Последний вариант

— О..

Я не ревную. Я взрослая. Между нами ничего ещё не было даже. Ревностью меня крыло первые два года, а потом я поняла, что Антон мужчина и в его жизни точно будут другие женщины. До тех пор, пока я не вырасту и не стану его единственной. Вру конечно, я ревную всё время вне зависимости от умных мыслей и возраста.

— А при чем тут ладушки?

— Звук похожий.

Хмурюсь сильнее. Думаю. Медленно до меня доходит смысл. Звук игры в ладушки похож на звуки секса?

— Ооо! — прикрываю ладошкой рот и хихикаю, когда, наконец понимаю, что он имел в виду.

Меня очень смущает этот разговор, но сдаваться я не собираюсь. Набираю в легкие побольше воздуха. Пора переходить к главному.

— Я бы сыграла с тобой в ладушки. — говорю после паузы, которая снова слишком затягивается.

Антон в ответ хмыкает. Мы приехали и теперь сидим на парковке. Он не торопится выходить из машины. Значит, тоже хочет побыть со мной, верно? Верно. Темный омут карих глаз оглядывает меня снисходительно. Как любопытную зверушку.

— Ты не знаешь правила.

— А есть правила «игры в ладушки»?

— У меня есть.

— Тебе нравится Лена?

Он выглядит спокойным и задумчивым. Его настроение меняется так стремительно, словно в голове у этого мужчины есть тумблер, который переключает его, как робота. В коридоре я застала его напуганным, потом он злился, а теперь вот, как мыслитель Родена, подпирает подбородок ладонью.

— Не в том смысле, в котором ты спрашиваешь. Ты слишком романтизируешь взрослые отношения, мышка. Просто взаимоприятный перепихон. Мы можем закрыть уже эту тему? Тебя моя личная жизнь не касается.

— А я, может, хочу, чтобы касалась. И чтобы ты меня касался.

И сама замираю от того, что сказала. Ох, это я зря, да? Вот теперь снова злится. Трет густые брови. Вздыхает. Так потрясающе, что на каждое его движение у меня внутри происходит отклик. Щекочущее ощущение в солнечном сплетении, от которого тянет придвинуться ближе, мурлыкать что-то ласковое, пока не разгладятся морщинки на лбу и не расслабятся плечи.

— Много хочешь.

— Хотеть не вредно, вредно не хотеть. Продолжим обмен пословицами?

Вздох.

— Приехали. Выходи.

— А ты не пойдешь?

— Нет.

— Почему?

— Я и не собирался, Рина.— бросает резко— Ты что опять придумала?

Верно, он не собирался. Он вернулся, чтобы спасти меня от возможной опасности, рискуя сам получить по лицу, но проводить со мной вечер не собирался. Моё запас терпения и благоговения перед этим упрямым мужчиной заканчивается на сегодня. Выхожу из машины, громко хлопая дверью.

Уже дохожу до крыльца, когда меня окликает любимый голос.

— Рина!

— Да?— оборачиваюсь в прыжке, как фигуристка. Ну не могу я долго злиться, уже расцветаю надеждой.

— Заказ мой отдай.

Несносный!

Грубый!

Ладно. Я тоже могу быть прямолинейной и резкой.

— П-фф! — откидываю волосы за плечи — А я думала, ты предложишь поехать потрахаться.

Антон смотрит на меня, стараясь удержать невозмутимость, но стремительно ползущие вверх брови и подрагивающие уголки губ выдают его.

— Откуда только слова такие знаешь, м?

— Мне девятнадцать. Я много знаю.

— Конечно, ага. — снова усмехается— Давай уже шаурму и дуй спать.

Подхожу к машине. Только открываю рот, чтобы ответить, но Антон выставляет ладонь. Так и замираю с приоткрытыми губами.

— Всё, Рина. Диалог на паузу. Хватит.

— Ладно. Может, мне тоже стоит найти кого-то на один раз, вроде этой Лены. Раз для тебя моя девственность такая большая проблема. Прям завтра и займусь этим вопросом.

Меня злит его холодность. Антон обжигает ледяным раздражением. Молча вскидываю подбородок.

Забирает свой заказ. Провожаю его машину взглядом до тех пор, пока та не скрывается за поворотом. Поднимаюсь к нам с Вовой в комнату. Мы ужинаем сочной вкусной шаурмой и картошкой. Болтаем и смотрим фильм перед сном. Ребенок, как всегда, вырубается рядом со мной, прижимаясь хрупким плечиком.

