Куколка

Достав презерватив он практически сразу вставил, чуть не взревев от того, насколько она узкая. Как целка. Ноги шире. Вот так…красней давай да. Вскрикивай. Скули.

— Стелилась перед другим?

Его ладонь подарила ей обжигающую боль на щеке, отчего Алиса только застонала, не узнавая свой собственный голос. Она по— прежнему хотела сдерживаться, придерживаться имиджа именно хорошей девочки. А не развратной.

Правая рука с силой сжала её горло, и он мучительно принялся ласкать языком её рот.

— Похотливая с*ка. Нравится?

Алиса закивала, получилось лишь сдавленно простонать. Какой он внушительный. Чем глубже он позволял себе входить, тем более влажными становились её глаза, из которых теперь потекли слёзы.

Филипп остановился.

— Всё в порядке? — спросил он настороженно.

— Да… ещё…

Филипп зло ухмыльнулся.

Потаск*ха Алиса. Какая же ты невыносимая. Горячая и мокрая. Такая податливая. Он прибавил темп, сосредотачиваясь на том, чтобы жёстко довести её до изнурения.

Дождавшись, когда она в сладком исступлении будет теряться, и полностью покрытая испариной, начнет умолять остановиться — только тогда он вынул и стянув резинку кончил ей на живот и бёдра. У него потемнело в глазах. Как будто такого оргазма он ждал чуть ли не всю жизнь. Так хорошо, что башка закружилась.

— Ты переезжаешь ко мне. С твоим отцом я поговорю.

Алиса была настолько потеряна в пространстве, что только согласно закивала.

— Да, хозяин, — выпалила она не понимая, что только что произнесла.

13. Неправильно

Алексей Константинович сначала позеленел, а потом побогровел, когда Филипп явился к нему в кабинет и прямо заявил свои права на Алису. Он не понимал: откуда у Чернова столько смелости и уверенности? Никогда в жизни, даже под дулом пистолета он не отдаст её кому бы то ни было. Во всяком случае, пока она спокойно не закончит университет. Хотя университет скорее был отговоркой. Он был наслышан о Филиппе и его отношениях с девушками от его же отца.

— Учёбу тоже ты оплачивать будешь? — спросил Алексей Константинович, всё ещё сильно злясь и в очередной раз повышая голос.

— Без проблем, — ответил Филипп спокойно. Он тут до тех самых пор, пока старик не покажет белый флаг и не заявит о капитуляции. — Я же сказал, что абсолютно серьёзен. Поэтому все расходы беру на себя.

Ещё какое— то время Филипп сидел на диване и ждал, пока Алексей Константинович вызовет охрану. Но тут произошло то, чего Невзоров явно не ожидал услышать на том конце связи: какая— то возня и женский вскрик:

— Алексей Константинович! Они прошли мимо охраны!

Они?

Невзоров напрягся и кинул растерянный взгляд на Филиппа. Чернов лишь потирал подбородок пальцами в ожидании непрошенных гостей. Намечается что— то жаркое?

Дверь громко распахнулась и на пороге появился Разин собственной персоной. Сзади него замаячили его громилы, но в кабинет заходить не стали. В приёмной слышались вскрики секретарши и ещё какие— то возгласы. Интересно.

Разин был одет по— деловому: костюм цвета мокрого асфальта и белая рубашка, треугольник которой торчал из— под пиджака. Недовольный взгляд. Лицо оскалилось в злой усмешке, когда тот увидел Чернова.

— Какие люди.

Он явно нарушил планы Разина. Алексей Константинович поменялся в лице. На нём отразилось замешательство с вкраплениями нервозности.

— Ты что себе позволяешь? – спросил Невзоров явно не уверенный в своих словах. Значит, причина зайти с ноги в его кабинет всё же была. Филиппу оставалось только наблюдать.

Разин подошёл к столу Невзорова и выдал:

— Я так понимаю, этот офис мой? Долг висит, проценты капают.

“Долг? Что за обстоятельства должны были быть, чтобы занять у Разина?” — размышлял Филипп, вспоминая царапины на теле Алисы. Он тоже готов был вернуть долг этому ганд*ну.

После небольшого неприятного диалога, в ходе которого Невзоров уже готовился провалиться сквозь землю на этом самом месте, Филипп встал и подошёл к Разину:

— Сколько он должен?

