Леопард

Дия заметила, что отец, находящийся в другом отряде дальше от них, остановился и махнул рукой вперед. Они подошли к оврагу с подветренной стороны и припали к земле. До их ушей донесся ворчливый писк. Дия пододвинулась поближе к кусту, который скрывал их, и высунула голову. Внизу, у корней могучего дуба, раскинулась самка, подставляя белый живот солнцу. Она с удовольствием оттопыривала подушечки лап и оставляла глубокие борозды на земле. Лениво прикрытые глаза наблюдали за несносными котятами, играющими со сломанными ветками.

Двое пятнистых. Чудо! Их ждали хорошие вести! Мама выздоровеет! Дия чуть было не вскрикнула от восторга, но вовремя одумалась. Молодая мама все так же внимательно бдила: если присмотреться, то можно было заметить, как подрагивал кончик хвоста и поворачивались из стороны в сторону гибкие уши. Один неверный звук, и она вскочит на защиту своих малышей.

Не было на свете ни одного рабелийца, чурающегося столь милого зрелища. Наверное, ни одного, кроме Никомара. Он позволил детям еще чуть-чуть понаблюдать прежде чем сползти вниз и вскочить на ноги, чтобы беззвучно приказать ступать обратно. Дии не хотелось расставаться с детенышами — конечно, у нее и мысли не было взять одного из них домой, просто… эта сцена была такой живой. Теплой. Обнадеживающей. А Талпис будет встречать их серым камнем, холодом и едким запахом болезни. Как жаль, что она не могла обернуться в зверя и остаться здесь. Если когда-то Дионисий Делицей проделывал такое со своим леопардом, то с его стороны было просто кощунством не оставить инструкций для потомков!

Дия медленно побрела вслед всем остальным, чем навлекла на себя отцовский гнев у берега озера. Он торопился домой. Только вот Дия, получившая освобождение мамы из оков смерти благодаря хорошему знаку, теперь его желание не разделяла. Эта поездка вернула ей прежнюю жизнь, будто бы не было этого прошедшего года, будто бы она только-только выехала в Парангонский лес на шахту, полная энтузиазма и любопытства. И обратно в клетку взрослой жизни ей теперь не хотелось.

Все разделяли ее молчаливость: Сел скучала по своей верной подруге и даже встреча с котятами не залечила ее истекающую кровью душу, а Аметрин просто не хотел раздражать отца, который и без того нервничал.

Им пришлось заночевать на полпути к Талпису, потому что из-за густых ветвей не было видно ни звезд, ни путеводной луны, а зажигать факелы означало привлечь голодных хищников. Приехали они только на следующий день.

Они пробыли у гор все жаркое лето в надежде вылечить съедающую изнутри болезнь Церанисы. Увы, их борьба оказалась проигранной. Осенью она скончалась. Чуда не случилось. В Талпис они прибыли с клеткой, а покинули с гробом. Дия поклялась, что больше никогда сюда не вернется.

За их медленной процессией наблюдал весь город, все деревенские, столпившиеся у тракта на обратном пути, чтобы отдать часть своего сердца любимому и несчастному герцогу, потерявшему нечто большее, чем супругу, в надежде, что это как-то его исцелит. Но он навсегда останется с зияющей дырой. В одиночестве.

Им предстояла долгая дорога домой. Но и там их ждали новые сражения.

Перед тем как скрыться за холмом, Дия оглянулась назад, на горы, на макушки деревьев, позолоченные и покрасневшие от безмолвных слез, чтобы запечатлеть эту холодную, немую красоту раз и навсегда. Долгие годы после она раздумывала над тем что увидела, и готова была поклясться, что там, вдали, сидел леопард. Он смотрел им вслед, пока последний всадник не растворился на горизонте, а после исчез в кустах.