустив голову и опираясь ладонями о стену. Испарина на лбу пытается спасти мозг от перегрева. В ушах нарастает беспрерывный гул.
Любые воспоминания могут принести вспышку фантомной боли. Никогда не угадаешь что именно станет причиной. Надо переждать это говно. Что-то среднее между панической атакой и приступом ПТСР.
И я жду. Дышу.
Пульс мой, кажется, можно увидеть со стороны - так шарашит. Больно.
Вдох. Выдох.
Шрамы на спине горят.
Вдох. Выдох.
Колени ломит от ноющей боли.
Вдох. Выдох.
Темно. Холодно. Страшно.
Сука. С-с-сука!
— Тош, ты чего? — удивленный голос девчонки вытаскивает меня из едва развернувшейся панички.
Просто, блядь, вытаскивает. Щелк! И я в адеквате.
Боли нет, страха нет, стихает давящий шум в ушах. Это как так?
Поднимаю голову, смотрю на нее ошарашено.
Это какого хуя сейчас было? Так раньше не было.
Пульс ещё скачет, но причина уже не в воспоминаниях. Не во въевшемся под кожу страхе.
А…в ней, блядь, что ли?
Я не хотел напугать её своим состоянием.
Рина обнимает себя за плечи и смотрит оленьими глазками.
Да нет. Может из-за таблеток? Тру лицо. Ладно. Похер.
Прошло и збс. Позже разберусь.
— Всё норм. Идем.
Надо узнать у моего врача че за фокусы психики.
Пока доезжаем до кафешки на углу - салон авто пропитывается ароматом сливочного мороженого насквозь. Рина ведет себя как самая послушная девочка. Почти не смотрит на меня, разглядывает темнеющее летнее небо через окно, хлопает ресничками. Торможу у кафе. Наблюдаю. Полезет опять слюнявиться, нет? Рина смущенно улыбается, розовеет щеками, теребит край футболки.
— Спасибо, что подвез, Антош. Пока!
И выпрыгивает из тачки.
Хм.
И всё?
Охуеть, вот это мне везет сегодня. Никаких слез, слюней и разговоров о чувствах. Завожу двигатель. Меня ждет Лена.
Провожаю круглую попку взглядом, выезжая с парковки. Это само собой происходит, блядь. Невозможно куда-то ещё смотреть, когда она в такой одежде. Долбанный центр притяжения.
Напрягаюсь, когда замечаю у входа в кафешку компанию мужиков. Они фигуру Рины, в обтягивающих леггинсах, тоже оценили. Переглянулись, приосанились, перекинулись парой фраз.
Так, блядь.
Этот упругий центр не только меня притягивает.
Раньше, чем успеваю осмыслить, бросаю маневр выезда с парковочного места, и вылетаю из тачки. Три подпитых мушкетера уже входят в кафе вслед за девчонкой.
Рина стоит в очереди, перед ней женщина лет сорока.
— Милая, я передумал. — высекаю, подходя к девушке, притягиваю к себе за талию. — Мне тоже возьми. И две порции фри.
Рина вздрагивает, и смотрит на меня так, как будто я сказал, что нашел лекарство от рака или умею превращать воду в вино. А я смотрю на расстроенных мужиков. Только дебил полезет драться за чужую женщину. Мужики явно искали легких приключений, а отвоевать чужое - не легко, даже если вас трое. Хотя есть вариант, что драка для них - тоже развлечение, и тогда они не отвалят. Смотрю на них, мол, "хуй вам, мужики, это моя". Самый длинный и усатый что-то говорит своим шатким собратьям, и все трое выходят обратно за дверь. Слегка расслабляю плечи. Перевожу взгляд на красную, как помидорка, Рину.
— Дыши.
Девчонка коротко всхлипывает с тонким писком. Когда так делает - реально на мышонка похожа.
— Дыши, мышка.
Морщит носик. Забавная она.
— "Милая" мне больше понравилось. — бубнит крайне смущенно.
— Я не сомневался. Будешь "Мышка".
— Почему?
— Пищишь много. Бери уже что хотела, я оплачу, и пошли.
— Тебе шаурму и фри? — улыбается ласково —Я думала, ты опаздываешь.
— Опоздал уже. — вздыхаю — А ты хочешь пешком пройтись вместе с бухими сопровождающими?
Рина улыбается широко, довольная, аж слепит. Жмется ко мне животом и грудью. Отпускаю тонкую талию, делаю небольшой шаг в сторону. Лишние прикосновения не люблю. Сбрасываю входящий от Лены. Блядь. Не удобно вышло. Пишу смс, что не приеду, предлагаю перенести.
— Кто такая Лена? — рычит, внезапно, мышка.
Глава 10. Рина
Пауза, которая повисает между нами тремя тянется вязкой смолой. Так мне кажется, потому что декорации вокруг замедляются, в отличие от моего дыхания, которое становится всё более частым и поверхностным. Трое - это я, Антон, и неизвестная Лена из телефона. Лена интересуется, приедет ли он, и сообщает, что сняла номер на сутки.
— Так кто такая Лена? — повторяю свой вопрос, когда Антон оплачивает заказ и мы забираем пакет.
Антон внимательно смотрит на меня, качает головой и идет к выходу. Семеню следом, подстегиваемая чувством опасности, которое возникло в момент, когда я почувствовала на себе липкие взгляды тех троих пьянчуг. Антон увидел. Пришел. Защитил меня. Назвал милой. И теперь пусть хоть пеной брызжет, в его равнодушие я не поверю.
Сажусь в белый мерседес, брошенный посреди парковки. Антон молча заводит двигатель и трогается.
— Это твоя девушка?— продолжаю наш диалог. Пока что больше похожий на мой монолог. Но меня не смущает. Я привыкла к тому, что этого мужчину сложно разговорить.
— Может, коллега по работе? Подчиненная? Родственница?
—Просто женщина. — цедит холодно. — Прекращай допрос.
— Подруга?
— Тебя это не касается.
— Мне интересно. Тебе так сложно ответить?
Антон вздыхает и передергивает плечами. Он напряжен. Злится? Это я должна злиться. Что ещё за Лены, когда есть я?
— Лена - женщина, с которой я иногда встречаюсь.
Он говорит ровно, даже равнодушно. Это отношения он называет «иногда встречаюсь»?
— Для чего?— включаю дурочку.
В машине вкусно пахнет картошкой фри и жареным мясом. Но слюна у меня во рту собирается не от этого, а от кривой усмешки на красивых мужских губах. Я помню, что они сухие и теплые.
— В ладушки играем. Всё, как писал классик.
Хочу снова поцеловать эти губы. Так. О чем мы?
— Я не поняла.— хмурю брови.
—Для секса, Рина.— цедит холодно — Я встречаюсь с ней для секса.