– Рея всегда все делала правильно, с самого начала она была очень рассудительной, знала на все ответы. Мне же всегда хотелось все сделать наоборот. Я понимал, что ты старше, умнее, мне бы следовало послушать тебя тогда. Но я вдруг вспомнил свое еще более древнее происхождение, во мне взыграла кровь Хаоса и… Вот чем все кончилось.
– Мне кажется, ты слишком много копаешься в своем прошлом. Все это было так давно, что вряд ли имеет теперь какое-то значение. Да и было ли вообще?
– Просто у тебя время линейно, – эту фразу он произнес так, будто говорил с умственно отсталой, я немного обиделась, – Я же могу видеть все и сразу. И даже больше. Поэтому для меня все до сих пор имеет значение.
– Для меня все еще твое восприятие времени остается не совсем понятным. Я сижу с тобой здесь и сейчас, а ты можешь видеть то, как я родилась или как умру одновременно?
– Пока что я тоже нахожусь здесь и сейчас. Я воплощен. Одновременно я могу все видеть, будучи невоплощенным. Это похоже на то, как ты видела гибель того фрегата. И кстати, я не вижу, как ты умрешь. Я вижу лишь все множество вариантов. Какой из них ты выберешь, не могу знать.
– А, так я тоже умею, – ответила не без гордости, – Это когда я каждую ночь умирала в нигредо.
– Да, почти так. Или, когда ты в трансе пролистываешь миры. Только я вижу больше. От того и не могу четко ответить, что было на самом деле, а что нет.
– Знаешь, больше всего я боюсь, что, в конце концов, ты окажешься всего лишь плодом моего воображения. И все закончится. Помнишь, что ты мне обещал в детстве?
– Помню. И помню, как ты отказалась в угоду мимолетным желаниям. Неужели ты не жалеешь?
– Иногда, – я смутилась, – Но ведь ты все равно не уходишь.
– И не уйду. Все еще будет, – люблю, когда он говорит эту фразу, она обнадеживает, – Я ведь обещал тебе твои любимые игрушки. Они у тебя есть.
– В том-то и дело, что это просто игрушки. Я несколько иначе себе это представляла.
– Все дело в приемлемости формы, – заговорил он тоном профессора, – Все сбывается, но лишь в возможной для тебя форме. Еще один из базовых законов. Небось, ожидала, что разверзнется портал, и ты попадешь из реального мира в свой выдуманный? В том же теле, исчезнув из одного места в другое?
– Вообще-то да, – ответила и засмеялась, теперь мне тоже казалось это довольно нелепым. Неприемлемая форма, что еще сказать.
– До сих пор вспоминаю твой дом миров, надо ж было такое придумать, – он тоже рассмеялся, но на этот раз не так холодно, как обычно.
– В тринадцать лет мне казалось, что это просто идеальная модель. Собрать всех персонажей прочитанных книг в одном месте.
– Ты скоро проснешься, – сказал он с некоторым сожалением.
Понимаю, что совсем не хочется уходить. Я могу разговаривать с ним часами напролет, совершенно не замечая хода времени. Наверное, все-таки сказывался дефицит общения. Мне нравится, что я не должна пояснять значение тех или иных слов, подбирать метафоры. С Кроносом все просто и понятно. Он знает все, что знаю я, и чуть-чуть больше. Ну почему же среди живых людей не нашлось ни одного, способного говорить со мной на одном языке?
– Ненавижу просыпаться, – пробормотала, снимая с глаз повязку. День не сулил ничего хорошего. После всего того, что возможно во сне, сложно заново обретать вкус к простой человеческой жизни. Каждый день я ищу какой-то бессвязный смысл и снова его не нахожу. А может быть разом прекратить это существование? Ведь я точно знаю, что ждет меня после смерти? И зачем только сказала, что хочу пройти до конца? Это же неимоверно глупое занятие. Настоящая жизнь начинается после. «Когда ты умрешь, поймешь, насколько важно, чтобы о тебе помнили» – всплыла фраза из памяти. А потом включила музыку и отправилась к мольберту. Нужно же хоть что-то сделать для вечности.