Мне не хочется расставаться с ним. Мы подружились. Но у Вовы есть дедушка, который его любит. Есть дом и своя комната. Хотя я бы не отпустила этого очаровательного колючку от себя. Всегда мечтала о младшем братике. Под мирное сопение мальчика кручу в голове события дня. Мы не договорили с Антоном. И я твердо намерена довести дело до конца. Когда естественные процессы взросления привели меня к вопросам интимного взаимодействия мужчины и женщины - я никого не видела своим первым, кроме высокого широкоплечего брюнета. Этот вредина может упираться сколько хочет, но я вижу всё. Как смотрит, как поступает, как реагирует. И это важнее, чем то, что выдает его упрямый рот. Красивый, сексуальный, чувственный рот. Ммм…

Засыпаю, смущенная собственными мыслями.

Утром, после завтрака, Центр заполняется людьми. День открытых дверей проходит шумно и весело. Я снимаю все выступления, а Ленин помогает мне, с энтузиазмом выставляя свет или собирая малышню для фото. Беру интервью у нескольких благотворителей, опрашиваю тех, кто не раз получал помощь в Центре. Я видела, что Антон тоже здесь, но сначала из-за работы, подойти мне было некогда, а потом он скрылся где-то в одном из кабинетов. После праздника всем детям раздают угощения, а потом за Вовой приходит дедушка. Старенький худой мужчина с седыми короткими волосами и добрыми глазами. Мальчик радуется ему так искренне, что мне несколько раз приходится смаргивать слезы. Провожаю довольного ребенка до выхода.

— Если соскучишься - здесь в заметках мой номер телефона и адрес квартиры, где я живу. — отдаю ему свой планшет. — А ещё там есть программы для рисования, они платные и с подробными инструкциями, ты легко разберешься, как ими пользоваться.

— Просто вот возьмешь и отдашь мне? — спрашивает недоверчиво.

—У меня есть ещё ноутбук. Планшетом я редко пользовалась.

—Ты не нормальная девчонка. Знаешь, да?

— Почему это? — улыбаюсь.

— Не знаю. — пожимает плечиками — Твоя навязчивость не бесит. Это странно.

Хохочу.

– Это комплимент?

— Наверное.— чешет затылок Ленин.

— Спасибо. Ты мне тоже нравишься. Пиши мне, ладно? И в гости приходи. Я всегда тебе рада.

Вова кивает. Дергается вперед, будто хочет обнять, но в последний момент тормозит. Хмурится, прикусывает губу и сбегает по ступенькам к деду, который уже ждет его с собранным конструктором в руках. Провожаю тощую вытянутую фигурку своего нового друга. Жжение в глазах усиливается. Шмыгаю носом. Я знаю, что Вове с дедушкой будет лучше, но всё равно плачу. Мой дорогой. Пусть у тебя всё будет хорошо.

Возвращаюсь в комнату, прибираю за нами все вещи, собираю постельное белье на стирку и даю себе возможность успокоиться. Без Вовы здесь так пусто и одиноко. И дома тоже пусто. И одиноко. Чувствую себя потерянной. Может, к Але с Киром съездить? Посмотрим кино вместе, поиграю с Софи. Я соскучилась.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, с головой ухожу в работу. Монтирую отснятые ролики, выкладываю новые посты и проверяю контент-план на следующую неделю.

Когда спускаюсь вниз, чтобы сдать ключ от комнаты, в холле первого этажа уже пусто. Мои шаги отдаются гулким эхом от стен и напоминают о давящем одиночестве. Я не хочу одна ехать домой.

Выхожу на крыльцо, и натыкаюсь взглядом на белый мерседес. Не уехал ещё. Антон в бежевой футболке и синих джинсах выглядит потрясающе. Разговаривает с Людмилой Васильевной. Улыбается ей. Открыто и дружелюбно. Он может быть очаровательным, общительным и приятным собеседником. Со всеми, кроме меня, видимо. Подгоняемая волнительным трепетом, поправляю летнее платье из тонкого хлопка в мелкий цветочек.

— Ой, Ринусик! — замечает меня Лова-лова — Закончила на сегодня?

— Да! — улыбаюсь— Отличный контент вышел. Праздник удался.

