Клуб влюбленных в книги
Маделин Мартин
Клуб влюбленных в книги
Информация от издательства
Original title:
THE BOOKLOVER’S LIBRARY
Madeline Martin
На русском языке публикуется впервые
Мартин, Маделин
Клуб влюбленных в книги / М. Мартин; пер. с англ. Т. Мучник. – Москва: МИФ, 2026. – (Книга-маяк. МИФ).
ISBN 978-5-00281-040-6
Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
© THE BOOKLOVER’S LIBRARY
Copyright 2024 by Madeline Martin
Translation copyright © 2026 by MANN, IVANOV & FERBER.
All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form.
This edition is published by arrangement with Harlequin Enterprises ULC.
This is a work of fiction. Names, characters, places and incidents are either the product of the author’s imagination or are used fictitiously, and any resemblance to actual persons, living or dead, business establishments, events or locales is entirely coincidental.
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026
* * *Моим девочкам
Спасибо за то, что сделали меня матерью, – это самый большой и самый светлый дар. Я всегда буду хранить наши воспоминания – и те, что уже есть, и те, что еще появятся: семейные вечера, шутки, понятные только нам, и, конечно, «рожицы на завтрак»
Пролог
Ноттингем, Англия
Апрель 1931 года
Еще одну главу – и всё. Эмма, устроившись с «Эммой» Джейн Остен на коленях, задержалась в подсобке на втором этаже книжной лавки «Тауэр», которой владел ее отец. Жаль только, что родители назвали ее не в честь главной героини. Свое полное имя – Эммалина – она получила в честь тетушки, с которой так и не познакомилась. Тетушка умерла десять лет назад, ровно в тот день, когда Эмме исполнилось семь.
А этот роман был одним из самых ее любимых.
– Эмма! – Голос папы донесся откуда-то снизу, непривычно резкий.
Она нахмурилась: отец почти никогда на нее не сердился.
Может быть, он раздражен, потому что в воздухе все еще не рассеялся дым от сигары покупателя, который заходил утром.
Она вложила в книгу обрывок бумаги вместо закладки.
– Эммалина! – Второй оклик прозвучал так тревожно, что она насторожилась.
Отец никогда не паниковал.
Эмма резко вскочила, забыв про книгу, и та упала на пол с глухим стуком.
– Я в кладовой! – крикнула она на бегу.
Ручка двери оказалась раскаленной. Эмма взвизгнула, отдернула руку и тут увидела дым – тонкие струйки просачивались из-под двери, серебрясь в полосе солнечного света.
Пожар.
Она обернула ладонь подолом юбки и повернула ручку. В дверной проем ворвались клубы удушливого черного дыма.
От неожиданности она сделала глубокий вдох. Легкие тут же наполнились обжигающе горячим воздухом. Согнувшись в приступе кашля, Эмма попятилась, не сознавая, что ноги сами несут ее подальше от опасности.
Но куда? Если не считать окна, из кладовой на втором этаже был только один выход.
– Папа! – закричала она в ужасе.
Через мгновение он был рядом с пледом в руках, тем самым, что она держала в лавке на случай, когда по утрам печь еще не успела прогреть старый дом целиком и было зябко.
– Держись ближе. – Плед, который отец сумел накинуть на них обоих, заглушал его голос. Отец прикрывал тканью рот, однако приступ жесткого кашля на ходу сотряс все его тощее тело.
За стеной дыма взору открывалась сцена словно из «Потерянного рая» Мильтона: языки огня змеились по высоким стеллажам, пожирая книги – результат многолетних трудов и забот.
Эмма закричала, но ее крик заглушил плед.
Папина ладонь жестко подталкивала ее вперед.
– Надо бежать. – Не сбавляя шага, он повел ее к витой металлической лестнице. В детстве она любила сбегать по ней, слушая, как звенят под ногами ступени.
– Горячо. Не дотрагивайся, – предупредил отец.
Эмма боком прижалась к нему: узкая лестница едва вмещала их рядом. Под их весом конструкция ходила ходуном; от былой надежности не осталось и следа. От жара кожа, казалось, вот-вот пойдет волдырями. Слишком жарко. Слишком близко. Все слишком.
Они все глубже погружались в раскаленную пасть огня.
Подошвы обуви прилипали к последним ступеням, и резина плавилась, коснувшись раскаленного металла.
