М. Н. Малеина выделяет право на тайну документов личного характера, телефонных и иных переговоров, телеграфных и иных сообщений. По ее мнению, содержание этого права состоит из следующих правомочий:
1) принимать меры по сохранению тайны, проявляющемуся, в частности, в установлении специальных технических средств защиты от прослушивания;
2) устанавливать порядок доступа к тайной информации;
3) требовать, чтобы другие не нарушали тайну;
4) предоставить тайную информацию (часть ее) по своему усмотрению третьим лицам[179 - Малеина М. Н. Личные неимущественные права граждан: понятие, осуществление, защита. С. 171.];
5) требовать возврата полученной без законных оснований информации[180 - Вывод о существовании указанного правомочия следует из утверждения М. Н. Малеиной о том, что нарушение права на тайну документов, переговоров, сообщений личного характера может выразиться в удержании полученной информации без законных оснований (см.: Там же. С. 174).].
Анализ указанных правомочий показывает, что М. Н. Малеина правомочие требовать не собирать информацию о частной жизни включает в содержание права на тайну частной жизни. Однако очевидно, что указанное правомочие относится к праву на неприкосновенность частной жизни. Что касается правомочия принимать меры по сохранению тайны, например путем установки специальных средств, а также устанавливать порядок доступа к ней, то это правомочие, по всей видимости, имеет имущественный, а не неимущественный характер.
По мнению М. Н. Малеиной, право на тайну предполагает и возможность предоставить информацию о частной жизни другим лицам. Однако если учитывать, что корреспондирующая этому праву обязанность состоит в том, чтобы окружающие лица не препятствовали передаче информации, то возможность такой передачи не зависит от того, какая информация передается – тайная или нет. Поэтому возможность предоставить тайную информацию не составляет правомочия в рамках права на тайну частной жизни.
Требование возврата полученной без законных оснований информации относится уже к мерам защиты нарушенного права на тайну.
Следовательно, можно говорить лишь о том, что любое лицо, получившее информацию о частной жизни, обязано не распространять ее, кроме случаев, предусмотренных законом. Сформулированный таким образом запрет не предполагает наличия какого-либо субъективного права ввиду отсутствия активного поведения его субъекта и соответственно общественного отношения между тем, чья частная жизнь охраняется, и всеми окружающими его лицами.
Л. О. Красавчикова выделяет самостоятельное личное неимущественное право на свободу передвижения[181 - Об этом же говорят Т. А. Фаддеева (Гражданское право. Ч. 1. 3-е изд. / Под ред. А. П. Сергеева и Ю. К. Толстого. М., 1998. С. 322), а также Л. Г. Кузнецова и З. П. Ромовская (Кузнецова Л. Г., Шевченко Я. Н. Гражданско-правовое положение несовершеннолетних. М., 1968. С. 12; Ромовская З. П. Указ. соч. С. 8–9).]. По ее мнению, оно имеет положительное содержание, состоящее из следующих правомочий: свободно перемещаться в пределах своего государства, на выбор места пребывания и нахождения, на выбор места жительства (постоянного или преимущественного), на свободный выезд за пределы РФ, на беспрепятственное возвращение в РФ. В частности, выбор места нахождения, по словам Л. О. Красавчиковой, означает предоставленную законом возможность гражданина беспрепятственно посещать парки, музеи, библиотеки, театры, магазины, институты, рестораны, банки, парикмахерские и другие объекты в соответствии с правилами, установленными для их посещения[182 - Красавчикова Л. О. Понятие и система личных неимущественных прав граждан (физических лиц) в гражданском праве Российской Федерации. С. 192–193.].