Разин хмыкнул, чуть наклонив голову и оценивая. Он делал это специально. Он всё ещё был достаточно сильно раздражён после последней их встречи, когда Чернов перешёл ему дорогу.

— Лям зелёных.

— Я заплачу.

Брови Разина взметнулись вверх.

— С какой радости? Благотворительностью решил заняться?

— Я теперь горячо любимый зять в этой семье.

Их взгляды встретились, желая испепелить друг друга.

— Кстати, вот ещё один долг, — сказал Филипп и зарядил ему кулаком в лицо с такой силой, что Разин отлетел к стене.

Глаза Невзорова расширились и стали размером с блюдце. Что происходит? Он ещё ни разу не видел Филиппа с такой стороны. Казалось, за его спиной полыхает синее пламя гнева.

Разин смотрел волчьими глазами, которые обещали холодную месть. Месть, от которой захочется выть. Он подошёл ближе и выплюнул слова:

— Ах да, я подпортил твою вещицу. Но знаешь что, мне показалось, ей нравится подобное. Я не прав?

Филипп не шелохнулся и не выдал не единой эмоции на лице. Пусть говорит, что хочет. Но Разин нарочно продолжал играть на нервах. Он специально подошёл сбоку, так чтобы Алексей не слишком хорошо его слышал и на ухо спросил:

— Цепи? Боль? Она стелится перед каждым, кто её унижает?

В следующий момент самообладание покинуло Фила. Они сцепились, но на этот раз Разин успел первым ударить с головы. Затем повалил Чернова и начал сыпать жёсткими короткими ударами в голову. Филипп в секунду уловил момент и увернулся чуть мотнув головой.

Тут раздался крик Невзорова:

— Хватит! Какого хрена вы тут устроили?!

Чернов и Разин не закончили. С этого момента между ними стеной возвысилась вражда. Непробиваемая, и огромная как китайская стена. Филипп недовольно вытер рассеченную губу. Они остановились лишь по той причине, что не понимали, слышал ли старик фразу Разина и понял ли о чём они говорили?

В итоге оба пошли на выход из кабинета. Когда Филипп проходил мимо верзил Разина, тот ему в спину сказал:

— Слишком борзый стал. Я же тебя сожру, Чернов.

Но Филипп даже не повернулся, направляясь к выходу из приёмной. Слова Разин никогда на ветер не бросал. Но ему понадобится время, чтобы придумать как грамотно накинуть удавку на шею Чернова а уже потом откусить голову.

Отец разрешил встречаться Алисе с Филиппом, при условии, что дочь будет иногда появляться дома и проводить время там. Алиса даже представить себе не могла, что же могло сподвигнуть отца на такой шаг? Она предполагала скандал, после того, как Филипп появится перед ним.

Алиса сидела в пустующей аудитории и списывала лекцию по истории искусства у Инги. На первую пару она опоздала.

Тело горело. Всё потому что Филипп теперь каждую свободную секунду хотел её трогать. Всё из— за того, что времени, которое они проводили вместе, было ещё совсем мало. Работа и учеба отнимали достаточно.

К тому же Алису и её одногруппников иногда оставляли ещё и после пар доделывать какие— нибудь проекты. Девушка поёжилась и прикусила губу. И зачем она ляпнула: “Да, хозяин?” в их самый первый раз? Тепло, переплетаясь с жаром, снова перенесло её мыслями в сегодняшнее утро. Филипп совсем не церемонился. Он словно с цепи сорвался.

Утром того же дня.

Филипп сидел на кресле в спальне, Алиса полностью раздетая умостилась сверху. В ошейнике, от которого тянулась цепь.

— Ты хотела, чтобы я стал твоим хозяином..?

Девушка пылала, как будто её привязали к столбу у основания костра. Щёки горели, но хоть как— то отодвинуться она не могла. Тёмная глубина морских глаз топила её. Он смотрел не в глаза, а читал душу в этот момент. А она уже абсолютно мокрая. Какой ужас..!

Алиса всё же дёрнулась.

— В глаза смотри.

Откуда он знает подобные приёмы? Неужели тоже всё это время смотрел подобные видео, что и она? Или читал книги? Что за издевательство такое? Вот, что бывает, когда твои фантазии материализуются и истязают тебя уже наяву. Правильно говорят: “Бойся своих желаний”. Потому что главное желание сейчас сидело под ней и подавляло всё её естество.

