Мария хотела купить курицу Гриль. Гриль перевела для себя как Гор Иль – Час Божества. Но до этой покупки можно добраться опять же, пропустив все причины раздражения через свою душу.
Очень много прозрения дает душе кино.
Смотрит и видит, как опостылели ей многие современные кино. Пытки, насилие, разврат, бесконечные сражения, многие кино показывают так подробно, что сердце уже не выдерживает зрелища.
Зачем химичут императоры кино? Зачем им нужно столько крови и столько зрелищ, от которых кровь стынет в жилах. Зачем им нужно именно такое раздражение?
Это уже не мураши от фантомов. Желаешь посмотреть исторические фильмы, но там от истории остается только капля. Основным же сюжетом является подробный и долгий показ именно сцен пыток, насилия, войны и разврата.
Сжечь внутри себя этот жуткий империл можно только лютой ненавистью к нему. Не видеть, не слышать, не знать, не разуметь.
Историю изучать только по фактам, без всяких подробностей по поводу древней жестокости.
Факты приводят к пониманию того, что мир постепенно становится более милосердным. И больше ничего не нужно. Не нужно становиться женою Лота.
Что же касается сожжения империла, то на эту тему пришел загадочный сценарий сна.
Писала о желании избавиться от раздражающих факторов.
Сон. Мария с подругой пришла в баню. Банщица к ней расположена. Она в белом халате. Мария дарит ей что-то. Но в бане холодновато. Банщица крикнула кому-то, спрашивая, что случилось. Потом стало потеплей. Женщины все тянут и никак не начнут мыться. Потом встали между двумя вешалками. Тесно. Таз не уместится. Мария отодвинула одну вешалку. Начала раздеваться.
Пришёл мужчина. Монтер. Вытянул шланг, откуда-то сверху. Оттуда подаётся воздух. Похоже, напор такой сильный, что воздух мчится по периферии шланга, а внутри его нет. Монтёр осторожно поместил руку внутрь струи. Струя тотчас стала видимой и похожей на пластмассовую. Форма такая же как сопло шланга. Четырехугольная, узкая.
Монтёр сказал, – Хватит. Это очень дорогое удовольствие.
Отломил часть струи и вынул руку. Мария все-таки попробовала также. Её руку тоже охватила эта струя. Она тоже вынула ее и отломила. Стряхнула с руки. Она ломкая. Но её удивило, что воздух превращается в эту ломкую массу.
Потом монтер сказал, – В печи сжигается всё. Приносят жирное сало, оно тоже горит.
Мария спросила, – А что же остаётся. Он ответил, – Почти ничего, но остаются шарики, красивые, типа жемчужин.
Мария подошла к печи. Это сооружение. Прямо в полу установлены нити накаливания. Над ним стеклянное укрытие. Все видно. Нити раскалены и искры от них, как в фейерверке. Туда бросают огромные куски свинины, курицы, мяса, жира. Всё это действительно сгорает, а остатки поступают на полку, которая выше этих нитей. В полке отверстие, чтобы можно было вынуть, то, что приглянулось и осталось после сжигания. Мария увидела в этой массе, которая уже стала всяким барахлом, один шарик. Хотела взять, но он мягкий. Еще не застыл в жемчужину, или в алмаз. Не поняла толком, что это за шарик.
Мария думает, что в этом сценарии ей показали именно варианты сжигания империла.
Империл обитает в воздухе (худой зов), и его невозможно обнаружить. Но сильная скорость вращения обращает его в пластмассу, которую уже можно стряхнуть с руки. Однако, как она думает, на подобные операции приходится затрачивать огромную энергию.
Что же касается вешалок, то опять две вешалки. На одну вешается ценное одеяние разума, на другую, то одеяние, которое навешали на сущность незримые химики. Но такая теснота. Здравому смыслу и дурному раздражению тесновато обитать рядом.
Что же касается печи в полу, то, насколько поняла Мария, именно множеству нижних людей, поручена высокая миссия. Сжечь империл внутри самих себя. И это возможно, с помощью Господа.
На полку же складываются жемчужины истины, которые остаются от всего жирного и противного барахла империла. Им только нужно затвердеть в сердцах людей нашего мира.
