Клуб влюбленных в книги
– Что вы собираетесь со всем этим делать? – спросила Эмма, проходя за миссис Пикеринг на кухню. К торцу обеденного стола неуместным аппендиксом примыкал письменный стол. Он был заставлен коробками, на боках которых аккуратным почерком хозяйки было выведено «Гарольд Пикеринг».
– Понятия не имею, – ответила та, легко обогнув стол, словно он всю жизнь загромождал бо́льшую часть ее кухни, и распахнула дверцу кладовки.
– Хотите, я помогу вам разобрать все это? – предложила Эмма.
– Должна признаться, я даже не знаю, с чего начать, – отозвалась миссис Пикеринг из-за двери, а затем появилась с кувшином мутноватого желтого лимонада. – В основном это хлам, но я не могу заставить себя от него избавиться. Например, старые шлепанцы, которые он носил дома, ужасно шаркая. Я вечно его пилила, чтобы он нормально поднимал ноги. А теперь его нет, и я бы все отдала, чтобы снова услышать это неторопливое шарканье.
Их брак с мистером Пикерингом продлился добрых тридцать лет, но более десятилетия назад его не стало. Она продала их прекрасный коттедж, поселившись в одной из квартир доходного дома, купленного в начале брака в качестве инвестиции. Эмма подозревала, что переезд был вызван одиночеством. Несомненно, разбирать эти коробки будет для миссис Пикеринг и трудно, и болезненно.
– Если вам понадобится помощь, я всегда рядом, – в последний раз предложила Эмма.
– Спасибо, милая. – Миссис Пикеринг наполнила стакан лимонадом, и тут же, словно на зов, прибежала Оливия. Ее внезапное появление напомнило старую поговорку насчет больших ушей у маленьких кувшинов[2].
– Почему бы тебе не прихватить лимонад и не вывести Табби в сад, Оливия? – предложила миссис Пикеринг, явно вспомнив то же самое присловье. Осторожно держа полный стакан в одной руке, другой Оливия схватила маленький красный мячик. Табби взмыл в воздух в радостном возбуждении.
Как только дверь за ними закрылась, миссис Пикеринг включила приемник. Она не любила слушать радио, когда рядом была Оливия, опасаясь ужасных новостей о войне. Именно такие новости передавались в этот момент. Сквозь статический треск и шум пробился голос диктора. Германия напала на Польшу, засыпая бомбами города и поселки.
– Несчастные, – прошептала миссис Пикеринг едва слышно.
Да, воистину несчастные. Может, они, как Эмма и миссис Пикеринг, тоже законопослушно готовились к бомбардировкам, но надеялись, что их усилия не будут подвергнуты реальной проверке?
И что означает для Англии жестокое нападение на ее союзника?
Глава 5
Круглые линзы таращились из глубины картонной коробки, словно пришельцы из иного мира. Эмма подняла противогаз: громоздкий респиратор неуклюже болтался на хлипкой с виду маске. Резкий запах резины и дезинфицирующего средства ударил ей в нос.
– Хм, интересно. – Маска раскачивалась у нее в руках. – Выглядят они весьма… официально.
– Мой – нет. – Оливия извлекла из картонной коробки свой противогаз, слегка уменьшенную копию взрослого.
Начало учебного года было отложено, поскольку здания школ использовались в целях обороны: в них открылись призывные пункты или производился учет жилья. Оливия была в восторге от этой отсрочки, но военные приготовления, охватившие страну, нависли над Эммой тяжелой грозовой тучей.
И потом, было еще письмо.
Эмма подавила тревожные мысли и пошевелила маской, заставляя огромные стекла в металлической оправе столкнуться с громким лязганьем.
– По-твоему, это не официально?
Оливия захихикала, наморщив нос так же, как когда-то делал Артур.
– Ты уверена? – настаивала Эмма. Маска у нее в руках энергично извивалась. Оливия визжала от смеха и мотала головой, не в силах возразить.
Смех – единственное, что Эмме хотелось слышать, звуки радости, позволявшие на мгновение забыть об ужасах, творящихся в Польше. «Ивнинг пост» была полна жутких описаний. Деревушки, стертые с лица земли; школы и больницы крупных городов – мишени для бомб и снарядов. Зверства без конца, и их не так просто выкинуть из головы.
Говорили, что Британия вступит в войну, если Гитлер не выведет войска из Польши. Но такого безумца, как Гитлер, жадно уничтожавшего мирных жителей, вряд ли испугают угрозы из-за Ла-Манша.
Эмма взглянула в окно, свет из которого был приглушен бежевой сеткой, наклеенной на стекла. В случае взрыва неподалеку осколки не разлетятся во все стороны. Солнце стояло высоко, и позднее утро переходило в день. Еще оставалось время до того, как небо потемнеет и ночь принесет с собой нескончаемые часы кошмаров, видений бомбежек и разрушений.
– Примерим? – Эмма улыбнулась через силу, но Оливия радовалась по-настоящему, и только это имело значение.