— Филипп.. — жалостливо попросила она.

Это было невыносимо. Правая рука блуждала по её голому телу. Она вся горела, но он не двигался с места. Филипп хотел, чтобы по квартире она всегда ходила полностью голая..! Но где это видано?

Оголённый каменный торс и серые мягкие штаны. Пронзительный запах замёрзшего океана. Просто ледяного и от того ужасно притягивающего.

Левой рукой он притянул её за основание цепи к себе и начала толкаться языком в её ротик. Обезоруживая ласковыми, но настойчивыми движениями. Правая же рука проверила, насколько она сейчас мокрая. Она ужасно влажная!

И это был кошмар. Самый дрянной сон. Зачем он заставлял её это испытывать? Она намочила ему все штаны и готова была провалиться сквозь землю.

На глазах выступили слезы, Алиса вцепилась руками в сильные плечи, впиваясь ноготками в его чуть смуглую кожу.

Она пыталась понять, что может её освободить от этой медленной пытки?

Но язык продолжал исследовать её рот. Горячий. Она уже ощущала, колом стоящий член под тканью и немножко поёрзала, давая понять, что была бы совсем не против, если бы он взял её наконец.

— Ты вся мокрая, девочка…

Алиса вновь дёрнулась в полнейшей панике.

— Не надо… пожалуйста. — растерянность и стыд начали захлёстывать. Раньше она не испытывала подобных эмоций. Мешало также и то, что он долгое время находился в её сердце как спрятанная неправильная влюблённость.

Ладонь отпустила цепь. Теперь руками он обвил её и жадно притянул к себе, покрывая шею, плечи и грудь поцелуями. Кусает губы, изучает. Сжимает тискает. Невыносимо больно и приятно. Она словно провалилась через нору в параллельную реальность, где все её фантазии осуществились и теперь сладко душат её. До головокружения.

— Ты хочешь его внутри себя? Скажи, — прозвучало низко и хрипло.

Алиса до боли стиснула зубы. Нет.

Губы принялись исследовать соски и тогда захотело заныть от той ужасной лужицы, которая уже вытекла на него. Нет…Жарко выдохнув, едва открывая рот, чтобы сказать что— то постыдное — то, что её потом сожжет дотла, но так и не смогла.

— Какая скромная девочка, — ухмыльнулся он и посмотрел в её лицо.

Румянец полыхал и его это доводило до крайности. Её робость, стеснение и стыд, который он с удовольствием впитывал в себя. Серые глаза разомлели и потерялись.

— Ты же фантазировала обо мне… — низко сказал он на ухо так, что мурашки кубарем скатились по спине Алисы от шеи до ягодиц. Чёрт!

Какой— же Филипп, оказывается, изверг!

Она уронила голову на его плечо, ощущая как слезинки горячими дорожками скользнули по щечкам.

— Я не могу. Не могу это сказать.

Подрагивает. Соски стоят торчком и царапают его грудь. Он вдыхает карамельно— ландышевый запах и его разум мутнеет от того, какие ещё издевательства и сладкие пытки он хотел бы с ней осуществить. Наконец— то..! Член уже налился болью от неконтролируемого желания.

Наконец он достал из штанов член, сразу вставляя в неё. Хриплый рык тут же сорвался с его губ, он подался тазом наверх, протискиваясь глубже в свою собственную девочку. Куколку. Алиса всхлипнула и закричала. Она уже была накалена до предела и всё внутри набухло от этих бесконечных пыток. Теперь огромные ладони сомкнулись на её талии и с силой насаживали на член. Пытка. Невыносимая, пряная. Тело обмякло и просто полностью отдалось в его власть…

Это издевательство затянулось на целое утро, учитывая, что проснулись они довольно рано. Он мучал её, доводя до исступления своими действиями. Нашёптывал на ухо и снова заставлял её погружаться в свой собственный стыд. Особенно сильно и остро бессилие ощущалось, когда она кончала на его члене. Не зная почему, готова была ещё сильнее расплакаться в тот момент.

Это всё было так ново и непривычно. Властный сильный мужчина. И она. Алиса не знала, сколько потребуется времени, чтобы постараться привыкнуть в этому. К его голоду и постоянному желанию.

