– Д… – повысил голос бородатый, но вовремя осекся. – Я ветеран войны, меня не оставят, – гном отвернулся от окошка.
– Я сраный метельщик теперь! – объявил он во всеуслышание и запрыгнул на стул.
– Ещё один кровь за родину проливал, – махнула на гнома женщина. – На вас всем пофиг. Честь отдали и гуляйте, если выжили. Вы солдатами были, а не генералами. Эх! Объяснять тебе… домой поеду, к родителям!
– Даже не думай! – вскочил бородатый. – Я тебя больше не увижу!
– Я на это надеюсь, – собрав детей, мать направилась к выходу, встретив входящих музыкантов. Галош поклонился ей с блаженной улыбкой, а Шло снял оставшуюся половинку цилиндра. Рослый мальчишка пнул флейтиста в колено и спрятался за маму.
– Ах ты… – Шло замахнулся на ребенка, но мигом получил пощечину.
– Хамло! – бросила мать и удалилась.
– Простите, – подходя к воякам, сказал Галош. – Не подскажите, где на колья сажают?
– Вам в соседнее здание, – разом ответили оба, не поднимая глаз от пола.
– Странно. Оттуда нас послали сюда. Кто же врет?
– Чет не помню твоего… Ты! – бородатый затрясся от злобы.
– Я. Если вы имеете ввиду именно меня.
Усатый сжимал рукоять парового ружья, кое по идее его сослуживец должен был сдать.
– Лошадь кардинала взял!
– Следующий! – выкрикнули из окошка
– Идемте, Шло, это нас.
– Тут очередь, – цедил арбалетчик.
– Хорошо, что предупредили. Будьте добры, проследите, чтобы приходящие сюда ее соблюдали, – отходя к окошку, Галош добавил: – Иначе сумбур и наглость не минуемы. Премного благодарен.
Бородатый опустил паровое ружье целящегося товарища по несчастью, когда певуны отошли.