Ряды книжных полок превратились в бушующий огненный лабиринт. Даже папа на мгновение замер перед этой стеной пламени.
Но пути назад не было.
Огонь превратился в живое существо. Треск, шипение, хлопки – и рев, рев, рев, такой яростный, что казалось, это и впрямь дикий зверь.
– Бежим! – крикнул отец и сильнее потянул ее за собой.
Они рванули вперед, между колоннами огня – бывшими книжными шкафами. Над ними раздался оглушительный треск, и водопад искр и пламени подтолкнул их к выходу.
Эмма не знала, что способна бежать так быстро. Она неслась, как никогда в жизни, а папа крепко обнимал ее, проводя сквозь огненный хаос, пока путь им не преградила сплошная стена огня.
Папа заревел громче огненного чудовища и бросился к охваченным пламенем дверям. От удара двери распахнулись; за ними ярким солнцем сиял день. Отец обернулся к Эмме как раз в тот миг, когда она бросилась следом, и рывком вытащил ее на улицу.
Девушка жадно втянула прохладный влажный воздух, наполняя им измученные легкие. Вокруг собралась толпа зевак, глазевших на пылающий книжный магазин. Несколько человек подбежали, взволнованно спрашивая, не ранены ли они.
Вдали завыли сирены пожарных автомобилей. Эмма слышала их множество раз, но раньше эти звуки ее не касались.
И вот теперь они воют по ее душу. Сжимая папину руку, она оглянулась на здание, принадлежавшее двум поколениям ее семьи. Однажды оно должно было перейти к ней. Она скользнула взглядом к двум верхним этажам, некогда бывшим их домом.
Раздался грохот, и огненный зверь поглотил крышу и стены.
Когда оставшаяся часть здания начала рушиться, кто-то обхватил ее сзади и оттащил подальше. Рука отца выскользнула из ее ладони. Эмма даже не попыталась схватиться за нее вновь. Сил не осталось ни на мысли, ни на движения. Она лишь смотрела, как здание оседает внутрь, превращаясь в груду пылающих обломков. Дело их жизни. Их дом.
Все фотографии матери Эммы, умершей вскоре после рождения дочери, все книги, которые они с отцом так тщательно собирали по книжным лавкам по всей Англии, – все, чем они некогда владели.
Все пропало.
К ней пришло осознание, и Эмма подавила рыдание.
Не осталось ничего.
– Нужен врач. – Мужской голос прорвался сквозь пелену ужаса, и она взглянула на отца.
Он лежал на земле без движения. Красивое худощавое лицо было измазано копотью, а густые седые волосы – когда-то почти того же каштанового оттенка, что и ее собственные, – теперь торчали черными обожженными клочьями.
– Папа? – Она опустилась на землю рядом.
Он поднял на нее глаза – бледно-голубые, полные такой любви, что у нее сжалось сердце. С каждым вдохом из груди его вырывался хриплый свист, словно на плите закипал чайник.
– Ты жива.
С этими словами его тело безвольно обмякло.
– Папа! – закричала Эмма.
Но его взгляд уже не находил дочь. Он смотрел сквозь нее – пустой, невидящий.
Эмма задрожала – так неестественно он выглядел. Ее родной отец – и в то же время совсем не он.
– Папа?..
Сирены все еще завывали где-то вдалеке.
– Я врач, – сказал какой-то человек, опускаясь на колени с другой стороны.
Он коснулся почерневшей шеи отца и взглянул на Эмму. Его карие глаза были полны печали.
– Мне очень жаль, милочка. Он умер.
Эмма уставилась на врача, отказываясь верить своим ушам, но не в силах не верить своим глазам.
Они всегда были вдвоем – отец и Эмма. Вдвоем против всего мира, как любил говорить папа. Они читали одни и те же книги, а потом обсуждали прочитанное. Они работали в книжной лавке бок о бок – не просто отец и дочь, а настоящие друзья и коллеги. По окончании школы Эмма объездила с ним букинистов по всей Англии, и они вместе выбирали книги для своей лавки, как, например, те драгоценные первые издания, которые все еще были в пути из Ньюкасла.
И вот теплый свет в его глазах погас. Исчез.
Не было их больше «вдвоем против всего мира».
Его не стало.
Не стало их лавки.
И дома не стало.
Вся ее жизнь, все, что она любила, исчезло навсегда.