Девушка отвлекалась от конспекта и прикусила кончик шариковой ручки. Это невозможно. Перед глазами всё время стоит он. Его тело, квартира. Его запах.

Алиса соврала бы себе, если бы утверждала, что её не пугает такой напор Филиппа. Когда они вчера поехали на день рождения его коллеги, он прямо в туалете начал приставать к ней. Целовал, лапал и тискал с такой внутренней жаждой, что она подумала, он возьмёт её прямо там.

Алиса в который раз постаралась сосредоточиться на словах.

…В начале XV века художники в Северной Европе работали в стиле, совершенно отличном от итальянской живописи. Северные художники достигли реализма, добавив к своим картинам бесчисленные подробности…

Ладони коснулись щёк. Румянец уже испепелил её. Алиса переживала ещё из— за того, что рядом с Филиппом она наконец раскрывалась. Её женственность лилась через край, пугая и захлёстывая. К тому же она ясно ощущала, что Филипп играет далеко не в полную силу. Скорее процентов на десять от всех своих желаний и потребностей. И что же в таком случае ожидать дальше..? Игровое насилие..? Если она только обмолвиться о том, что ему нравится, сгорит живьём. Ведь она так и не написала ему список. Тогда это скорее была отписка, чтобы не краснеть дальше и не казаться полной дурой.

Алиса потрясла головой, чтобы немного вернуться в себя. Был ещё один человек, от которого у неё бежали мурашки по коже. Это Илья Рудаков. В последнее время его не было видно в университете, но это не означало, что он в один прекрасный момент он не вырастет из— под земли и не воплотит свои угрозы в реальность.

Она заблокировала его с сетях и в телефоне. Но что— то ей подсказывало, что его это не остановит. Внутри него тоже чувствовалось что— то неопознанное. Съедающее изнутри. Тяга к ней, которая управляла им, заставляла прикасаться к Алисе. Смотреть на неё. Ведь после самой первой встречи они не ощутили ничего кроме взаимной ненависти друг к другу. Но потом всё перевернулось с ног на голову.

Алиса устало выдохнула и уронила голову на парту. Тут до неё донесся какой— то гул. В коридоре явно что— то происходило.

Собрав конспекты в рюкзачок, она вышла из аудитории. Тут девушка увидела толпу спортсменов в футбольной форме. Ещё несколько девушек гимнасток. Все они стояли вокруг кого— то и явно забавлялись. Даже злорадствовали.

Протиснувшись через них, Алиса увидела Юту и Рому. Юта стояла опустив глаза и обняв себя за плечи, не зная, куда деть взгляд. Выглядела полностью раздавлено, по бледным щекам текли слёзы.

— Ты думала, я могу влюбиться в такую как ты?

Все засмеялись.

Что тут…происходит? Бл*ть. Они её травят!

Юта беспомощно всхлипывая, задыхалась от собственной беспомощности.

— Труп из колодца, — он подошёл ближе, не скрывая огоньки злости в своих глазах, — я чуть не блеванул, когда целовал тебя, страшилище.

Тут Алиса не выдержала. Растолкав гогочущую толпу, она подлетела к Спирину и как следует звезданула ему оглушающую пощёчину. Спирин от неожиданности качнулся назад. Он так погрузился в этот величественный процесс обожающей его толпы, что просто опешил.

— Не смей так с ней обращаться! — Алиса словно дикая кошка готова была наброситься на этого козла. Сначала Юту всячески обхаживал, а теперь делает вид, что ему всё равно? Говнюк грёбаный!

Спирин помрачнел и все замолчали. Казалось, сейчас Алисе прилетит по лицу или случится ещё что— то более ужасное.

— Думаешь, ты особенная? — спросил он, скривившись и схватив её за плечо, потащил за собой.

Толпа осталась стоять на месте, Алиса вырываясь, поняла, что ей несдобровать. Она наткнулась на убийцу— уничтожителя. Без принципов и морали. Ублюд*к!

Оказавшись в спортивном зале, он толкнул её на трибуну.

От Спирина исходила аура ненависти. Огня и не скрываемого раздражения. Алиса не дала ему закончить шоу.

Рома стоял напротив и смотрел так, словно теперь именно она станет жертвой, над которой по его команде станут издеваться все подряд. Начиная с завтрашнего дня.

