– Ее кот, наверное, я подумал, он для нее дорог. Думаю, не стоит его изымать, ей будет спокойнее, – объяснила женщина.
– Как ее имя? – снова спросил мужчина.
– Элеонора, – ответил все тот же женский голос.
– Элеонора Колханская. Она как-то проявила себя? – мужчина подошел совсем близко и присел рядом с моим псевдоспящим телом.
– Пока нет, но, думаю, еще проявит, – ответила женщина.
– Смоделируй ей подходящее место в соответствии с данными, – сказал мужчина.
– Это подойдет? – спросила женщина.
– Вполне.
Я услышала, как хлопнула дверь, но все еще боялась открыть глаза. Лишь убедившись, что никаких шагов в помещении больше нет, я решилась приподнять веки.
Странно, я не почувствовала, что меня куда-то несли, мне казалось, что я по-прежнему лежу на том же белом полу. Однако, помещение вокруг меня радикально изменилось. И лежала я уже не на полу, а на кровати, хотя, надо сказать, матрас был ничуть не мягче пола.
Все вокруг было синим. Синяя постель, синие стены, синяя мебель, даже меня каким-то образом переодели в синюю пижаму. Я вспомнила, что в той дурацкой анкете я действительно указала, что мой любимый цвет синий, но, кажется, они все же перестарались. На синей тумбочке стояла бутылка «Пепси» и синий стакан, а также сигареты Marlboro и зажигалка, которые я машинально сунула в карман пижамы. А в вазе стояли синие лилии. Интересно, они их покрасили?
– Почему здесь все синее? – спросила я у кота.
– В данный момент тебя больше всего заботит именно это? – удивился мохнатый.
– Я в той анкете написала, что мой любимый цвет синий. Этот мой жених таким образом хочет мне понравиться? Они совсем идиоты?
– Возможно, – сухо ответил кот, – У тебя есть план?
– Конечно, нет.
– Надо бежать.
– Логично.
– Ну, я серьезно, что будем делать? – заныл кошара.
– Это ты у меня спрашиваешь? Мне кажется, это ты должен был меня охранять.
– А какого черта ты вообще сюда приперлась? – кот смотрел на меня так, будто я к нему домой вломилась.
– Откуда я могла знать?
– От меня, – самое обидное, что этот мохнатый бегемот был прав.
Я глотнула «Пепси» из бутылочки.
– Ты что, сдурела? – подпрыгнул кот.
– Если бы меня хотели убить, убили бы уже.
– А если это какой-нибудь галлюциноген?
– Знаешь, кажется я уже второй день под галлюциногенами. Боюсь, что хуже уже не будет. Говорящие коты, кирпичные стены за дверью, синие комнаты. Да все это один бесконечный бред. Может я вообще давным-давно сошла с ума и лежу привязанная к койке в задрипаной психушке.
– Здесь есть окно, – заявил кот, кажется, ему мои рассуждения были до лампочки.
Я подошла к окну и отдернула штору, такую же синюю, как и все в этой дурацкой комнате. Высота здесь приличная, ничего не скажешь, кажется, этажей десять, не меньше. Правда, река внизу дает надежду на возможность выжить после прыжка, но все-таки слишком ничтожную.
Мои размышления по поводу шансов на выживание прервал скрип двери.
– Госпожа, – обратился, видимо ко мне, вошедший незнакомец, – Прошу прощение за манеры моих людей, – он галантно поклонился, – Они побоялись, что Вы не примете нашего приглашения и поступили с Вами столь неподобающе. Виновные непременно понесут наказание.
– Ты кто? – спросила я у этого франта. Он был одет совершенно нелепейшим образом. На нем были самые обыкновенные джинсы и кроссовки, однако верх представлял подобие укороченного камзола, а голову венчал берет. Дядя напоминал актера из сельского драмкружка.
– Ваш покорный слуга.
– Зачем я здесь?
– Придет время, и Вы непременно узнаете.
Он так гаденько улыбнулся. Я только успела подумать, что терпеть не могу таких подхалимов, как котик подпрыгнул и вцепился ему в лицо. Раздался просто нечеловеческий визг
– Чего стоишь, помоги, – закричал кошара.
Я не придумала ничего лучше, как ударить этого нелепого персонажа промеж ног. Он согнулся пополам и застонал, а затем повалился на пол. Котик продолжал царапать его, кровь хлестала, а я пинала ногами своего покорного слугу, пока тот не затих.
– Мы убили его? – пробормотала я, – Черт, я боюсь. Я никогда и никого…
– Да какая разница, поверь, он вряд ли был хорошим человеком, да и вообще человеком, – ответил кот.
– Нельзя же оставлять на своем пути трупы. Пойми, меня ведь могут за это арестовать. Это у вас там может за убийство пальчиком грозят, а тут… – я никак не могла прийти в себя.
– Ничего нам не будет. Ты еще не поняла? Мы уже не в твоем мире, – произнес кот, шаря по карманам у несчастного, а потом добавил, – А этот тип к тому же еще живехонек, просто без сознания. От страха.
Мой пушистый телохранитель выудил у жертвы связку ключей. Они были такие маленькие, совсем игрушечные. У меня был похожий ключик в детстве, я им запирала копилку с монетками. Неужели нас заперли на такой крошечный замочек? Один из ключиков действительно подошел к замку нашей двери.
– Пошли отсюда, – сказал котик, распахнув дверь.
И наступила тьма…
***
Я не могла вспомнить, почему оказалась на улице. Последнее воспоминание было о том, как мы вышли из той синей комнаты. Местность совершенно не соответствовала тому виду, который открывался из окна. Никакой реки поблизости не было, и я не могла понять, откуда мы только что вышли. Будто бы я что-то упустила, какую-то незначительную часть своей жизни.
Возникает некое отвратительное чувство, когда с тобой происходят вещи, которых ты не понимаешь. Кажется, в психологии это называется разрывом шаблона. А тут не то, что шаблон, вся моя уютная обыденная реальность была растерзана на мелкие кусочки. Я пребывала в излишне растерянном состоянии, мне хотелось, чтобы это приключение поскорее закончилось.
Вокруг возвышались серые безликие пятиэтажки. Мы стояли посреди детской площадки рядом со сломанными качелями в одном из бесчисленных дворов планеты Земля. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.