Однако некоторые цивилисты не признают гражданско-правового характера указанного права. В частности, Я. Р. Веберс характеризует возможность избрания места жительства (в статье Гражданского кодекса о правоспособности) как не имеющую гражданско-правового характера. По его мнению, она относится в большей мере к административному праву[183 - Веберс Я. Р. Правосубъектность граждан в советском гражданском и семейном праве. Рига, 1976. С. 66. – О том, что право выбирать место жительства относится не к гражданскому, а к другим отраслям законодательства, писал и О. С. Иоффе (см.: Иоффе О. С. Советское гражданское право. С. 109).]. Однако ограничить свободу передвижения могут не только государственные органы, но и граждане, а административных отношений между гражданами, по мнению подавляющего большинства специалистов по административному праву, к которому присоединяется и автор настоящей работы, быть не может[184 - См., напр.: Алехин А. П., Кармолицкий А. А., Козлов Ю. М. Административное право Российской Федерации. М., 1997. С. 27; Административное право / Под ред. Ю. М. Козлова. М., 1968. С. 40, 44, 45, 65; Иоффе О. С. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Л., 1949. С. 33–35. – В литературе высказывалась и противоположная точка зрения (см.: Петров Г. И. 1) Советские административно-правовые отношения. Л., 1972. С. 21–23; 2) Сущность советского административного права. Л., 1959. С. 81–84).]. Поэтому точку зрения Я. Р. Веберса нельзя признать обоснованной. Нет оснований не признавать существование права на свободное передвижение, обязанными по которому являются все окружающие управомоченного лица, а не только государственные органы. Как видно, указанное право предполагает активное поведение управомоченного в неимущественной сфере, и потому в его основе лежат соответствующие неимущественные общественные отношения.
Л. О. Красавчикова в учебнике по гражданскому праву 1985 г. на основании ст. 10 ГК 1964 г. выделяет личное неимущественное право на избрание рода социально полезной деятельности. Раскрывая его природу, она пишет, что данное право реализуется преимущественно в сфере трудовых отношений. Однако в случаях, когда труд опосредуется нетрудовыми правоотношениями, реализация этого права протекает в гражданско-правовых формах[185 - Советское гражданское право. Т. 1. 3-е изд. / Под ред. О. А. Красавчикова. М., 1985. С. 193–194. – Примечательно, что автор в более поздних работах отказалась от данной позиции.]. Ранее об этом писала Л. Г. Кузнецова, отнесшая право избирать род занятий к гражданскому праву, З. П. Ромовская и другие авторы[186 - Кузнецова Л. Г., Шевченко Я. Н. Указ. соч. С. 12; Ромовская З. П. Указ. соч. С. 8–9; Гражданское право. Ч. 1 / Отв. ред. Я. Ф. Миколенко, П. Е. Орловский. М., 1938. С. 59.]. О. А. Красавчиков среди личных неимущественных прав также упоминает право на свободное избрание рода занятий, хотя далее, рассматривая конкретные виды личных неимущественных прав, его не определяет[187 - Советское гражданское право. Т. 1. 2-е изд. / Под ред. О. А. Красавчикова. М., 1972. С. 154.]. Статья 5 ГК РСФСР 1922 г. признавала за гражданами право свободно передвигаться и селиться на территории СССР, избирать невоспрещенные законом занятия и профессии, приобретать и отчуждать имущество с ограничениями, указанными в законе, совершать сделки и вступать в обязательства, организовывать промышленные и торговые предприятия[188 - Братусь С. Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 44.].
Я. Р. Веберс и О. С. Иоффе высказали противоположную точку зрения, согласно которой указанная возможность относится не к гражданскому, а к трудовому праву[189 - Веберс Я. Р. Указ. соч. С. 66; Иоффе О. С. Советское гражданское право. С. 109.]. Однако, по всей видимости, они не учитывали случаев, когда труд опосредуется гражданскоправовыми договорами и речь идет о праве на свободное совершение соответствующих сделок[190 - Ромовская З. П. Указ. соч. С. 8–9.]. Поэтому позиция указанных авторов, по существу, не опровергает мнение О. А. Красавчикова, Л. О. Красавчиковой, Л. Г. Кузнецовой и З. П. Ромовской. Таким образом, можно говорить о юридически обеспеченной возможности лица свободно выбирать род занятий в той мере, в какой она не относится к заключению трудовых договоров. Как видно, указанная возможность предполагает активное поведение управомоченного и потому в ее основе лежат соответствующие общественные отношения.