Глава 1
Ноттингем, Англия
Август 1939 года
Эмма Тейлор прижимала к груди «Алису в Стране чудес», первое издание, и решительно шагала по Пелэм-стрит, пока не добралась наконец до ссудной лавки.
Эта книга была одним из тех пяти драгоценных экземпляров, что пришли из Ньюкасла спустя месяц после гибели отца.
С тех пор прошло восемь лет. Сразу после пожара Артур, молодой человек из юридической конторы их семейного адвоката, взял ее под свое крыло. Она потянулась к нему, не в силах перенести горе в одиночку.
Скоро была назначена свадьба – слишком скоро, чтобы успеть понять: они вовсе не подходили друг другу. Слишком юные, слишком разные. Были ссоры, слезы, ожидания, которым не суждено было сбыться. А потом, уступив давлению со всех сторон, они родили ребенка. Оливия родилась с темно-синими глазами Эммы и шоколадными волнистыми волосами Артура. Красивая, счастливая, и абсолютно безупречная.
Но все вокруг ошибались. Ребенок не решил их проблем, а, наоборот, только увеличил их масштаб. И когда однажды, пять лет назад, Артур не вернулся домой, Эмма решила, что он просто засиделся в пабе. Так и было, но, как выяснилось, по дороге домой он вышел на проезжую часть, и его сбила машина.
За годы, проведенные вдвоем с отцом, Эмма и подумать не могла, что однажды сама окажется матерью-одиночкой.
Она остановилась и взглянула на вывеску с тремя золотыми шарами – ломбард на Пелэм-стрит. Ее решимость тут же дала трещину.
Настало время вносить арендную плату за квартирку в Рэдфорде, а Оливии нужны новые туфли к началу учебного года. Те, старые, она и так носила слишком долго. Они наверняка жали, хотя девочка упомянула об этом лишь однажды.
То, как безропотно Оливия привыкла к жизни на весьма скромные средства, отдавалось в груди Эммы болью.
Эмма, это всего лишь книга.
Собравшись с духом, она толкнула дверь. Над головой весело зазвенели колокольчики, и Эмма подумала, скольких еще отчаявшихся встречал этот насмешливо-жизнерадостный звон.
Человек за прилавком мгновенно уставился на сверток у нее в руках и лишь затем нехотя взглянул Эмме в лицо.
– Чем могу служить?
Витрина под стеклом словно дразнила: вещи, проданные от нужды за бесценок. Среди поблескивающих безделушек лежало несколько золотых обручальных колец. Одно из них когда-то принадлежало ей – проданное всего полгода назад, еще хранившее тепло ее руки. Ему на смену пришло кольцо подешевле: надо было выглядеть прилично в глазах окружающих.
Деньги, разумеется, закончились очень быстро.
– Вы покупаете? – подсказал он, снова глядя на книгу у нее в руках. – Или продаете?
На полке у него за спиной стояли детские кожаные туфельки – почти такие же, какие нужны Оливии.
– Продаю.
На этом коротком слове Эмма запнулась и, положив книгу на прилавок, дрожащими руками, почти благоговейно сняла с нее оберточную бумагу.
В глазах ростовщика мелькнула радость, которую он умело спрятал под деланым равнодушием.
– Какое издание? – презрительно протянул он, будто сам не видел.
Эмма смотрела на красную обложку, вспоминая, как золотой тисненый корешок бросился им в глаза среди старых книг в Ньюкасле – и как отец держал это редкое сокровище в руках. Идеальное приобретение для их коллекции.
– Первое.
– Ну-с. – Торговец потянулся к книге, и внутренний голос закричал Эмме: «Хватай ее, прижми к груди, беги домой!»
Но так не оплатишь электричество, не наполнишь полки кухонного шкафа продуктами и не удержишься в хорошей и такой доступной квартирке.
Эмма, это всего лишь книга.
Только это была не просто книга. Это была частичка отцовского наследия – одна из немногих, не сгинувших в том пожаре.
Ростовщик внимательно осмотрел книгу. Она была в идеальном состоянии, если не считать крошечной вмятины, на которую он не преминул указать, неодобрительно поцокав языком.
– Эх, разбирайся мои клиенты в редких изданиях… – сочувственно проворчал он. – Но они не готовы отдать за нее реальную цену, а мне надо как-то зарабатывать на жизнь.
