– Как мы сюда попали? – спросила я у своего пушистого спутника.
– Через дверь, – предельно ясно ответил кот.
Я присела на край песочницы, постаралась успокоить свои расшалившиеся нервы и упорядочить мысли. Это самый обыкновенный двор, к тому же мне он был смутно знаком. Наверняка я прочту название улице на одном из этих домов и быстро соображу, на каком трамвае или автобусе добраться домой. И больше никаких социологических опросов и походов за сомнительными призами.
– Здесь что-то не так, – вдруг заявил кошак.
– Чего тебе не так? – едва я смогла успокоиться, как мохнатый вновь пошатнул равновесие моей психики многозначительной репликой.
– Пока не знаю, но мне здесь не нравится, – с этими словами противный холодок паники вновь прополз по спине и забрался под кожу.
Мы двинулись к ближайшему дому, чтоб рассмотреть название улиц, но никаких табличек не обнаружили. А вскоре и до меня дошло, что здесь не так. В этом месте царила неестественная тишина. Листья на деревьях не колыхались, не щебетали птицы, не проезжали машины, даже издали не раздавалось ни малейшего звука. Старушки не сидели на лавочках, дети не играли на площадке, даже вездесущих кошек не было видно. Мы обходили один дом за другим, и меня вдруг охватило чувство безысходности. «Это конец» – шептало мое подсознание.
– Кей, мне страшно, – пробормотала я.
– С чего бы вдруг? – издевательски спросил кот.
– Здесь никого нет.
– Ну, найди в этом и хорошие стороны, монстров-людоедов здесь тоже нет, – спокойно ответил кошара и как ни в чем не бывало продолжил путь.
А еще я вспомнила, почему это место мне знакомо. Я видела его во сне, очень давно, в детстве. Я знала, что люди не просто покинули это место. Их вообще никогда не было. Время здесь практически остановилось и превратилось в тягучую смолу, в которой увяз этот заброшенный город.
Завернув за угол очередной пятиэтажки, я испытала облегчение и новый прилив скользкого страха одновременно. Город кончался, а асфальт внезапно превращался в песок. Перед нами простиралась безбрежная пустыня. Я была рада возможности покинуть этот опустевший город, но мне абсолютно не хотелось совершать пешую прогулку по пескам без единой бутылки с водой.
Кот без тени сомнения почапал вперед прямо по песку.
– Ты куда? – окликнула я пушистого.
– Нужно уйти как можно дальше. Идем, – ответил он, не оборачиваясь, не принимающим возражений тоном.
С одной стороны, это кусочек привычного, хоть и опустевшего, но знакомого мира казался более комфортным местом по сравнению с песчаной бесконечностью. Но с другой, эти безлюдные дворы вызывали у меня дикий ужас своей неестественностью. Мне до боли не хотелось оставаться одной среди мертвых построек, потому я поспешила догнать своего хвостатого командира. Я постоянно спотыкалась, мои тапочки набрались песка, и каждый шаг давался с трудом. Но все же я доковыляла кота, чтобы в очередной раз с ним поспорить.
– Ты с ума сошел? – принялась я распинать хвостатого, – В тех домах хотя бы можно было найти воду и какую-нибудь еду. А здесь ничего, кроме песка! Мы не сможем пересечь пустыню! Мы умрем от жажды! Каким надо быть идиотом… – мохнатый не дал мне договорить.
– В пустыне есть оазисы. Мы сейчас идем к одному из них, – уверенно сообщил кот, – А тебе не стоит тратить силы на разговоры, от этого рот пересыхает, а воды, как ты сама заметила, нет.
И ведь теперь даже не поспоришь с этим мохнатым умником, он был прав на счет воды. Мне оставалось лишь надеяться, что он также окажется прав и на счет оазиса. Я постаралась подавить свой гнев, хотя мне просто хотелось взорваться от самой мысли о том, что теперь моя жизнь находится в лапах этого хвостатого чудовища.
Я оглянулась назад и увидела, что то безлюдное место, которое мы покинули, было вовсе не городом, а всего лишь кучкой серых домов посреди пустыни. Теперь отсутствие людей в этих пятиэтажках больше не казалось мне пугающим. Откуда ж им взяться в пустыне?