A. М. Эрделевский выделяет абсолютное личное неимущественное право на идентификацию национальной принадлежности (п. 1 ст. 26 Конституции РФ)[191 - Эрделевский А. М. Указ. соч. С. 159–160.]. Указанная статья предусматривает, что: лицо по своему усмотрению определяет и указывает свою национальную принадлежность независимо от своего фактического этнического происхождения; никто не вправе принуждать лицо к определению своей национальной принадлежности и указанию ее в документах; государственные органы обязаны внести запись о национальной принадлежности в паспорт РФ, если гражданин изъявил соответствующее желание[192 - Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Отв. ред. В. В. Лазарев. СПС «Гарант», 2003. Комментарий к ст. 26.].
Первая «возможность», по существу, представляет собой запрет для государственных органов требовать от гражданина доказательств соответствия указанной им национальной принадлежности его фактическому этническому происхождению. Такой запрет имеет место в относительных правоотношениях с соответствующим государственным органом по оформлению паспорта. В рамках тех же отношений имеет место и активная обязанность этих органов внести запись о национальной принадлежности. Что же касается требования ко всем окружающим не принуждать лицо к определению своей национальной принадлежности и указанию ее в документах, то это требование имеет лишь негативный характер и не связано с каким-либо активным поведением управомоченного лица. Следовательно, в данном случае не имеют места какие-либо общественные отношения и, соответственно, правоотношения и субъективные права.
B. А. Рахмилович говорит о личных неимущественных членских отношениях, в частности, об отношениях по управлению юридическим лицом[193 - Рахмилович В. А. О достижениях и просчетах нового Гражданского кодекса Российской Федерации // Советское государство и право. 1996. № 4. С. 121–122.]. Однако более справедливой представляется позиция А. М. Эрделевского, который отрицает личный неимущественный характер указанных отношений. По его мнению, трудно отнести корпоративные неимущественные права к числу личных, поскольку под личными неимущественными правами применительно к гражданину доктрина и гражданское законодательство понимают не имеющие имущественного содержания неотчуждаемые абсолютные права, неразрывно связанные с личностью гражданина. Неимущественные же права акционеров являются относительными (праву акционера соответствует обязанность определенного лица – самого общества) и отчуждаемыми (с переходом права собственности на акцию к другому лицу происходит переход всех удостоверяемых акцией прав)[194 - Эрделевский А. М. О защите личных неимущественных прав акционеров // Хозяйство и право. 1997. № 6. С. 70.]. Поэтому правильнее говорить о рассматриваемых правах не как о личных неимущественных, а как о другой разновидности неимущественных прав – неимущественных корпоративных правах.
А. М. Эрделевский пишет о праве на обладание родственными и семейными связями, которое нарушается при смерти родственников[195 - Эрделевский А. М. Компенсация морального вреда в России и за рубежом. С. 143.]. Его позиция основана на Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», где Верховный Суд разъясняет, что подлежит возмещению моральный вред, заключающийся в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников[196 - Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. № 3.]. Однако такое право предполагает лишь негативное требование к окружающим лицам не совершать действий, влекущих смерть родственников. Иначе говоря, оно сводится лишь к требованию соблюдения установленного законом запрета. Какого-либо другого активного поведения не предполагается. Это означает, что в основе этого права не лежат какие-либо общественные отношения, которые, как отмечалось ранее, характеризуются активным поведением хотя бы одной из сторон, не сводящимся к требованию соблюдения запрета. Следовательно, указанная возможность не образует субъективного права.
Т. В. Дробышевская говорит о личном неимущественном праве лица на герб как возможности владеть, пользоваться и распоряжаться личным гербом, который помещается на принадлежащем лицу имуществе[197 - Дробышевская Т. В. Указ. соч. С. 17, 50.]. Имеется в виду, что данному праву корреспондирует обязанность всех окружающих лиц не использовать аналогичный герб. Как видно, в данном случае имеют место отношения, сходные с отношениями по использованию товарного знака, проставляемого на производимых товарах. Поэтому можно сделать вывод о том, что здесь прослеживается связь с имущественными отношениями. Это не позволяет отнести отношения по использованию герба к личным неимущественным отношениям, не связанным с имущественными.
Т. В. Дробышевская пишет о личном неимущественном праве на национальный язык, которое подразумевает возможность пользования родным языком, право на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества[198 - Дробышевская Т. В. Указ. соч. С. 50.] (ст. 27 Конституции РФ). Это означает, что никто не вправе навязывать человеку использование того или иного языка помимо его воли[199 - Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Отв. ред. В. В. Лазарев. Комментарий к ст. 26.].