Оливия поднесла маску к лицу, помедлила и сморщила нос.
– Воняет.
– На счет три. – Эмма подняла свой противогаз. – Глубокий вдох.
Обе старательно выпятили грудную клетку. Одновременно большими пальцами они подхватили ремни оголовья и, согласно инструкции, просунули в маски подбородки.
Прикосновение холодной резины к лицу было неприятно. Эмма вдохнула, и маска плотно прильнула к коже. От резкого запаха глаза заслезились. Сквозь круглые стекла она, однако, отчетливо видела Оливию в противогазе.
Оливия выдохнула, и маска затрепетала у нее на щеках, издавая звук, более уместный в уборной. Эмма повторила за ней, только звук получился еще громче. Обе залились смехом. Из-за судорожных вдохов резина еще сильнее прилипала к лицу, а резкие выдохи заставляли маску вибрировать. Очки тут же запотели.
Они выдержали в противогазах лишь несколько секунд, а затем разом сорвали ужасные маски. Глаза у обеих слезились от хохота и едкого химического запаха. Ощущение прохладного воздуха на лице немедленно принесло облегчение.
Оливия бросила противогаз в коробку, и улыбка на ее лице погасла.
– Смешно, конечно, но мне в нем не понравилось.
Эмме этот опыт тоже был совершенно не по душе.
– Хорошо, что они нужны нам только на случай ЧП.
– Чрезвычайных происшествий? Каких? – В бездонных голубых глазах дочери мелькнула опаска.
Счастливое неведение ребенка так хрупко, так недолговечно. Однажды разрушив, его уже не собрать, не склеить воедино. После смерти отца Эмма поняла это на собственном опыте. К этой стороне материнства она была готова меньше всего. Как матери оставаться честной со своим ребенком и одновременно сберечь это драгоценное неведение?
Когда возобновятся занятия в школе, одноклассники девочки будут не столь деликатны, обсуждая новости о войне, особенно те дети, чьи родители или старшие братья и сестры ни о чем не умалчивали, рассказывая об уничтожении Польши.
Но, с другой стороны, не все так чувствительны, как Оливия.
– Есть вероятность, что Англия вступит в войну, если Германия не выведет войска из Польши, – осторожно произнесла Эмма. – Если это произойдет, Германия может попытаться распылить на нас газ.
– Газ? – Оливия поморщилась от отвращения.
Эмма кивнула.
– Газ затрудняет дыхание. Вот зачем нам всем выдали противогазы. Чтобы мы были в безопасности.
Оливия бросила взгляд на картонную коробку со своим противогазом, словно оценивая, действительно ли может дотянуться до нее в любой момент.
– И вот почему мы должны все время держать их при себе. – Эмма улыбнулась, притворяясь спокойной и уверенной, хотя ей определенно было не по себе.
В газетах часто писали о том, как подготовиться к войне, чего ожидать. Она читала все подряд, считая, что, чем больше она знает, тем лучше сможет защитить дочь.
Но забивая голову подобными вещами, она обрекала себя на бессонницу. По ночам Оливия мирно спала рядом, а Эмму преследовали призраки возможных несчастий, один страшнее другого. Тело человека после контакта с боевыми отравляющими веществами. Кровавое месиво в воронках на месте падения бомб. Эскадрильи вражеских самолетов, пикирующих на их тихую улочку.
Эти картины были невыносимы и заставляли ее прижимать дочь ближе к себе. Если бы только любовь могла защитить Оливию от ужасов войны.
Нет, Эмма не была ни спокойна, ни уверенна, но ради дочери она могла быть сильной.
На лестничной площадке, прямо у входной двери в их квартиру, раздался крик. Ей не надо было смотреть на часы, чтобы понять – около одиннадцати.
Час, когда Чемберлен объявит войну Германии. Час, когда жизнь всех и каждого навсегда изменится.
Эмму пробрала дрожь.
Она должна была услышать это своими ушами, чтобы тяжесть слов закрепила истину. Она не помнила, как выскочила на лестницу. Вновь раздался голос миссис Пикеринг: она звала мистера Сандерсона, а Эмма уже сбегала вниз по ступеням, спеша на бормотание радиоприемника в квартире хозяйки дома.
Миссис Пикеринг жестом предложила ей войти. Следом вбежала возбужденная Оливия. Стоило ли позволять ей слушать это?
Эмма колебалась, пытаясь найти ответ на извечный материнский вопрос: как поступить? Что лучше для ребенка? Миссис Пикеринг мягко коснулась ее руки, положив конец сомнениям.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Notes
1
Розничная торговая компания «Бутс» (Boots), основанная в 1849 году, специализируется на продаже лекарств, косметики, парфюмерии и галантерейных товаров. В 1898–1966 годах при многих отделениях компании работали платные библиотеки. Здесь и далее прим. пер.
2
Английская поговорка Little pitchers have big ears – дословно «У маленьких кувшинов большие уши» – напоминает, что дети могут услышать и понять больше, чем кажется взрослым.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: