Просто няня – 7

А я… я просто лежала на шезлонге под спасительной тенью огромного зонта. На носу – тёмные очки, в руке – стакан с ледяным лимонадом. Я смотрела на всю эту картину и чувствовала, как моё сердце плавится от нежности, словно забытый на солнце пломбир.

Я смотрела на них всех, но чаще всего – на Андрея. Мокрого, растрёпанного, с волосами, прилипшими ко лбу, и абсолютно счастливой, мальчишеской улыбкой. В этот момент он не был грозным олигархом Соколовым, хозяином заводов, газет, пароходов. Он был просто папой. Лучшим папой на свете, который самозабвенно дурачился со своими детьми. И от этой простой мысли внутри разливалось такое тепло, что хотелось зажмуриться и поставить этот момент на вечную паузу.

Но, как известно, в бочке мёда всегда найдётся своя ложка дёгтя. В моём случае эту ложку звали Вероника.

Она оккупировала соседний шезлонг, но не для того, чтобы наслаждаться солнцем и морем. О нет, Вероника Звездинская не отдыхает. Она работает. Всегда и везде. В своём ослепительно-белом купальнике, который, я была уверена, стоил как моя годовая зарплата, она выглядела как модель с обложки. На коленях у неё покоился ноутбук, и она с невероятной скоростью стучала по клавишам, вглядываясь в экран так, будто от этого зависела судьба человечества. Каждый раз, когда до неё долетали радостные визги моих детей, её идеальные губы недовольно поджимались, а в нашу сторону летел взгляд, способный заморозить воду в бассейне.

Я уже решила плюнуть на неё и вернуться в свою персональную нирвану, как вдруг боковым зрением уловила какое-то движение. Из густой тени, которую отбрасывало здание отеля, к бассейну направлялась до боли знакомая фигура. Крепкая, подтянутая, молчаливая. Григорий.

Он шёл своей фирменной походкой – неторопливой, упругой походкой хищника, который всегда начеку. Его взгляд был направлен точно в цель, не отвлекаясь на окружающие раздражители. И этой целью, к моему полнейшему изумлению, был шезлонг, на котором восседала ледяная королева Вероника.

Я замерла, превратившись в слух и зрение. Что понадобилось телохранителю от бизнес-партнёрши босса? Может, Андрей Игоревич передал через него какое-то срочное поручение? Григорий подошёл к ней и застыл в метре от шезлонга, словно гранитное изваяние. Вероника, поглощённая своими цифрами, заметила его не сразу.

– Вероника Андреевна, – произнёс он своим обычным ровным голосом, в котором эмоций было меньше, чем в прогнозе погоды.

Она вздрогнула и медленно подняла на него глаза. Взгляд был такой, будто на край её бокала с шампанским села навозная муха.

– Что тебе нужно, Григорий? – процедила она сквозь зубы, всем своим видом показывая, что он отрывает её от спасения мира.

Григорий, казалось, был сделан из титана. Её ледяной тон отскочил от него, не причинив никакого вреда. Он чуть склонил голову набок, будто производя рекогносцировку местности.

– Согласно проведённому анализу обстановки, ваше текущее местоположение с четырнадцати ноль-ноль до шестнадцати тридцати будет находиться в зоне прямого солнечного облучения. Уровень инсоляции максимальный.

Наступила такая тишина, что я услышала, как у кого-то на другом конце бассейна звякнул лёд в стакане. Я медленно сняла очки, боясь, что ослышалась. Это что сейчас было? Он серьёзно? Это такой… тактический подкат? Пикап в стиле спецназа?

Вероника смотрела на него во все глаза. Её брови удивлённо поползли вверх, а на лице застыло выражение абсолютного, вселенского недоумения. Она явно не могла понять, это такая странная шутка или он и вправду это говорит. Но лицо Григория оставалось непроницаемым.

– Рекомендую сменить дислокацию на более затенённый квадрат, – невозмутимо продолжил он. – Во избежание термического поражения кожных покровов и получения ожогов первой степени.

Кажется, мозг Вероники окончательно завис. Она несколько раз моргнула, переводя взгляд с каменного лица Григория на свой ноутбук и обратно.

– Спасибо… за ценную информацию, Григорий, – наконец выдавила она из себя, растянув губы в улыбке, которая больше походила на оскал. – Но я, пожалуй, сама разберусь.

Она демонстративно отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Любой другой на его месте сгорел бы со стыда и провалился сквозь землю. Но только не Григорий. Он, кажется, воспринял её ответ как согласие. Коротко кивнув, он произнёс тихо, но отчётливо, словно отдавая рапорт самому себе:

– Так точно. Задача выполнена.

После чего развернулся на пятках с военной чёткостью и тем же размеренным шагом удалился обратно в спасительную тень. Я видела его лицо в профиль. На нём было написано чувство глубокого удовлетворения от успешно проведённой операции. В его вселенной «контакт был установлен», и первый этап сближения пройден.

Я больше не могла сдерживаться. Я рухнула обратно на шезлонг и зарылась лицом в пушистое полотенце, чтобы мой хохот не распугал всех отдыхающих. Мои плечи тряслись, а из горла вырывались исключительно странные хрюкающие звуки. Я видела в своей жизни всякое, но чтобы мужчина начинал ухаживать за женщиной с доклада о траектории движения солнца и риске получения ожогов… Такого не было даже в самых смешных ростовских анекдотах.

Да уж, кажется, этот отпуск обещает быть ещё интереснее, чем я предполагала.

День, наполненный солнцем, детским смехом и запахом солёного моря, пролетел как один волшебный миг. Вечером, уложив уставших, но довольных детей по их кроватям в соседнем люксе, я на цыпочках, словно шпион на задании, вернулась в наш с Андреем номер. Наш. От этого простого слова меня до сих пор внутри потряхивало.

Я тихо прикрыла за собой тяжёлую дверь и замерла посреди комнаты, боясь дышать. Комната? Да это была целая квартира! Огромная, светлая, с мебелью такого нежного кремового цвета, что её было страшно трогать. А окна… Окна от пола до потолка, за которыми в бархатной южной темноте шумело море. Его тихий, размеренный рокот должен был успокаивать, но меня почему-то только сильнее будоражил.

Но главным экспонатом в этом личном музее роскоши была она. Кровать. Она была не просто большой. Она была аэродромом. На ней, мне кажется, можно было бы провести чемпионат по бадминтону. Белоснежное, хрустящее покрывало, целая гора подушек всех мыслимых форм и размеров… Она манила и пугала одновременно, как бесплатный сыр в мышеловке.