Эта норма не подразумевает запрещения для всех окружающих лиц препятствовать управомоченному в использовании родного языка, что свидетельствовало бы о наличии активных действий и, соответственно, об общественном отношении. Имеет место лишь конкретный запрет для обязанных лиц навязывать использование какого-либо языка управомоченному. Этот запрет не связан с какими-либо его активными действиями. Поэтому и в данном случае имеет место лишь «негативное» требование, в основе которого нет соответствующих общественных отношений.
По мнению ряда авторов, личные неимущественные отношения имеют место при обслуживании граждан-потребителей. Так, Р. О. Халфина отмечает, что при обслуживании граждан последние обладают не только правами, вытекающими из договора купли-продажи, подряда, перевозки и т. п., но и правом на надлежащее обслуживание[200 - Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. С. 98.]. А. Е. Шерстобитов также говорит о том, что в договорном отношении по обслуживанию граждан с необходимостью присутствуют личные неимущественные элементы. По его мнению, конечный договорный результат в договоре на обслуживание – качество обслуживания, неотъемлемой составной частью которого является культура обслуживания граждан[201 - Шерстобитов А. Е. Гражданско-правовое регулирование договорных отношений в сфере обслуживания. М., 1987. С. 33, 39.].
Однако более правильной представляется позиция М. В. Кротова, который отрицает возможность существования личных неимущественных элементов в рамках имущественных отношений по обслуживанию. По его мнению, при возникновении обязательственных отношений происходит конкретизация абсолютных личных неимущественных прав и совпадение во времени имущественного и личного неимущественного отношения. Как пишет автор, нельзя утверждать, что обязательство купли-продажи будет не исполнено или исполнено ненадлежащим образом лишь на том основании, что продавец нагрубил покупателю или унизил его честь и достоинство. В данном случае имеет место не нарушение условий договора купли-продажи, а самостоятельное правонарушение[202 - Кротов М. В. Обязательство по оказанию услуг в советском гражданском праве. Л., 1990. С. 98–99.].
Применительно к праву на честь, достоинство и деловую репутацию уже указывалось, что в его основе нет соответствующих общественных отношений. То же самое можно сказать и в отношении требования ко всем окружающим лицам не оскорблять управомоченного. Здесь также имеет место лишь «негативное» требование, не связанное с какими-либо активными действиями управомоченного.
Как пишет М. В. Кротов, отсутствие в обязательстве по оказанию услуг овеществленного результата приводит некоторых авторов к отождествлению объекта обязательств по оказанию услуг с личными неимущественными благами[203 - Кротов М. В. Обязательство по оказанию услуг в советском гражданском праве. Л., 1990. С. 100.]. Например, А. В. Власова личными неимущественными правами называет относительные права из отношений по бесплатному медицинскому обслуживанию[204 - Власова А. В. Структура субъективного права. Дис. … канд. юрид. наук. Ярославль, 1997. С. 85.]. Однако, как правильно отмечает М. В. Кротов, в ходе медицинского обслуживания пациент получает не здоровье, а определенные услуги врача. Здесь имеют место имущественные отношения, так как деятельность по оказанию услуг связана с определенными затратами труда, денежных и материальных средств[205 - Кротов М. В. Указ. соч. С. 100.]. Поэтому указанные относительные отношения также не могут быть обозначены как личные неимущественные.
Среди личных неимущественных прав В. А. Жакенов называет право на свободу творческой деятельности[206 - Жакенов В. А. Личные неимущественные права в советском гражданском законодательстве. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1984. С. 60–61.]. Как видно, в этой ситуации возможна активная деятельность управомоченного в неимущественной сфере, что позволяет сделать вывод о правомерности отнесения указанного права к личным неимущественным.
Т. В. Дробышевская говорит о свободе вероисповедания (свободе совести), под которой подразумеваются следующие возможности: исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, свободно отправлять религиозные культы и вести атеистическую пропаганду. Никто не вправе требовать указания гражданином своей принадлежности к определенной конфессии[207 - Дробышевская Т. В. Указ. соч. С. 49.].