Солнце уже преодолело точку зенита, уверенно поползло к закату и теперь грело затылок. Жара была не такой уж ужасно, было едва ли жарче чем в обычный летний день на моей родине. Не думаю, что воздух нагрелся более тридцати градусов по Цельсию. Песок беспощадно цеплялся за мои ноги и не желал выпускать мои ступни, но я пока еще могла ему противостоять. Шелковая пижама от пота прилипла к спине. Я оторвала рукава от рубахи и соорудила из них что-то среднее между панамкой и тюрбаном, чтобы сберечь голову от солнечного удара.
Боже, как же хотелось пить. Мы шли никак не меньше двух часов под палящими лучами Солнца. Я начала изрядно отставать от кота, особенно трудно мне было взбираться на барханы, зато вниз я скатывалась на заднице словно с горки и таким образом каждый раз нагоняла кота. Мохнатому же пустыня, казалось, вовсе не доставляла никаких неудобств. Он уверенно топал вперед, не сбавляя ходу. То же мне, верблюд недоделанный.
Наконец, вдали показалась какая-то растительность. Я вновь изрядно отстала от кота и постаралась прибавить шагу, но сил почти не осталось. Кричать тоже не хотелось, поскольку горло пересохло, и, казалось, что с криком улетучатся последние капельки влаги. Догнать его мне удалось только на подходе к оазису. Я уже еле передвигала ноги, когда котик обратил на меня внимание.
– Ты что, устала? – поинтересовался издевательски котик.
– Да нет, что ты, – прохрипела я пересохшим голосом, – Издеваешься?!
– Норочка, и в мыслях не было, – и мохнатый заулыбался, хотя до это я была уверенна, что котам это не под силу.
Я мысленно рисовала себе оазис как чудесное озеро с пышной тропической растительностью, кокосовыми пальмами и еще какими-нибудь дикорастущими южными фруктами. Но здесь было всего лишь три почти засохших пальмы и несколько кактусов. Были здесь и люди, какие-то бедуины в полосатых халатах с тюрбанами на головах. Также за пальмами виднелся ряд разноцветных шатров, больше похожих на торговые палатки со стихийного рынка.
Ко мне подошел один из этих людей:
– Кем будешь? – спросил незнакомец лет сорока в белом тюрбане и желто-коричневом халате.
– Я просто путешествую, – начала сочинять я сходу, – Немного запутала, мой верблюд пал, потому я довольно долго шла пешком и у меня закончилась вода. Я даже не знаю, где я теперь?
– В пустыне, – уверена ответил бедуин, – Как можно заплутать в пустыне?
– Я прибыла издалека. В пустыне впервые…, – я не договорила.
– У вас нет пустыни? – оборвал меня мужик, – Как же вы живете?
– Нет, у нас тоже есть пустыни, просто люди живут обычно в городе, – начала я объяснять.
– В городе? – удивился он, – Не шутите так. Этого не может быть! Многие уходили искать большие серые камни, которые мы называем городом, но никто не вернулся. Город – это легенда. В городе люди не живут. Люди живут только в пустыне.
– Полный абсурд, – тихо сказала я, обращаясь скорее к коту, а не к собеседнику.
– На тебе странная одежда, ты не похожа на наших женщин, но не надо говорить о городе.
– Почему?
– Потому что люди живут только в пустыне. Мы можем продать тебе воду. Мое имя Эльхан, а твое?
– Элеонора. А какова цена воды в здешних местах?
– Два кремния за флягу.
– Два чего?
– Кремней. Это такие камешки, которыми можно разжечь огонь.
Я вспомнила, как сунула в карман зажигалку и сигареты в синей комнате. Кажется, в зажигалке должен быть кремний, а потом решила, что и вся зажигалка целиком может заинтересовать бедуина.
– Этим тоже можно добывать огонь, – сказала я и чиркнула зажигалкой.
– О Боги! – вскрикнул Эльхан, – Ручной огонь! Я дам тебе за него три фляги чистой воды.
Что ж, надеюсь, он даст мне при случае подкурить.
– Хорошо, давайте мне воду, – сказала я, протягивая Эльхану зажигалку.
Я жадно припала к вожделенной фляжке и опустошила ее почти на половину, после чего передала коту, а затем присела на песок под низкорослой пальмой. Солнце садилось, и в воздухе мне почудилась вожделенная прохлада. У меня даже не осталось сил на то, чтобы в очередной раз подколоть кошарика предложив ему налить водички в мисочку. Пушистый залпом допил оставшуюся воду совсем как человек держа фляжку двумя лапами. Итак, воды осталось всего лишь две фляги, а конца нашему путешествию по пустыне пока не предвидится.