— Раздевайся, — зло выплюнул он и посмотрел на её кофточку, блузку и юбку.

Алиса сделала вдох. Страх, который она так тщательно запихивала внутрь, просачивался наружу. Только теперь она осознала, что натворила. Перешла дорогу одному из главных сущностей ада в университете.

Алиса скрестила руки на груди, уставившись на него. Изо всех сил пытаясь изобразить непокорность и дерзость.

— Лучше будь честным и признайся, что она тебе нравится. А ты просто струсил! Труп из колодца? Я же видела, как у тебя слюна капала, когда ты на неё смотрел.

Спирин оскалился и нагнулся к ней. Гора мышц. Разозленная гора в красной футбольной фирменной форме. Одна из комплектов, которых он и его команда сменяли несколько раз за день. Резкий мужской дезодорант с ароматом колы со льдом.

— Раз такая смелая — пойдёшь по универу п****ой светить. Всё снимай. Трусы, лифчик тоже.

На лице только жёсткость, в голосе исчезают последние ноты терпения. Чёрт! Вот так и расплачивайся за свою доброту.

В этот момент Алиса увидела, как в зал зашёл Илья. С голым торсом, в мягких спортивных штанах, на плечах махровое белое полотенце. Он шёл неспеша, как будто просто возвращался за тем, что забыл. Но в тот момент, когда увидел, как Спирин нагибается к Алисе и кладёт ладони по обе стороны пластикового сиденья на котором она сидела, и чётко проговаривает:

— Раздевайся, с*ка, плохо слышишь?

Он мигом оказался рядом со спортсменом.

Спирин явно недооценил масштаб гнева, который плескался в глазах Рудакова. С чего этот уеб*н решил, что может к ней подходить? Угрожать?

Илья швырнул ему в руки полотенце, отвлекая внимание, ладонь резко легла на его затылок и он с силой шарахнул Спирина лицом в пластиковое сидение.

Послышался хруст хрящика, Рома схватился за нос и яростно завопил от боли, скривившись в гримасе. Алиса подскочила и увидела, как сквозь его пальцы потекла струйка крови.

После проклятий и угроз Спирин всё же решил пойти в медпункт.

— Тебе п*зда, конченый..! — донеслось напоследок.

Алиса с мелкой дрожью в теле и волнением посмотрела на Илью.

Сначала в голубых глазах не читалось ничего. Но потом в них показалось презрение и блики ненависти. Алиса вспомнила, что вчера она опубликовала фото где они с Филиппом обнимаются, сидя в ресторане. Илья наверняка уже видел этот снимок.

— Спасибо… что заступился. Мы поругались из— за…

— Мне фиолетово.

Илья подошёл ко второму ряду трибун, забрал свой айфон и отправился обратно в раздевалку.

Алиса против воли почувствовала на языке вкус предательства. Она ему ничего не обещала. Но из— за того, что произошло между ними, они стали близки больше, чем она хотела себе признаваться.

— Илья…— она замялась, поправляя лямки рюкзачка.

Что можно было сказать? Он только что спас её от неминуемого позора. Нужно было сказать хоть пол слова, но весь словарный запас мигом улетучился из головы.

Алиса села обратно на трибуну. Подперев ладонью голову, она всем естеством ощущала то, чего никогда в жизни бы не хотела ощущать. Его внутреннюю боль. И свою. Из— за того, как она поступила.

Филипп давно ей нравился и это было давней мечтой — стать его девушкой. Особенно после того, как он принял её вместе со всеми тараканами в виде подчинения и ошейника. Такую совместимость трудно вообразить, но она случилась.

Но Илья… Алиса сама проморгала момент, когда он стал таким… не монстром без лица. А человеком, который чувствует. Было видно, что он борется с собой. Как его здорово ломает, когда они рядом друг с другом. И это не могло не сжигать и её тоже.

Алиса настолько погрузилась в свои печальные мысли, что не заметила как Илья вновь материализовался перед ней. Теперь на нём уже была белая футболка, свободные светлые джинсы и белые кроссовки. В руке он держал кожаную куртку.

— Поехали.

Алиса подняла на него глаза и захлопала ресницами в полном непонимании.

— Куда?

— Покажу кое— что, — голос звучал спокойно, что было очень непривычно, — я тебя не трону, не парься.