Из содержания указанных возможностей видно, что при их реализации лицо осуществляет активную деятельность, что позволяет говорить о том, что в данном случае имеют место соответствующие правоотношения. Таким образом, можно признать существование соответствующего субъективного права в неимущественной сфере.
Что же касается требования ко всем окружающим не принуждать лицо к указанию своей религиозной конфессии в документах, то это требование имеет лишь негативный характер и не связано с каким-либо активным поведением управомоченного лица. Следовательно, в данном случае не имеется каких-либо общественных отношений и, соответственно, правоотношений и субъективных прав.
Т. В. Дробышевская говорит о личном неимущественном праве на пользование достижениями науки, искусства и литературы. Содержание этого права она раскрывает следующим образом: «1. Государство гарантирует каждому гражданину право пользоваться достижениями науки, искусства и литературы. 2. Никто не может быть ограничен в доступе к библиотечным фондам государственных библиотек РФ. 3. Граждане имеют право на информацию о достижениях науки в РФ. 4. Никто не может быть ограничен в праве посещать концерты, театральные представления, киносеансы и другие массовые культурные мероприятия в зависимости от национального признака, пола, вероисповедания и т. д.»[208 - Дробышевская Т. В. Указ. соч. С. 52.].
Трудно согласиться с возможностью конструирования подобного личного неимущественного права. Если под этим правом понимать требование к государству обеспечивать условия для общедоступности культурной деятельности (деятельности по сохранению, созданию, распространению и освоению культурных ценностей), культурных ценностей и благ (ст. 44 Конституции)[209 - Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Отв. ред. В. В. Лазарев. Комментарий к ст. 44.], то такое требование не обеспечено санкцией и потому не может быть признано субъективным правом гражданина. Имеет место лишь соответствующий интерес, который государство по мере возможности обеспечивает.
Кроме того, в связи с многообразием форм культурной жизни многообразны и формы участия в ней. С целью приобщения к культуре гражданин может прочитать книгу (осуществив право собственности на нее), поступить в учебное заведение культурного профиля или посетить различные учреждения культуры (заключив соответствующие договоры), вступить в фольклорный ансамбль, тем или иным образом собирать информацию о народных легендах, сказках, песнях, тостах и т. п.[210 - Постатейный комментарий к Конституции Российской Федерации / Под общ. ред. В. Д. Карповича. М., 2002. Комментарий к ст. 44.], путешествовать по стране и т. д. Во всех этих случаях приобщение к культуре выступает целью всевозможных общественных отношений, как имущественных (собственности, аренды, безвозмездного пользования, выполнения работ и оказания услуг), так и неимущественных (например, отношений по свободному передвижению). Поэтому право на пользование достижениями культуры не может считаться каким-то особым субъективным правом.
Что касается возможности получать информацию о достижениях науки в РФ, то автор не указала лиц, которые обязаны предоставлять эту информацию и в каком порядке. Поэтому с выделением указанного правомочия согласиться нельзя.
Невозможность ограничения права посещать концерты, театральные представления, киносеансы и другие массовые культурные мероприятия в зависимости от национального признака, пола, вероисповедания и т. д. лишь уточняет сформулированный в Конституции РФ принцип равенства граждан применительно к конкретному случаю и потому не может характеризоваться как особое субъективное право. Таким образом, можно сделать вывод, что предложение Т. В. Дробышевской о закреплении в ГК РФ рассматриваемого права не может быть принято.
Т. В. Дробышевская конструирует личное неимущественное право на участие в общественных организациях как возможность быть членом этой организации и участвовать в ее деятельности[211 - Дробышевская Т. В. Указ. соч. С. 51.]. Однако возможность быть членом какой-либо общественной организации представляет собой не что иное, как элемент правоспособности, и потому не может определяться как субъективное право. Возможность реального участия в деятельности такой организации предполагает осуществление соответствующих активных действий в неимущественной (некоммерческой) сфере. Поэтому в рассматриваемом случае можно говорить о существовании общественного отношения и указанного субъективного права. Однако это право не является личным, поскольку, в принципе, отделимо от человека. Это подтверждается и тем, что возможность быть участником (членом и т. д.) общественного объединения предусмотрена законом не с рождения, а лишь по достижении 18 лет[212 - Статья 19 Закона РФ от 19 мая 1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях» // Собрание законодательства РФ. 1995. № 21. Ст. 1930.]. Таким образом, рассматриваемое право не может рассматриваться как личное неимущественное.