— И то верно! — хлопает в ладоши довольная женщина — Наш Антон Андреич всё сделал на высшем уровне, как всегда. Ладно, молодежь, меня там ждут бумажки. Ринусик, ты домой?

— Да.

—Антон Андреич, ты б отвез красавицу нашу, а? Украдуть жеж, ой, украдуть. За одни только кудри эти шикарные. Глянь, а?

Щеки у меня сводит от сдерживаемой улыбки, когда смотрю, как Антон хмурится и вздыхает. Лова-лова ласково щипает меня за плечо и оглаживает.

— Ох, повезет кому-то с этакой красой! И умница, и добрая, и красивая какая. Антон Андреич, отвези, а. Боязно на метро-то.

— Конечно. Отвезу.— кивает мне на авто — Садись.

— Ай, хорошо! Ай, спасибо! Вот молодец, Антон Андреич, вот мужик. Эх, повезет твоей жене. Была б я помоложе, я б такого жентильмена не упустила. А, Ринусик! Тебе-то самое оно!

Хохочу. Сваха из Лова-ловы выходит прозрачная и напористая.

— Согласна, Людмила Васильевна. Я тоже так думаю.

Прощаюсь и сажусь в машину. Антон хлопает дверью чуть резко. Не здоровается. Не смотрит. Молча заводит двигатель и газует.

— Мне в Кунцево. —сообщаю, когда выезжаем на проспект.

Антон молчит. Перестраивается в левый ряд. Смотрю на его сосредоточенное лицо. На длинные сильные пальцы, сжимающие руль. Красивые кисти рук, которые по ширине как два моих. Открытые предплечья с чуть выступающими венами и темными волосками. Они смотрятся брутально, и кажутся жесткими с виду, но мягкие наощупь. Подушечки пальцев покалывает от желания провести по ним рукой. Под рукавами футболки напряженные мышцы. Провожаю каждое микродвижение взглядом. Пора снять наш вчерашний диалог с паузы.

— А почему с Леной можно иметь взаимоприятный перепихон, а со мной нельзя?

Антон откашливается. Поперхнулся воздухом. Так резко притормаживает на светофоре, что мне приходится ухватиться за своё сиденье.

— Ты серьезно? — хрипит мужчина.

— Вполне. По половым признакам мы с Еленой в одной категории. По каким ещё критериям ты выбираешь женщин для секса?

Антон разворачивается ко мне лицом, сжимая руль. Смотри на меня, ничего не выражая взглядом. Загорается зеленый. Мы не движемся. Сзади начинают сигналить машины. Снова пауза между нами.

— Первый критерий - это быть женщиной. А ты девочка.

Отворачивается и трогается с места. Поджимаю губы. Некоторое время обдумываю его слова. На новом светофоре дожидаюсь, пока остановится.

— Вот опять ты об этом! Какая, в сущности, разница, а, если я сама тебе предлагаю? Два движения и девочка превращается в женщину. Глупость же! Тебе не кажется, что всё немного сложнее с этими статусами, чем фактическая дефлорация?

Антон снова смотрит на меня. Теперь разворачивается всем корпусом и наклоняется вперед, как будто хочет нависнуть надо мной, но ему мешает ремень.

— Ты, блядь, всю ночь Википедию зубрила или что? Словарный запас возрос с нуля до восемнадцать плюс за два дня.

— Не за два! — показываю язык, — Но сейчас не об этом. Я твердо решила, что хочу заняться сексом. В идеале, хочу с тобой. Ты хочешь или слабо? Если так, то высади меня у ближайшего ресторана, найти компанию молодой и красивой девушке не проблема.

—Любой чужой мужик сгодится, так получается?

— Это всего лишь секс, так ведь? Если никто не понравится - позвоню Вадику. Он не чужой, ровесник, и готов на все вот эти поцелуйчики-цветочки. Всё как ты и советовал! Давай! — машу рукой в сторону обочины, —Останови вот тут.

Слышу щелчок блокировки дверей. Хочется довольно похихикать, но удерживаюсь на общем нервяке.

Архипов внимательно меня разглядывает. Проходится горячей инспекцией по лицу, заставляя губы пульсировать и пересыхать, а кожу на шее и плечах стягиваться крупными мурашками. Мне хочется потереть ноющую грудь и дрожащий живот, сжать бедра покрепче. Мамочки, что за взгляд, а? Он словно давит, плющит, терзает, заставляет испуганно замереть в ожидании развязки.