Илья протянул ладонь. Такой простой жест, но настолько интимный для них обоих. Касание руки — нечто совсем другое нежели то, что было у них до этого. Крики. Претензии и раздражение. Взаимное ненавистное притяжение. А тут… рука Алисы робко и неуверенно легла в его ладонь. Горячая большая. Они пошли по университету и Илья вплел свои пальцы в её. Молча, ничего не говоря.

Алиса почувствовала целую бурю эмоций. Вихрь. Непередаваемую гамму. Ей нельзя было этого делать, она уже сделала свой выбор в пользу Филиппа. Но то, что связывало их с Ильёй было таким стихийным, чему трудно было противиться. Или из любопытства хотелось заглянуть в этот бездонный колодец: какие ещё изменения коснулись его? Неужели Рудаков тоже человек из плоти и кожи? А не просто изваяние из денег и презрения к окружающим?

В раздевалке Алиса надела куртку и сапожки. Сегодня её должен был забрать водитель. Филипп не мог приехать и Алиса свободно могла поехать домой или к Филиппу.

Но по стечению обстоятельств оказалась в черном лексусе Ильи.

Ехали молча. По мелькающим зданиям вокруг Алиса поняла что они где— то близко к центру. Хотелось пошутить. Но слова не лезли а голову. Чувство беспокойства хотело было прилечь на груди, но спокойная манера вождения Ильи убаюкивала и усыпляла бдительность. В один момент вообще сложилось впечатление, что они семейная пара,которая едет за продуктами в супермаркет.

Алиса увидела, что они заехали на территорию элитного комплекса с шикарными высотками. Внутренний двор был вылизан и устлан зеленью: пушистыми кустами, клумбами и садовыми фигурами. Тут была почти целая парковая зона.

— Где мы?

— Сейчас увидишь.

Алиса вышла из машины и поплелась за Ильёй. У кого— то вечеринка? Опять уезжает? Купил себе квартиру и решил похвастаться? Народу почти не было, виднелись только машины, выезжающие из подземной парковки.

Проехав одну остановку на лифте, они оказались перед большой входной дверью. Дверью в неизвестность.

После того как Илья открыл её, глазам Алисы предстала невероятной красоты квартира. Величиной в два этажа с гигантскими панорамными окнами и просто завораживающим пространством. Зайдя внутрь, Алиса открыла рот. От того, насколько её завораживали планировка и сам дизайн.

Внизу кухня и гостиная, наверху виднелись двери комнат. Слева по коридору, как она предположила, ванная комната. Справа небольшой камин с вытяжкой через трубу на улицу. Как же здесь свободно дышать. Свет встроенный в потолок и в боковое пространство стен расширял из без того гигантское пространство квартиры. Она сделала пару шагов вперёд и обернулась в непонимании.

Илья протянул ей ключи.

— Я снял снял её на два года вперёд, Невзорова. Для тебя. Потом хочу выкупить.

Пока Алиса в ступоре смотрела на него, он сам проложил ключи ей в ладонь и прошёл мимо, усаживаясь на диван.

Доход компании Ильи рос в геометрической прогрессии. Всё потому, что поразмыслив, он выбрал конкретную целевую аудиторию — состоятельные женщины за тридцать. Они самодостаточны, богаты и в большинстве своем покупают украшения себе сами и в немеренном количестве.

Илья организовал рекламную кампанию с мужчинами накачанной красивой внешности и женщинами этих возрастных групп. Она выстрелила с такой силой, что украшения готовы были с руками откусить. Несмотря на то, что ценник начинался с пятисот тысяч.

Нужно продавать эмоции — это база любого маркетинга. И он продавал женщинам страсть.

— Я не могу, Илья. Это… слишком…

— Просто оставь их себе. Я же не заставляю жить здесь. Когда я жил с родителями в доме, мне хотелось поскорее свинтить оттуда на свободу.

Алиса прошла к серому дивану и аккуратно села на краешек. Свобода — это именно то слово, которые ощущаешь находясь в этой красивой светлой квартире.

— Я не могу их взять, — она протянула ключи обратно.

— Поздно, Невзорова. — Илья лениво посмотрел на неё, чуть наклонив голову. — Ты мне нравишься и с этим уже ничего не сделать.

Признание прозвучало как будто между прочим. Но в Алису попало метко. Она положила ключи на диван, совершенно не понимая, что ей теперь делать?