О. А. Красавчиков среди личных неимущественных прав называет право на образование. Однако он не раскрывает, какие конкретно правомочия имеются в виду[213 - Красавчиков О. А. Охрана интересов личности и Свод законов Советского государства. С. 33.]. Поэтому нет возможности и оценить предлагаемую конструкцию.
В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» говорится, что при незаконном увольнении, переводе на другую работу, необоснованном применении дисциплинарного взыскания, отказе в переводе на другую работу в соответствии с медицинскими рекомендациями и т. п. нарушаются личные неимущественные права работника и другие нематериальные блага (ст. 151 ГК РФ). Вместе с тем в Постановлении не говорится, какие же конкретно права и блага нарушаются в указанных случаях: перечисленные в ст. 150 ГК РФ или какие-то иные личные неимущественные права и нематериальные блага.
Представляется, что принятие указанного Постановления было вызвано исключительно тем, что необходимость компенсации морального вреда в рассматриваемых случаях было очевидным, однако в КЗоТ РФ соответствующей нормы не было. Чтобы восполнить этот пробел, Верховный Суд РФ разъяснил, что при незаконном увольнении, переводе на другую работу, необоснованном применении дисциплинарного взыскания, отказе в переводе на другую работу в соответствии с медицинскими рекомендациями и т. п. якобы нарушаются личные неимущественные права работника и другие нематериальные блага (ст. 151 ГК РФ), что и дает возможность компенсации морального вреда.
С такой позицией трудно согласиться. По нашему мнению, в данной ситуации следует говорить не о личных неимущественных правах как объекте защиты, а о компенсации морального вреда в имущественных трудовых отношениях. Здесь должна быть использована та же схема, что и при защите прав потребителей, когда не конструируются какие-то особые личные неимущественные права, а происходит компенсация морального вреда в имущественных отношениях.
Если же в трудовой сфере закрепляются какие-либо неимущественные права, то в этом случае следует говорить не о личных неимущественных правах, а о неимущественных трудовых правах, которые представляют собой особую разновидность неимущественных прав[214 - В литературе они часто обозначаются как личные трудовые права. (см., напр.: Зарубина Н. П. Личные права рабочих и служащих // Правоведение. 1983. № 1; Малеин Н. С. Охрана прав личности советским законодательством. С. 6; Малеина М. Н. Личные неимущественные права граждан (понятие, осуществление, защита). С. 10–11; Аскназий С. И. Основные вопросы Гражданского кодекса СССР в свете решений XVIII съезда ВКП(б) // Советская юстиция. 1939. № 14. С. 37.].
Согласно ст. 2 Семейного кодекса РФ семейное законодательство устанавливает условия и порядок вступления в брак, прекращения брака и признания его недействительным, регулирует личные неимущественные и имущественные отношения между членами семьи: супругами, родителями и детьми (усыновителями и усыновленными), а в случаях и в пределах, предусмотренных семейным законодательством, между другими родственниками и иными лицами, а также определяет формы и порядок устройства в семью детей, оставшихся без попечения родителей[215 - Собрание законодательства РФ. 1996. № 1. Ст. 16.]. Таким образом, в законодательстве РФ упоминается еще один вид личных неимущественных отношений.
По поводу семейных отношений следует согласиться с Н. Д. Егоровым в том, что возникающие в семейной сфере неимущественные отношения обладают особой спецификой. В отличие от личных неимущественных отношений, они носят не абсолютный, а относительный характер. Поэтому в целях более четкого размежевания неимущественных отношений между членами семьи и личных неимущественных отношений, входящих в предмет гражданского права, их целесообразно именовать лично-семейными отношениями[216 - Егоров Н. Д. Гражданско-правовое регулирование общественных отношений: единство и дифференциация. С. 22.]. Таким образом, неимущественные отношения, возникающие в семье, не могут определяться как личные неимущественные.