Немного поторговавшись, Эмма вышла из лавки с суммой, не превысившей и четверти той, на которую она рассчитывала. Начинавшаяся мигрень молоточками стучала в висках. Она надеялась, что денег хватит хотя бы на несколько месяцев. На три, в лучшем случае – на четыре.
А что потом?
Пройдя пару шагов, она остановилась, прислонясь к кирпичной стене, и попыталась унять головокружение, дыша как можно глубже.
Ее вдовья пенсия – десять шиллингов в неделю, плюс пять шиллингов пособия на Оливию. Они вдвоем живут экономно… но пятнадцать шиллингов разлетаются так быстро.
Боль в висках поползла к глазам. Эмма тихо застонала, вспомнив, что аспирин закончился еще несколько дней назад.
Опять траты.
И без того скромная сумма в ее сумочке таяла на глазах.
Хорошо хоть аптека была рядом. Она оттолкнулась от стены и направилась к огромной аптеке сети «Бутс»[1], занимавшей целый угол Пелэм-стрит. Тщательно выписанные вручную буквы на роскошной зеркальной витрине складывались в слова. Реклама сулила товары, о которых Эмма не могла даже мечтать. Она вошла через дверь с угла под резными часами и быстро миновала сияющие полки.
На них было все – от термометров и лекарств до духов, канцелярии и сумочек. Ее это мало интересовало: она взяла жестяную коробочку аспирина, и таблетки тихо звякнули внутри.
Продавщица удивленно подняла брови.
– Это все? – И, не дожидаясь ответа, оживилась: – В отделе модных товаров распродажа сумочек, всего один день!
Эмма спрятала свою сумку за прилавок, чтобы девица не разглядела ее плачевного состояния: когда-то аккуратная, теперь она напоминала измятый бумажный пакет.
– Пока это все. Спасибо.
Снаружи громыхнул гром, и продавщица вздрогнула.
– Вот это гроза надвигается!
Похоже, придется идти прямо под дождем. До дома – дюжина кварталов, а пешком хотя бы не нужно платить за автобус. Если поторопиться, может, получится…
Молния полоснула по небу, и тут же хлынул ливень – настоящий водопад.
– Может быть, выпьете чаю? – предложила продавщица, глядя на струи дождя за окном. – Кафе прямо над нами, рядом с «Библиотекой книголюбов».
Тратить деньги на чай Эмме совсем не хотелось. Но даже если бегом бежать к автобусной остановке, это мало что изменит, а угробить последнюю обувь в такую погоду выйдет дороже. Оливия увидит грозу и, по крайней мере, поймет, почему мама задержалась.
Оставалось только переждать. А чашкой чая можно запить аспирин, и боль отступит быстрее.
Эмма поднялась по лестнице, повернула в кафе напротив входа в элитную библиотеку, и ее окутало тепло свежеиспеченных сдобных булочек и пряный, чуть землистый аромат чая. В животе предательски заурчало.
Стоило сесть, как подошел официант. Эмма заказала только чай. Когда он слегка остыл, она достала три таблетки и проглотила их одним глотком, не успев почувствовать горечь лекарства.
Чай оказался чудесным – крепким, бодрящим, с сахаром и каплей молока.
Она откинулась на спинку стула, наблюдая, как столики постепенно заполняются посетителями, пережидающими ливень.
Был в ее жизни недолгий период, когда, будучи женой адвоката, она могла усесться за столик с белой скатертью, уставленный изящным фарфором, и не задумываться о цене чашки чая. Или сдобной булочки, если уж на то пошло.
Но счастья не купишь ни за какие деньги – это она усвоила твердо.
Может, денег в шкатулке на шкафу и было всего ничего, но Эмма обладала величайшим сокровищем на свете. У нее была Оливия.
Сидя за столиком, Эмма вдруг уловила в воздухе знакомый запах бумаги и типографской краски – аромат книг.
Взгляд сам скользнул к парадной двери библиотеки. Пробиваясь сквозь разноцветные стекла витражей, солнечный свет играл на бесконечных рядах книг. «Библиотека книголюбов», без которой империю «Бутс» так же трудно представить, как и без витрин на первом этаже, наполненных эксклюзивными сумочками и дорогущей косметикой. Членство в библиотеке стоило непозволительно дорого.
Эмма вздохнула, подавляя болезненные воспоминания.
