– Тшш, тшш, – успокаивал он меня, целуя в лоб. Мои слезы не переставали идти. Я не знала от радости ли они или от боли. Мне было все равно. Я была в объятьях Дилана и чувствовала себя защищенной.
– Прости меня, прости меня, – извинялся, он почти дрожащим голосом.
– Обещай, что больше никогда не оставишь меня. Это было ужасно, – еле проговорила я.
– Я знаю… Обещаю, что никогда больше не оставлю тебя…
От его слов, мне стало в сто раз спокойнее. Я не знала, почему я так привязалась к нему. Но разве это плохо? Любовь причиняет боль и исцеляет, когда он рядом. Я еще не до конца все это понимаю, но верю в каждую частичку этого прекрасного слова.
– Не хочешь потанцевать? – спросил Дилан, улыбаясь. – Все-таки медленный танец обязана станцевать каждая пара.
Я лишь засмеялась сквозь слезы, и мы медленно погрузились в танец. Я облокотилась головой об его плечо, прислушиваясь к ритму биения его сердца. Такой монотонный. Дилан, даже танцуя, обнимал меня крепко, будто хотел защитить от всего. Не побоюсь этого слова, но я рада, что полюбила такого человека, как он.
Глава 15
В одинокой комнате, не сомкнув глаз, ты лежишь и тихо плачешь. Мне больно оттого, что я не могу тебе помочь. Прости меня…
– Вы все знаете о приближении контрольных экзаменов по случаю окончания первого семестра этого года. Так как я учитель изобразительного искусства, я прошу от вас последнюю и законченную работу. Вы должны полностью продемонстрировать ваши способности и показать их в своем рисунке. От вас требуется лишь одна, достойная похвалы, работа. Тема не ограничена. Так что, удивите меня! – произнес мистер Арнольд, смотря на нашу группу. У всех на лицах появился задумчивый взгляд. Кто-то уже пытался набросать эскиз, а кто-то искал вдохновения в интернете.
– Я вижу, вы уже что-то делаете, так что, дерзайте. А мне нужно сходить учительскую, – сказал мистер Арнольд и быстрым шагом вышел из кабинета. Я не знала, что буду рисовать. У остальных, наверняка, уже были идеи. Лицо Ната уже было сосредоточено на эскизе. Было ясно, что в голове у него уже есть рисунок. Кира задумчиво глядела в окно, будто ждала, что кто-то подаст ей идею на рисунок. Алан сидел, уставившись в телефон. Не было похоже на то, что он был готов что-то рисовать.
Со дня бала прошло два дня. Столько всего произошло в тот вечер, я до сих пор помню каждую деталь. Тот невинный поцелуй в щеку, та неловкость на сцене, разговор на крыше. Все эти события были связаны с Аланом, и мне на один миг показалось, что между нами есть некая связь. С ним я могу быть собой.
Лин расстроилась в тот день, и, мне кажется, она до сих пор держала эту обиду в себе. Я не видела ее с того момента, как она вышла на сцену. Я пыталась к ней дозвониться, но она мне не отвечала. Наверняка, это был уже двадцатый раз, когда я говорила с автоответчиком. Самое главное, чтобы с ней все было в порядке. Надеюсь, я сегодня встречу ее в школе, и мы все обсудим.
Дилан сказал, что проведет весь день со мной. Я так рада этому, что готова прыгать от счастья. Лиз теряет голову и это очевидно. На моем лице появилась широкая улыбка, я быстро прикрыла ее ладонью. Только я это сделала, как почувствовала взгляд Алана на мне. На его лице застыл вопросительный взгляд. Быстро сменив выражение лица, я убрала руку.
Я заметила, что он обрабатывал фотографию. На ней были изображены облака, залитые светом заката. Он менял фильтры один за другим. Все смотрелись замечательно, но мой взгляд застыл на фильтре, что делал закат светлее, облака четче, а атмосферу теплее. Мне он понравился больше всех, поэтому я не могла не подметить это.
– По-моему этот подходит, – сказала я, указывая на рамку с обработанной фотографией. Он остановился на нем. Алан молча поставил фильтр и стал обрабатывать тени, яркость и контраст. Я привыкла, что Алан молча и почти без эмоционально реагирует на вещи или на кого-либо. Когда начинаешь внедряться в его мир, понемногу понимаешь почему. Звонок. Все резко встали и выбежали из класса. Настало время ланча.
Я тщательно искала глазами Лин среди толпы подростков в главном коридоре школы. Все беспрерывно куда-то шли. Решив поискать ее во дворе, я свернула с коридора в главный зал. Она должна там быть, я это чувствовала. Среди зеленой травы и солнечного света, ученики старшей школы Сан-Франциско, проводили свое время ланча. Среди этой кучки, я пыталась разглядеть каштановые волосы Лин. Кайл о чем- то громко хохотал, а Эйден в очередной раз заигрывал с Люси. Аннет он не трогал, так как она являлась девушкой его лучшего друга. В другом случае, он бы не упустил и этой возможности. К моему сожалению, я не увидела Лин среди них. Вот досадно… Куда она могла деться? Вдруг, на площадке, среди качелей, я увидела одинокую Дайдзо. Никто не знал, зачем нашей школе нужны были эти качели. Кто-то говорил, что изначально эта школа была младшей, но из-за неизвестных обстоятельств, ее перенесли в другое здание. Ученики, хоть и старшей школы, все еще катаются на них иногда. Я подбежала к Дайдзо, которая сидела спиной ко мне так, что я не могла видеть ее лица. Она не слышала, как я подашла. Похоже она была немного "отключена" от мира.
