– И почему ты совсем не боишься меня? – спросил он с неподдельным интересом исследователя.
– А должна?
– Хотя бы из уважения к моей потусторонней природе.
– Знаешь, на самом деле я ни с кем не чувствовала себя настолько спокойно, как с тобой. Бояться и ты – вещи несовместимые. Так что, плевала я на твою природу.
– Все еще хочешь слезть?
– Если ты не прячешь за спиной ритуальный нож, то нет, – снова села, на этот раз скрестив ноги.
– Была у меня такая мысль, признаюсь, ну да ладно, – он махнул рукой.
– Почему-то я думала, что у тебя в храме должно быть свое место, трон что ли какой-нибудь. А тебе тут и присесть некуда.
Он снова рассмеялся.
– Ты думаешь, боги реально слонялись по собственному храму вот прямо как я сейчас? И со жрицами своими пиво пили? Ну, ты даешь!
– А что, не так разве?
– К тому времени, когда его построили, я давно уже был мертв.
– Почему же ты привязан к этому месту? Не мог получше дом себе выбрать?
– Это место, оно помнит обо мне. Все эти жертвования Ваал Фагору, это же не просто так придумали. Когда ты умрешь, поймешь, насколько важно, чтобы о тебе помнили.
– И тебе приносили человеческие жертвы? – я поморщилась
Он отвел взгляд и замолчал. Обошел жертвенник и провел пальцем по канту.
– Люди довольно глупые существа. Я об этом не просил.
– Там, где я сижу сейчас?
– Только не говори, что тебя это смущает, – он всплеснул руками.
– Да нет, я понимаю, правда.
– Иногда они отдавали самое дорогое, что у них есть, – печально произнес он, а я, кажется, поняла, о чем он.
– Если тебе неприятно, можешь не рассказывать.
– Не приписывай мне человеческих комплексов. Видишь кантик? – я кивнула, – На самом деле это желоб. По нему стекала кровь вот в эту чащу, – он поднял каменный сосуд, стоявший у подножия постамента. Потом они пили ее, обмазывались и впадали неистовство. Обычно все заканчивалось оргией.
– Они так тебя вызывали?
– Ага, пытались, – усмехнулся он, – Я даже не знал тогда, что тут такое происходит. Мне от таких дикостей удовольствия не много.
– Да ладно, – усомнилась я.
– Не, ну оргии – ладно еще, но трупы, кровища меня не прельщают. Я ведь в первом воплощении жил вполне цивилизованно. Кто ж знал, что они начнут поклоняться таким образом. Теперь я понимаю, почему секта христиан после получила такое распространение. Я ж говорю, люди очень глупые существа. Они делают то, что, по сути, не нужно ни богам, ни им самим. Могли бы просто фрукты приносить и жечь благовония, эффект был бы тот же.
– Откуда ты знаешь? Смотри, как ты теперь привязан к этому месту. Несмотря на то, что храм давно разрушен, ты все еще приходишь сюда.
– Мне от твоих постов в сети и то больше толку. Я не пойму, ты своих соплеменников оправдываешь?
– Какие они мне соплеменники? Это вообще, кто был-то? Аккадцы?
– Это был Вавилон.
– Просто пытаюсь разобраться в метафизике. Вообще было бы неплохо, если бы ты изложил последовательно все, что помнишь.
– Ага, если б я все еще помнил! Ты вот все события своей жизни помнишь в подробностях?
– Ну, большую часть.
– Вот и я помню последние лет тридцать. А вспоминать все, что было до, все равно, что вспоминать себя в младенчестве.
– Ну, ты все-таки не человек.
– Ты тоже, но почему-то о прошлом ничего не помнишь, Рея.
– Мне просто кажется, что ты ошибаешься.
– Я вижу больше.
– Все, что я знаю про твою Рею, никак не вяжется со мной. Вообще никак. Вот ничего общего не нахожу. Нет, может быть, я и бывала чем-то другим, не спорю. Но с чего ты взял, что я именно твоя сестра?
– Да потому что только она имела надо мной хоть какую-то власть. И еще ты.
– Не знаю, Рея связана со стихией земли, я же с водной частью огня. Я ничего не смыслю в земледелии, ее культ не вызывает у меня даже никаких эмоций.
– Ну, Сатурн тоже считался богом посевов, ты можешь представить, чтоб я работал в поле? Мало ли что там люди себе придумывают, – презрительно произнес он.
– Так у Сатурна есть и другое значение, в твоем случае, понятно, что это приписанные свойства.
– А ты культ Кибелы помнишь? А твой фригийский акцент?
– А на аккадском я говорю с шумерским акцентом. А на древнеегипетском акцент будет коптский. Может это от учебника по фонетике зависит? Да и фригийский от греческого не сильно отличается. Но почему сходств с Нинлиль или Нуит ты во мне не углядел?
– Ну, какая из тебя Нуит? Она ж корова.
Я рассмеялась. Нуит – древнеегипетская богиня неба, которую изображали в виде гигантской коровы цвета ночного неба со звездами, если кто не в курсе. Самое интересное, что Нуит отождествлялась с Реей, но Крон продолжал:
– Я помню Рею с детства, и тебя тоже. У вас действительно много общего. Можешь думать, как хочешь, но я хочу думать так. Было бы очень обидно, если бы я снова ошибся.
– У тебя просто мания какая-то на этот счет. Ну, какая к черту разница? Все же идет правильно.