Когда-то книги были ее утешением в самые тяжелые минуты детства, прожитого без матери. Отец и их общая любовь к чтению были для нее неразрывно связаны; отец и книги были словно единой целое.
Снаружи ливень перешел в терпимую морось. Она поскорее допила чай – лишь бы уйти, пока воспоминания не накрыли окончательно.
Головная боль стихала, а чай придал ей немного сил. Эмма поднялась и, задвигая стул, вдруг услышала из-за приоткрытой двери:
– Вы ведь только что завершили обучение.
– Знаю, и мне ужасно жаль, – ответил более молодой голос, почти умоляющий. – Томми сказал, что в ту войну его родители едва не остались без венчания, потому что не было пастора. Нам надо успеть до начала войны, если мы хотим устроить свадьбу по-своему.
Повисла пауза.
– Понимаю, – наконец произнесла старшая женщина. – Мои поздравления с грядущим бракосочетанием.
– Спасибо, мисс Бейнбридж.
Дверь распахнулась, и из клуба выпорхнула рыжеволосая девушка в форменном зеленом халатике поверх платья – легкая, исполненная юного оптимизма и веры в счастливое будущее. Всего того, чего самой Эмме так не хватало перед собственной свадьбой.
Следом из кабинета вышла пожилая женщина. Она шагала твердо, даже тяжело, а брови ее прорезала озабоченная морщинка. Волосы – скорее седые, чем темные, – были аккуратно убраны, дополняя строгий облик.
Заметив Эмму, она чуть напряглась.
– Простите, я не заметила, что дверь была закрыта неплотно.
– Не беспокойтесь. – Эмма выпрямилась. – Правильно ли я понимаю, что у вас есть вакансия?
Вопрос повис в воздухе. Эмме с трудом удалось подавить желание сжаться от смущения.
– Возможно, – осторожно ответила женщина. Мисс Бейнбридж, так к ней обращалась девушка. – Вы ищете работу?
Ищет ли она работу?
Все это было бы смешно, когда бы не было так серьезно.
Эмма искала работу уже почти два года – с тех пор, как денежная шкатулка стала почти невесомой. Когда-то наследство отца и Артура казалось несметным состоянием, но пять лет расходов превратили его в утлый плот, да и тот тонул на глазах.
Закон запрещал замужним женщинам работать и даже искать работу. К вдовам он вроде бы не относился, но только если у них не было детей.
В респектабельные магазины ее не принимали. Одинокая мать считалась слишком рискованным вариантом.
Она подавала заявления куда только можно – даже на фабрики, которые обычно менее придирчивы. Но и там ей отказывали. Им нужны девочки сразу после школы, четырнадцатилетние – с быстрыми руками и ясными глазами. На женщину за двадцать без опыта не стоило тратить силы. Эмме в двадцать пять, хоть она и выглядела моложе, пробиваться туда было уже поздно.
– Да, я действительно ищу работу. – Эмма сунула левую руку в карман и незаметно сняла дешевое кольцо.
Женщина всматривалась в нее целую вечность.
– Хорошо. Если у вас есть минутка, зайдите ко мне – проведем собеседование прямо сейчас. – Она запнулась. – Мисс…
Эмма ни секунды не колебалась, решив распрощаться с обращением «миссис».
– Мисс Тейлор.
Глава 2
Эмма терпеливо слушала мисс Бейнбридж, которая торжественно перечисляла обязанности сотрудницы «Библиотеки книголюбов», вдаваясь в мельчайшие подробности. Поначалу все сводилось к уборке пыли и натиранию перил, но впоследствии, пройдя полный курс обучения, Эмма смогла бы обслуживать посетителей.
– Вам придется рекомендовать книги, в основном членам клуба категории А, – сообщила между прочим мисс Бейнбридж. – Посетители категории Б иногда получают небольшие подсказки, но класс А платит куда больше за удовольствие получать персонально подобранные списки. – Она накрыла ладонями стопки аккуратно сложенных документов. – Полагаете, вы с этим справитесь?
– Да, – убежденно ответила Эмма. – Я работала в лавке букиниста. «Тауэр» в Бистоне. – Хотя прошло уже много лет, при упоминании магазина отца у нее сжалось сердце.
– Книжная лавка «Тауэр»? – На лице женщины мелькнуло, но тут же исчезло непонятное выражение. – Ее ведь нет уже… сколько? Пять лет?
