Леди манила его к себе, стоя у дальнего конца загона. Она уже совершила свою дневную прогулку, бешеным бегом обежав заросли ив. Затем она снова проскользнула в загон – вся стремительное темное приглашение и улыбка.
Курок последовал за нею наружу.
И тут стала явной мера их счастья, воплощением которого была Леди. Она вновь и вновь обегала груду припасенного на зиму хвороста, в конце каждого круга перепрыгивая через ивовые кусты. А за нею, за прыгающим темным волком, вырастали, улыбались белоснежные утренние горы.
Взрослые волки куда более интересные компаньоны в тундре, чем волчата.
Другие дикие животные здесь были примерно те же самые, что и в горном проходе, где мы провели лето, – американские лоси, гризли, песцы, северные олени и волки. Однако теперь Курок и Леди уже не оставляли их без внимания.
Так, Леди не на шутку испугала Криса, когда впервые увидела и почуяла гризли: она бросилась к нему. Крис знал, что, вздумай медведь ее преследовать, она направилась бы прямо к нему и повела медведя за собой.
«Леди!» – повелительно рявкнул он. Ошарашенный гризли так и взвился на дыбы, и вот уже Леди мчится назад, причем не из одного только послушания.
Потом она пыталась охотиться на песца. Она не жалела ног, но песец лишь забавлялся, не принимая ее всерьез, а когда она стала наседать, попросту упорхнул от нее. Песцы бегают быстрее волков. Природа и здесь предусмотрела барьер, ограничивающий волчьи возможности подобно «коробке скоростей» волка и оленя.
После такого конфуза у Леди сделалось мрачное настроение. В целом свете не сыщешь более гнетущего компаньона, чем мрачный волк.
А однажды она заметила с отмели спину лося, который шел вдоль высокого берега. Припав к земле, она стала подкрадываться к нему, словно к суслику.
Но вот она взобралась на берег, увидела, каких он размеров, да так и застыла, поднявшись во весь рост и забыв о том, что ей надо прятаться. Она сделала к лосю несколько неуверенных шагов, потом повернулась и побежала.
Она пулей пролетела мимо нас с Крисом и, когда путь ей преградила река, очертя голову кинулась в воду в самом бурном и глубоком месте. На том берегу она скрылась в зарослях ивняка. Курок последовал за нею.
Встревоженный Крис пошел было домой за болотными сапогами, чтобы отправиться за реку на розыски волков. Затем, оглянувшись назад, он увидел их. Они сидели на далеком берегу, не спуская глаз с удаляющегося лося.
– Будьте спокойны, это страшилище не нападет на них врасплох! сказал Крис.
Он дунул в свисток, и волки примчались обратно. Но после этого Леди несколько часов была не в духе и даже схватила зубами мою руку, когда я полезла к ней с ласками, невзирая на ее предостерегающее рычание.
У волков была игра, в которую они играли так часто, что мы называли ее просто Игра, Один выбирал что-нибудь – любую вещь – в качестве трофея и убегал с нею, другой догонял его.
Другая их игра была чистым лицедейством. Они разыгрывали ее на песчаных отмелях, где ей способствовал сам материал. Не думайте, будто дикие звери не понимают, что легко, а что не легко. Леди начинала копать песок, оглядывалась на Курка – следит ли он за нею, – потом принималась рыть еще ретивее, обнюхивая ямку так, словно учуяла мышь, пока Курок не подбегал посмотреть, с чем это она возится. Если и Курок принимался рыть песок, каждый из волков старался переманить другого к себе. Победа обычно оставалась за Леди.
– У нее это так здорово получается, – констатировал Крис.
В вопросах жизни и смерти, как, например, при встрече с лосем, волки всецело полагались на себя. Лишь в одном случае наши умственные способности казались им достаточны, чтобы стоило просить нас о помощи. Они столкнулись с затруднением, которого на первый взгляд для волков просто не должно существовать. Оно заключалось в следующем.
Однажды на прогулке Леди подбежала к Крису с крайне расстроенным, взволнованным видом и заскулила ему прямо в лицо. Крис догадался: она потеряла Курка. Он дунул в свисток, и Курок явился. В другой раз Курок потерял Леди и, скуля, прибежал к Крису, но Крис не сразу сообразил, в чем дело. Поскулив впустую, Курок пустился обратно по узкому болоту между ивами, которым мы только что прошли.
Затем появилась Леди и тоже заскулила. На этот раз Крис сообразил и указал рукой на болото.
– Курок побежал туда, – живо сказал он.
Леди посмотрела на его руку, посмотрела на болото и побежала в указанном направлении.
– Она прекрасно поняла меня, – гордо сказал Крис.