— Вадик, значит, м?

— Не хочу я его. — шепчу, сбивая градус накала — Я только тебя хочу. А ты не хочешь разве?

— П-фф — трёт лицо ладонью вверх-вниз, шумно вздыхая— Слушай, мышка. Когда ты только родилась, я уже девчонок в школе за косы дергал. Когда ты только за букварь села, я уже во всю трахался с женами отцовских коллег в посольстве. Между нами пропасть в десять лет. Целая жизнь, понимаешь?

Опять двадцать пять. Бесячий мужик мне достался! Дайте сил, кто-нибудь!

— Вот слушаю тебя, и понимаю.

— Да неужели!

— Понимаю, что фраза «опыт приходит с возрастом, но иногда возраст приходит один» подходит тебе как нельзя лучше. Может, ты и старше на десять лет, но ума у тебя, как у Вовочки.

— Из анекдота?— дергает уголком губ.

— Как у Ленина, блин! Какого анекдота?

— И с чего такой вывод?

— С того. — повышаю голос — Ты сам себе придумал, что женщиной особь имеет право зваться только за выслугу лет и по факту потери девственности, или тебе кто подсказал? У тебя пунктик на возрасте?

—У меня много пунктиков. — бросает раздраженно — Которые ты, пипетка зеленая, тупо не вывезешь.

— Да-а?— ехидно усмехаюсь —Ты так в этом уверен?

— На все сто.

— Что ж, хорошо.— улыбаюсь — Запомни свои слова. Тебе придется извиняться за них на нашей свадьбе.

Зеленый сигнал светофора, машины, которые нам сигналят, и объезжающие нас водители с их неприличными жестами - всё это фон, смазанный и далекий. Я смотрю на Антона, а он пышет ноздрями от гнева, почти как дракон.

— Ты себя слышишь вообще? — взрывается. Лупит по приборной панели, включая аварийку. — О чем ты, блядь? Какая розовая вата там у тебя вместо мозга?

— Не надо так со мной разговаривать.

—А как ещё с тобой разговаривать, блядь, если ты не понимаешь русский язык?

— По русскому у меня была пятерка в школе.

— Рина, ты дура или прикидываешься?

— А ты? Долго ещё будешь недотрогу из себя строить или осмелишься уже?

— Пошла ты!

— Сам пошел. Я сказала чего хочу. Вполне взрослый поступок, как по мне. И я же вижу, как ты смотришь! Хочешь меня! — наваливаю громкости, — Хочешь, я вижу! И до этого видела! Сам себе врёшь, что не хочешь! Я не глупая и не маленькая, это ты застрял в каких-то устаревших принципах! Кичишься своей взрослостью, а сам что? Боишься, что девочка тебе вынесет мозг после секса? Не вынесу, ясно? Я не собираюсь сталкерить тебя! Я хочу. Ты хочешь. Мы поедем уже трахаться или нет!?

— Поедем, блядь, хорош орать! — рычит на меня, бешено стискивая руль. —И чтоб потом не ныла, поняла? Я предупредил.

— Отлично! — гримасничаю, чтобы скрыть ослепляющую вспышку восторга — Езжай уже.

Антон матерится сквозь стиснутые зубы и, наконец, трогается с перекрестка. В повисшей тишине слышно, как громко и злобно он дышит. И я дышу так же, ибо, на словах-то я Лев Толстой. Но если посмотреть правде в глаза, трясущиеся коленки и леденеющие от страха пальцы, выдают меня с головой.

Вот так вот раз и всё?

Секс с Антоном?

Сегодня?

О, Боже!

Может, слиться?

В горле набатом гремит шалеющий пульс. Нет уж. Я ждала слишком долго, чтобы теперь упустить такой удачный момент. Тереблю край платья. Под волосами на шее собралась испарина. Не смотря на работающий кондиционер, мне жарко. Выдыхаю напряжение, которое становится тяжело сдерживать. Чтобы отвлечься, наблюдаю за вечерним потоком машин, плотно движущимся по обеим сторонам от нас.

— Пока едем, у тебя есть время передумать.

Хах! Ну щас, ага.

— Да ты сама щедрость.

— Я не шучу. Даю тебе шанс одуматься.

— У тебя такого шанса нет, если что. Едем ко мне.

Если бы существовал язык вздохов, то вот этот вздох Антона означал бы «проще дать, чем объяснить, почему нет».