– Восемь. – Порой Эмме казалось, что все это случилось только вчера, и в то же время – в чьей-то чужой жизни.
– Значит, вы не так молоды, как я предполагала. – Мисс Бейнбридж задумчиво барабанила пальцами по столу.
Эмма не удивилась. Она была похожа на мать (лишь большие голубые глаза – от отца) и выглядела моложе своих лет. Однажды на собеседовании на чулочной фабрике ей даже посоветовали «убавить пару лет» – дескать, никто и не заметит.
Вот только Эмма терпеть не могла лгать.
Мисс Бейнбридж наклонила голову.
– Почему вы не вышли замуж?
В прямоте мисс Бейнбридж было что-то привлекательное. Эмма никогда не понимала женщин, которые ходили вокруг да около, не решаясь высказаться прямо.
Она сцепила руки на коленях и постаралась сосредоточиться на Оливии, терпеливо поджидавшей ее дома. Их съемная квартирка, хоть и тесная, могла все же похвастаться собственной ванной. У них была гостиная, а на кухне уютно разместился стол и пара стульев.
Если Эмма срочно не найдет работу, средств, чтобы оставаться там, просто не хватит.
И все же язык никак не поворачивался, чтобы соврать.
– Я была замужем, – выдохнула она. – Я вдова.
Мисс Бейнбридж кивнула.
– Понимаю.
Эмма сглотнула.
– И у меня есть ребенок.
Лицо мисс Бейнбридж заметно изменилось, и легкое оживление в воздухе мгновенно исчезло.
– У меня достаточно опыта для этой должности, – поспешно сказала Эмма. – Более чем. Мой отец владел книжной лавкой «Тауэр». Я выросла в этом магазине и работала там до самого пожара.
Мисс Бейнбридж выпрямилась.
– Мистер Уильямс был вашим отцом?
– Да. Я вышла замуж через год после пожара, у меня родилась дочь. Но мой муж попал под машину, и я осталась одна с Оливией – это моя девочка. Я пробовала везде, но вдову с ребенком никто не берет. Разве что на фабрики, но для них я уже слишком стара…
В серых глазах мисс Бейнбридж уже мерцало сожаление – предвестие отказа, который вот-вот должен был прозвучать.
– Прошу вас. – Эмма подалась вперед. – Я разбираюсь в книгах.
– Мисс Тейлор. – Мисс Бейнбридж прикрыла глаза и поправилась: – Миссис Тейлор, вы должны понимать, что наличие ребенка…
– Дочери, – уточнила Эмма. Она не любила скрывать Оливию за этим общим понятием. Оливия была для нее больше, чем просто «ребенок». В дочери была вся ее жизнь.
Мисс Бейнбридж на мгновение погрузилась в раздумья. Тонкие морщины на лбу были глубже, чем у глаз, – и это многое говорило о том, как она смотрит на мир.
– Ваш отец был хорошим человеком. То, что случилось с ним, с вами, – это… прискорбно.
Прискорбно.
Слишком слабое слово для самого страшного дня в жизни Эммы. Она опустила взгляд на тусклый след дешевого кольца на безымянном пальце и крошечную мозоль под ним.
– Если бы вам пришлось порекомендовать мне книгу, что бы вы выбрали?
Эмма подняла глаза.
Мисс Бейнбридж откинулась на спинку, стул тихо скрипнул.
– Не торопитесь.
Эмма посмотрела на пожилую женщину не как на возможного работодателя, а как на читательницу. Когда-то она могла определить книжные предпочтения человека за считаные секунды, будто шестым чувством разглядев ту часть души, где зияла пустота и которую можно было заполнить подходящей историей.
В ее собственной жизни такая пустота существовала слишком давно. Настоящая пропасть. Попытка вновь ощутить прежнее умение угадывать вкус читателя казалась неловкой и слабой. Поэтому она просто всмотрелась в сидящую перед ней женщину.
Все тяготы мира, казалось, лежали на гордо расправленных плечах мисс Бейнбридж, но, несмотря на суровый вид, она все же проявила снисхождение к той девушке, будущей невесте, которая только что уволилась, тем самым поставив библиотеку в затруднительное положение. И стоит учесть ее стиль: простая прическа вне возраста и хорошо подогнанное черное платье.