***
– Есть у меня к тебе просьба одна, – услышала в голове знакомый голос.
– Сразу предупреждаю, я не стану воздвигать тебе храм. Я, знаешь ли, не слишком смыслю в монументальном строительстве.
– Нет. Не надо строительства, этих каменоломен, ничего такого. Это уже прошлый век. Сейчас же время цифровых технологий.
– Хочешь аккаунт на одноклассниках? – рассмеялась.
– Почти. Я хочу сайт. Чтоб я мог там писать.
– Фигасе, ты хочешь вести блог? Нет, это уже слишком, – снова не смогла сдержать смеха.
– А что такого? Я многое помню, а мифопедия [1] не отражает всего того, что я мог бы донести. Я ведь так многое вспомнил, а кроме тебя, мне некому этого рассказать.
– Я подумаю. И как ты писать собираешься?
– Через тебя.
– Не, так не пойдет. Мне и так кучу текстов надо писать каждый день. Своей работы полно, а тут еще и за тебя работать.
– Давай заключим сделку.
– Как это банально для демона. Не ожидала от тебя.
– Я серьезно. Ты делаешь мне сайт, помогаешь писать, там будут уникальные тексты интересные, а ты можешь собирать пожертвования и вешать любую рекламу. Все доходы твои.
– Какое-то не серьезное предложение. А как же все богатства мира к моим ногам?
– Ну, я же не душу твою прошу взамен. Всего лишь самый простенький сайт. А ты сразу – все богатства мира к ногам. Дороговато.
– Тогда ищи вебмастера по объявлениям. Кстати, ты так и не пояснил эту историю с Крайоном. Что за чувак там книжки пишет?
– Я никакого отношения к этому не имею. Ну, мало ли, кто к нему приходил. И вообще, мы ж смотрели, там столько бреда, я бы такого точно не написал.
– О некоторых вещах он говорил твоими словами. Когда я курить бросала, ты мне то же самое говорил. И в той же манере. И еще некоторые вещи. Может, все-таки объяснишь?
– Ничего не знаю. Просто совпадения.
– Ты в моей голове, думаешь, я не понимаю, когда ты врешь? Ты с кем-то общался, кроме меня?
– Как ты могла подумать такое? Я тебя столько искал!
– Вот именно, пока искал. Ни с кем и никак?
Он замолчал, но я твердо ощущала, что он никуда не ушел.
– Ну, пытался пару раз, но ничего не вышло. Ты же видела, сколько там откровенного бреда про инопланетян и всякую позитивную хрень. Я такого просто не мог придумать. Меня всегда понимали неправильно.
– Значит, все-таки общался, – обиженно произнесла я.
– Это было в восемьдесят девятом году! Думаешь, легко было с тобой сразу контакт установить? Ты еще и пугалась тогда, как сумасшедшая. Естественно, что я мог попробовать и с другими. Но ничего не вышло. Все, что они пишут – это их весьма субъективное восприятие того, что я говорил тебе! – это так странно, когда чужие мысли в голове срываются на крик, – Только ты смогла меня слышать по-настоящему, без интерпретаций.
– Ты мне столько лет говорил, что я тебя сама позвала, а оказывается, что ты просто искал достаточно способного медиума, чтоб в интернете публиковаться! – я заговорила вслух, – Ты мне соврал! И откуда мне знать, что у тебя сейчас нет десятка запасных вариантов? А то вдруг я интерпретирую все не так, как надо!
– Да я каждый день прихожу. И ночью. Когда бы я еще с кем общался? Ты мне сейчас предъявляешь за то, что было почти тридцать лет назад. Я просто тебя искал. Потратил на это десять тысяч лет. И естественно, что где-то может всплывать информация обо мне. Ты же ничего не предъявляешь за мифы?
– Оставь меня. Не хочу говорить.
– Нет, не оставлю, пока ты не поймешь.