А однажды волки потеряли нас. Мы расчищали на озере посадочную дорожку для Энди. Им стало скучно, и они убежали от нас в горы. Когда мы собрались домой, Крис дунул в свисток. Волки, как положено, пустились по склону вниз, но наткнулись на свой собственный след и побежали по нему обратно.
У меня захолонуло на сердце. Что с ними сталось? Неужели они хотят убежать от нас? Волки уже забрались так высоко, что видна была одна только Леди; серебристый мех Курка сливался с белизной снега, и он совсем терялся на его фоне.
– Быть может, они не видят нас? – сказал Крис.
Он вышел из ивняка на белоснежное озеро и снова свистнул. Волки, как и в предыдущий раз, пустились под гору, но теперь уже мчались прямо к нам, вырастая в размерах, свесив языки, прижав уши к голове, вне себя от восторга, что наконец – то обнаружили нас.
Однажды я дня два не ходила на прогулки, и надо было видеть, как обрадовалась Леди, когда я опять начала выходить! Она вновь и вновь с сияющими глазами прибегала ко мне и по спирали летела на снег в полном волчьем приветствии, пока ее не отвлекли другие, более серьезные вещи – зайцы, полевки, суслики, куропатки, песцы.
– Как хороша была сегодня Леди! – сказал Крис – Все время припадает перед тобой на лапы, уши назад, глаза сверкают. Она так обрадовалась, что ты пошла на прогулку.
А однажды она приветствовала меня с таким радушием, что воспоминание об этом и посейчас согревает мое сердце. Я вышла на прогулку с запозданием, Крис и волки уже успели подняться в гору. Волки замерли, увидев меня, и вот я подала им наш «знак отличия» – присела и выбросила в сторону руку.
Прижав уши к затылку, Леди понеслась во весь опор под гору, перемахнула через ивняк и, взметнув облако снежной пыли, упала у моих ног в полном волчьем приветствии. Курок как обычно следовал за нею.
Не разделить с волком его радость просто невозможно. А волк, по-видимому, способен делить с вами ваши горести! Как-то раз, оставшись дома печь хлеб, я раньше обычного услыхала у подножья Столовой горы свисток, означавший: «Волки дома, запри их в загон», и выбежала наружу.
Крис шел медленно, и не кружной тропой, а прямо вверх по склону горы.
Он упал, подумала я.
Курок следовал за ним. Леди, уже наверху, наблюдала за ними и явно нервничала. Оба волка были чем – то расстроены. Оказывается, Крис поскользнулся на льду, реки, ударился о него лбом и, очевидно, некоторое время лежал совершенно неподвижно…
Наш расчет снимать оленей на Киллике не оправдался. Теперь в этом почти не приходилось сомневаться. Крис, как всегда, был весел, но без огонька.
Однажды ночью потеплело. Утром мы проснулись и увидели чистые, незаиндевевшие окна, а в них – белые горы и голубое небо. Крис встал и принялся разводить огонь.
– Там, внизу, на каменистой отмели… – тихо начал он небрежным, пренебрежительным тоном.
«Куропатки», – чуть не вырвалось у меня, но я вовремя сдержалась.
– …стадо оленей, – спокойно докончил он.
Он спокойно оделся и, не став дожидаться завтрака, ушел, взвалив на плечо треногу. Я оделась и вышла наружу. Его уже не было видно. На болоте под Столовой горой кормились шестьдесят оленей.
Один из них, большой самец, лежал головой к солнцу. Его рога были самого неестественного, «выдуманного» цвета, какой только можно себе представить, – розовато – оранжево – красные от запекшейся крови в тех местах, где сошел бархат.
Олени двинулись к реке, перешли ее вброд. Удастся ли Крису снять их?
Вот где фотогеничность так фотогеничность! В моем мозгу бились две мысли: только чудом Крис успеет подойти к оленям достаточно близко, чтобы снимать, но иногда он способен творить чудеса.
Немного погодя Крис вернулся. Он таки заснял их!
– Я даже заснял, как они отряхиваются на том берегу, рассказывал он. – Брызги так и летели, их подсвечивало сза ди. А самки, войдя в воду, при каждом шаге долго нашари вали ногами дно. Длинные, стройные ноги. Двигают ими лишь после того, как ощупают все дно вокруг и поставят твердо переднюю ногу. Еще минута – и я не успел бы установиться.
Бежал как курицын сын, когда увидел, что они хотят переходить реку.
Мы никогда не говорили: «установить кинокамеру». «Установиться» на неровном склоне холма значило расслабить на треноге три зажима, чтобы поставить ее ровно, отпустить на камере винты горизонтальной и вертикальной наводки, развернуть камеру, найти и поймать в кадр животных, затянуть все зажимы и винты, сфокусировать изображение и определить выдержку.
Я удивилась и обрадовалась его успеху, но Крис не долго задержался на нем. У него было и еще кое-что.