Мы завершили рассмотрение личных неимущественных прав и отношений, конструируемых в законодательстве и литературе[217 - Необходимо отметить, что в литературе некоторые из рассмотренных правомочий включались в другие, иным образом называемые, личные неимущественные права. При этом сущность правомочий не менялась (см., напр.: Слесарев В. Л. Указ. соч. С. 128; Суховерхий В. Л. О развитии гражданскоправовой охраны личных неимущественных прав и интересов граждан // Правоведение. 1972. № 3).]. Прежде чем сделать вывод о природе личных неимущественных отношений, лежащих в их основе, необходимо рассмотреть попытки ряда авторов систематизировать всю совокупность личных неимущественных прав, а также дать единое понятие личного неимущественного права, поскольку рассмотрение правовых явлений в системе наглядно обнаруживает те или иные недостатки созданных конструкций[218 - Важность систематизации и классификации правовых явлений трудно переоценить. Так, М. Н. Малеина обоснованно утверждает, что систематизация личных неимущественных прав необходима в процессе изучения, выявления их признаков и различий, методов защиты, способствует совершенствованию законодательства (см.: Малеина М. Н. Личные неимущественные права граждан (понятие, осуществление, защита). С. 10).]. Так, неудачные попытки классификации личных неимущественных прав подтверждают противоречивость созданной на нынешнем этапе соответствующей теории.
Во-первых, как следует из анализа отдельных видов личных неимущественных прав, предлагаемых различными авторами, очень часто те или иные правомочия оказываются в разных субъективных правах. Например, А. К. Тихонов пишет: «Право на личную безопасность представляет собой субъективное право на жизнь и здоровье, честь и достоинство, свободу, на государственную охрану названных благ, на личное в соответствии с законом их обеспечение от противоправных посягательств со стороны кого бы то ни было»[219 - Тихонов А. К. Сущность категории личной безопасности и ее соотношение с категориями чести и достоинства // Правоведение. 1998. № 1. С. 127.]. А. Е. Шерстобитов не разделяет право на жизнь, право на здоровье и право на телесную неприкосновенность. Он говорит об одном личном неимущественном праве на телесную неприкосновенность, охрану жизни и здоровья, которое представляет собой требование устранения любых обстоятельств, нарушающих здоровые и безопасные условия жизни[220 - Гражданское право. Т. 1 / Под ред. Е. А. Суханова. М., 1993. С. 375; Гражданское право. Т. 1. 2-е изд. / Отв. ред. Е. А. Суханов. М., 1998. С. 745–746.]. З. П. Ромовская, а также Н. С. Малеин относят право на собственное изображение к числу прав на сохранение тайны личной сферы[221 - Ромовская З. П. Указ. соч. С. 12; Малеин Н. С. Гражданский закон и права личности в СССР. С. 155–156.]. Н. С. Малеин связывает право на свободу с правом на тайну: «Каждому гражданину обеспечивается тайна его личной жизни путем установления правил, определяющих границы индивидуальной личной свободы и соответственно границы вмешательства в эту сферу со стороны любых третьих лиц»[222 - Малеин Н. С. Охрана прав личности советским законодательством. С. 50.]. По мнению К. И. Голубева и С. В. Нарижнего, неотъемлемой частью прав личности на частную жизнь является право на имя, индивидуальный облик, голос и другие личные характеристики (внешние качества)[223 - Голубев К. И., Нарижний С. В. Указ. соч. С. 206–207.]. Все это делает классификацию личных неимущественных прав трудноосуществимой, хотя попытки в литературе предпринимаются.
По мнению Г. П. Савичева, личные неимущественные права, не связанные с имущественными, могут быть подразделены на три группы: 1) права, связанные с личностью – носителем этих прав (на имя, фирменное наименование); 2) права, обусловленные общественным строем, его принципами и идеалами (право на честь и достоинство); 3) права, приобретенные гражданином или юридическим лицом (право на авторское имя, присвоение изобретению имени его создателя, а также право на собственное изображение и на защиту писем, дневников, записок, заметок)[224 - Советское гражданское право. Т. 1 / Под ред. В. П. Грибанова и С. М. Корнеева. М., 1979. С. 192–194.].