Чтобы понять, почему Господь отвратился от Своего развратного народа, смотрю на Сергия Радонежского.
Хорошее подобие. Сергий воспитывал свой народ, но чем больше бывшие несчастные люди привыкали к безопасной жизни, тем больше матерели.
Последней каплей раздражения Сергия явился его брат Стефан, который вернулся к нему в период благоденствия обители и приписал все достигнутое Сергием, своим заслугам.
Сергий покинул любимое место и ушел из обители.
Много слез пролили братья после его ухода. Много печали познали.
Много просили Сергия вернуться обратно. Сергий вернулся, так как любил братьев, какими бы они ни были. Он вложил в них свою душу.
Вот тут и печь- печаль, в которой множество сожгло тот империл, которым они наградили Сергия. Он же не был болваном бесчувственным.
Все обиды на него оказались только химией человеческого яда. Сергию помогали высшие силы. Думается, что поэтому и было удалено его раздражение. Он опять стал бодрым и вернулся к братьям, в которых вложил свою живую душу.
И не только Сергий. Серафим Саровский, Елена Рерих и многие другие подвижники во всех странах пережили много раздражений, но не отступили от Господа. Всех их объединило только одно качество. Все они любили Господа всем сердцем, всей душой, всем разумением своим.
«Анхус» перевела для себя как сухой разум. Но и сухой разум понимает вред от раздражения. Князья не доверяли Давиду, а любая подозрительность истощает сущность и приводит к усталости и раздражению. Без помощи Христа полностью освободиться от раздражения не представляется возможным.
Глава 12. Клише первых творений
Махатмы: «Если бы вы видели клише первых творений, вы бы ужаснулись. Главное затруднение в том, что на материю можно воздействовать через материю».
Загадка.
Пришел сон. Мария с мамой отдыхает на юге. Местность странная. Вся в холмах. Сумерки. И вдруг они видят. Несутся животные, страшные, глаза громадные, выпученные. Рога закручены назад. Мария таких страшил никогда не видела. И бегут странно, синхронно, как будто они одно тело со множеством голов. Мария прячется за маму, но животные обходят их и пробегают мимо.
Мария не знает первое ли это клише, но опять видит, что каким бы оно ни было, тело у него одно.
Махатмы: «Нужно мочь заменять сложный план более простым, никогда не наоборот, ибо противники Наши действуют от простого к сложному».
Апостол Павел: «Ибо, как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело, так мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены. И как, по данной нам благодати, имеем различные дарования, то, имеешь ли пророчество, пророчествуй по мере веры. Имеешь ли служение, пребывай в служении; учитель ли, – в учении; увещатель ли, увещевай; раздаватель ли, раздавай в простоте; начальник ли, начальствуй с усердием; благотворитель ли, благотвори с радушием».
А каково же одно тело во Христе, после многих метаморфоз преобразования однотелых чудищ во множество тел, которые, однако, действуют синхронно? Для Марии это – один огромный хор исполнителей, который подчиняется одному дирижеру. Но каждый исполнитель – индивидуальность – эксклюзив.
Однажды перед тем, как проснуться Мария увидела множество раскинутых рук из одного тела. Т.е. не одно тело, а ряд тел друг за другом, но их не видно. И все раскинули руки, как для объятий. Руки видно все.
Они раскинуты как бы с небольшим интервалом между ними.
И если они обнимут сущность, то обнимут всю ее, с ног до головы. Сила их благодатных объятий будет очень велика.
Что же касается материи, то, насколько поняла Мария, на разум можно воздействовать только разумом.
Глава 13. Истина
Истина это буква «И». Буква «И» это вода.
Вода это тело. Это же слово «Исть». Это же слово «Есть».
Это же и слово «Ам». Слово Ам в переводе – любить. Это же и слово Естина.
Это же и Хлеб. Это же и Хлиб. Но и это еще не всё. Если переворачивать слова, можно найти еще множество переводов, но самый красивый это Хлеб наоборот. Это Белый Крест, как живой кирпичик жизни.
Один из переводов слова Бел – красивый. А что может быть красивей Любви для всего сущего в мире живых.