– В конце улицы дом с табличкой. Поторопитесь, если не хотите попасть на злого распределителя.
– Злого?
– Посадить вольны как на кол металлический, так и на деревянный, не обработанный. До закрытия осталось меньше десяти минут. Распределитель жуть как опоздавших не любит, а по долгу службы обязан всех обслужить. Понимаете?
– Более чем, миледи, – сказал Галош. Ее щечки на синеватой коже почернели от смущения. – Следует поторопиться, если мы хотим успеть умереть сегодня. – Галош залпом допил вино и, ускорившись, бросил бокал на землю. Тот, как принято среди уважающей себя стеклянной посуды, разбился.
– Что за невиданная наглость! – возмутился сан в окулярах. – Немедленно оплатите!
– Извините пожалуйста, – оправдывался оставшийся Шло. Не раз он оказывался в подобной ситуации, но в первый по вине Галоша. Чаще всего он с честью принимал уготованные ему тумаки. – У него день не задался. Мы оплатим все, но потом, хорошо? Мы на мели, но отработаем и вернем.
– Если мне не послышалось, вы помирать собрались. Или на том свете почта имеется?
– Мой друг преувеличивал. Даю слово, мы вернем.
– Ваше слово здесь и сейчас, как чей-то, простите, мимолетный пук – противно, но поделать ничего нельзя, – сан налил себе вина и сел на место. – Жду оплаты завтра.
– Огромное спасибо! Я-то уже запаниковал. Знаете, как бывает, выпил раз – получил в глаз, – женщина сан посмеялась, достала из сумки шелковый кошель, из него маленький блокнот и что-то записала.
– А говорили на мели, – упрекнул сан в окулярах.
– Не понял.
– Долг уплачен. Уходите, пока я стражу не позвал.
Растерянно почесывая затылок, Шло побежал за коллегой.
Следующим поводом затормозить стала широкая вывеска в конце улицы с названием, сложенным из прибитых кольями кольев: «Колья».
– Мы на месте, мой друг.
– Неужели.
– Скорее, а не то заноз не оберемся.
– Юна, помоги, – взмолился Шло.
Перед дверью приписка гласила: «Сажаем на колья с сотого года перовой эры». За ней открылась широкая комната, выкрашенная в голубой. Вдоль стен торчали колья из различных материалов от необработанной ели, до белого металла и на каждом сидела набитая сеном кукла в человеческий рост. Для особенно любопытных под каждым располагалась табличка с подробными характеристиками и примерными ощущениями. Галош читал все по очереди, позабыв о времени.
– Вы сюда пялиться или садиться пришли? – прозвучал за спиной недовольный голос.
– Самая частая фраза, которую вам приходится повторять, – подметил обладатель сломанного аккордеона. – Мы с моим коллегой, пришли сюда именно, чтобы лишить себя жизней. Полагаю, вы нам в этом поможете?
Рослый молодой человек с очень тонкими руками поглядел на часы. Оставались какие-то считанные минуты, до конца рабочего дня, но долг обязывал.
– Вам для себя или для друзей?
– И для себя и для друзей, – тут же ответил Галош.
– Для других! – влез Шло.
– Ещё раз спрашиваю. Для себя берете? Примерять на кого?
– Вы кого-то ещё видите?
– Ещё одно слово, и ты вообще видеть не будешь, – молодой человек скрестил тонкие руки на груди.
– Нам ничего не надо, мы просто посмотреть… – отнекивался Шло.
– Найдите лучший кол, что у вас есть на наши персоны и поживее! – воскликнул Галош.
– На ваши персоны колья в развратном доме для женщин. Выбирайте или валите!
– Шло, будьте добры, ударьте его флейтой.
– Никто никого бить не будет! Мы уходим, простите, – Шло потянул коллегу за локоть к выходу. – Зачем ты вообще этого толстяка послушал? – работник осекся.
– Погодите! Вас кардинал Лефт прислал? – спросил молодой.
– Наверное. Жирный такой, в тачке.
– Безмозглые! Вам в соседнее здание, а не ко мне!
– Да? Ну мы туда и пойдем, – уверил Шло и буквально выталкивал Галоша наружу, но тот ловко обогнул коллегу, обрекая того на полет с лестницы.
– Какое нахальство, молодой человек! Ни стыда, ни совести. К вам пришли от горя вселенского, принять наказание, а вы не то что ведете себя по-скотски, так вдобавок ещё и оскорбляете, – он приподнял нос, достал окурок и отщелкнул в работягу. – Чести вам нет, – на этом Галош гордо ушел, разрушив настрой человека, который после работы хотел навестить найденышей в «Доме потерянных детей».
– Жестоко ты с ним, – Шло по привычке отряхнулся, но пыли на одежде не оказалось. – Обалдеть.
– Поделом. Эгоизм – яд общества, – Галош обстучал карманы и, не найдя папиросы, нагло полез в карман коллеги. Заметив его недовольную мину, добавил: – Исключение.
– А как иначе то? – с сарказмом спросил Шло. – Надо узнать есть ли второй выход из города, – не слушая его, обладатель сломанного аккордеона подкурил и направился в соседнее здание. – Ну куда ты?
– Нам надлежит смерть!
– Да почему нам то?!
Обширный зал, обделанный мрамором с пола до потолка, встретил музыкантов отраженным эхом словом: «Следующий». У небольшого окошка в ряд сидели трое: бородатый стрелок, усатый арбалетчик и встающий гном, с особым аппетитом отгрызающий заусенец. Перед ними стояла мать с наспех завязанными в пучок волосами на затылке, в тапочках и в желтом халате до пола с оторванным ушком для пояса. Одним глазом, ухом и рукой она приглядывала за играющими детьми, а всем остальным скандалила с бородатым.
– Сидит тут он, уволили его!
– Приказано убить нас, – зачем-то добавил усатый и получил пощечину такой мощи, что на мгновение его душа отделилась от тела.
– Не с тобой говорю! – огрызнулась мать и не глядя остановила за шиворот сына, который с завязанными глазами чуть не ударился лбом в колонну. – Что делать теперь? Еду на что покупать, м? Или нам клянчить на улице у прохожих сидеть? Говорят, детям шуточки рассказывают.
– Не начинай, – бородатый хотел взять ее за руку, но та выскользнула из его пальцев. – Сейчас другую работу дадут.
– Тебя кардинал уволил, бестолочь! В армию не возьмут больше, а там хоть пайки на всю семью выдавали! – мать вынула из кармана конфету, развернула и положила в отрытый рот дочери.