Как обоснованно пишет Л. О. Красавчикова, данная классификация, несмотря на положительные моменты, не лишена и недостатков. Так, приобретенным правом в ней оказалось право не только на авторское имя, но и на собственное изображение (при этом механизм приобретения последнего весьма своеобразен). Кроме того, отнесение к числу личных неимущественных прав, не связанных с имущественными, права на авторское имя, на присвоение изобретению имени его создателя расходится с содержащимся в учебнике пояснением, что отношения по поводу авторства на произведения науки, литературы или искусства, на изобретение, отношения, возникающие в связи с присвоением организации фирменного наименования, относятся к числу личных неимущественных отношений, связанных с имущественными[225 - Красавчикова Л. О. Понятие и система личных неимущественных прав граждан (физических лиц) в гражданском праве РФ. С. 57.].
В. А. Жакенов предложил с учетом специфики объекта выделить четыре основные группы прав: а) права, индивидуализирующие советских граждан в обществе (права на честь, достоинство, имя, голос); б) права на личную неприкосновенность (права на охрану жизни, здоровья, места жительства); в) права на тайну личной жизни (права на неприкосновенность жилища, собственное изображение, тайну переписки, интимной жизни, усыновления, врачебную тайну, адвокатскую тайну и др.); г) права, способствующие всестороннему развитию личности и выражению творческой индивидуальности (права на пользование достижениями культуры и свободу творческой деятельности)[226 - Жакенов В. А. Указ. соч. С. 60–61.]. Однако при этой классификации в число личных неимущественных вошли также права личные неимущественные, связанные с имущественными (творческие); право на охрану личной жизни свелось только к охране ее тайн; право на личную неприкосновенность оказалось оторванным от соответствующей свободы[227 - Красавчикова Л. О. Понятие и система личных неимущественных прав граждан (физических лиц) в гражданском праве РФ. С. 58.].
Н. Д. Егоров, рассматривая личные неимущественные права в объективном смысле, выделяет следующие правовые институты: право на неимущественные блага, воплощенные в самой личности (право на имя (наименование), право на товарный знак (знак обслуживания), право на честь, достоинство, право на собственное изображение); право на личную неприкосновенность и свободу (право на личную неприкосновенность и право на личную свободу); право на неприкосновенность личной жизни (право на личную документацию, право на тайну личной жизни, право на тайну личного общения, право на неприкосновенность жилища)[228 - Егоров Н. Д. Гражданско-правовое регулирование общественных отношений: единство и дифференциация. С. 129.].
В литературе уже отмечались негативные моменты классификации, предложенной Н. Д. Егоровым. Как пишет Л. О. Красавчикова, Н. Д. Егоров не указал критерия, по которому личные неимущественные права объединены в соответствующие гражданско-правовые институты. Вследствие этого в первой группе оказались объединенными такие весьма разнородные личные неимущественные права, как право на имя, право на товарный знак (знак обслуживания), право на честь и достоинство, право на собственное изображение[229 - Егоров Н. Д. Гражданско-правовое регулирование общественных отношений: единство и дифференциация. С. 129.]. Кроме того, товарный знак (знак обслуживания), проставляемый на товарах, не может являться неимущественным благом, воплощенным в самой личности (даже юридической)[230 - Красавчикова Л. О. Понятие и система личных неимущественных прав граждан (физических лиц) в гражданском праве РФ. С. 59.].
М. Н. Малеина, изменив свою первоначальную позицию[231 - Малеина М. Н. Защита личных неимущественных прав советских граждан. С. 15.] в связи с критическими замечаниями Л. О. Красавчиковой[232 - Красавчикова Л. О. Понятие и система личных неимущественных прав граждан (физических лиц) в гражданском праве РФ. С. 60–62.], классифицирует личные неимущественные права по цели осуществления, т. е. по тем интересам, которые достигаются при осуществлении личных неимущественных прав. Она выделяет права, обеспечивающие физическое благополучие (целостность) личности (на жизнь, здоровье, физическую и психическую неприкосновенность, окружающую среду); права, обеспечивающие индивидуализацию личности (на имя, индивидуальный облик и голос, честь, достоинство и деловую репутацию); права, обеспечивающие автономию личности (на тайну частной жизни, неприкосновенность частной жизни)[233 - Малеина М. Н. Личные неимущественные права граждан (понятие, осуществление, защита). С. 11.].