– Дайдзо, привет, – коснулась ее плеча я.
– Ты не видела Линдси сегодня? Она должна была быть сегодня в школе. Я…
Я не успела договорить, потому что услышала всхлип. Я приблизилась к ней и села возле нее. Она, задрав колени, тщательно закрывала лицо руками, будто боялась, что ее увидят такой.
– Эй… – сказала я тихо, дотрагиваясь до ее плеча, – Что случилось?
Дайдзо продолжала издавать всхлипы. Я не могла понять, почему она плачет, и чувствовала себя беспомощной возле нее.
– Все в порядке, ты можешь мне довериться.
Она вытерла глаза рукавом своего голубого свитера, и подняла лицо. Она смотрела вперед, ее губы дрожали, а глаза были красными и наполненными такой грустью, что хотелось ее крепко обнять и забрать всю грусть себе. Почему? Я никогда в своей жизни не видела Дайдзо такой. Сколько ее помню, она всегда улыбалась и утешала. Даже в самых ужасных ситуациях, она могла приподнять настроение. В тот день, когда она уезжала, даже тогда она делала вид, будто просто уходит домой и вернется на следующий день. Поэтому это так сложно видеть ее такой.
– Почему ты так добра ко мне? – спросила Дайдзо с дрожащим голоском, не смотря на меня. Почему она это сказала, зная, что мы с ней были неразлучны?
– Что? – мой вопрос прозвучал слегка обиженно. Дайдзо повернулась ко мне лицом. Ее глаза выражали боль, губы были напряжены так, будто это был очень серьезный вопрос для нее. Смотря в ее глаза, я не могла ничего ответить. Я отвернулась, струсила. Она, тоже вздохнув, повернула голову вперед.
– Мы друзья. Разве друзья не бывают добры друг к другу?
– Да брось, эту чушь говорят для того, чтобы избежать серьезных разговоров. Ты это собираешься сделать? – перебила она меня. Мне становилось еще более обидно от ее слов.
– Я ничего не собираюсь избежать. Когда-то одна девочка стала мне другом на всю жизнь, и сказала мне, что друзей никогда нельзя бросать. Даже если они не нуждаются в этом…
– Это было в прошлом, – сказала она твердо.
– Нет, это и сейчас есть, – я подняла на нее взгляд, – Перестань нас сторониться, ты можешь мне довериться. Я обещаю, я смогу сохранить твои секреты, – я увидела, как ее уголки губ стали подниматься, и она улыбнулась. Я снова увидела ее искреннею улыбку.
– Ты расскажешь, что случилось?
Она покусывала нижнюю губы, будто пыталась скрыть внутреннюю боль, физической.
– Мой папа… – она протягивала паузы, – Он приехал к нам вчера. Мы не ожидали его приезда; после развода он не совсем поддерживал с нами связь, лишь отправлял деньги на мое попечение. Я пыталась с ним связываться, но мама не одобряла этого. Она считала, что мне так будет лучше. Как видишь, меня это изменило не в лучшую сторону, – всхлип, – Вчера он сказал, что переезжает жить в Канаду. Он вложил немалое количество денег на банковский счет, чтобы обеспечить мне будущее, – она выдержала долгую паузу. – Он сказал, что больше я никогда его не увижу и он никогда больше не влезет в нашу жизнь. Сказал, чтобы мы тоже не пытались влезть в его. Понимаешь? Он меня бросил! – Дайдзо начала еще больше плакать. Слезы, не переставая текли по ее щекам, капля за каплей. Это ужасно, что ее отец навсегда оставил свою прежнюю семью. Он больше не увидит свою жену и дочь. Не сможет увидеть будущее Дайдзо: то как она закончит школу, поступит в университет, выйдет замуж. Для него они будут мертвы.
– Дайдзо, – я обняла ее за плечи еще крепче. – Тш, успокойся. Надеюсь, твоему отцу также больно, рас он потерял такую прекрасную семью.
Она подняла свой взгляд, ее глаза стали еще краснее, в них будто теперь отражался гнев.
– Ему не больно, Лиз. Ведь он нашел себе новую семью. Отец не стал скрывать это. Она канадка и у них скоро появится ребенок, – еле проговорила Дайдзо с горечью в голосе. – Он паршивый отец. Ведь я права? Но как бы сказала Дайдзо из прошлого – нужно натянуть улыбку и продолжать идти вперед
– Да, и она была права. Отпусти его, это не твоя вина. Он сделал свой выбор, а тебе нужно продолжать двигаться дальше.
Я приобняла ее. Она все еще плакала, но это было нормально, ей стоило выплакаться. У нее были не самые лучшие годы, и я рада, что могу ей помочь. По крайней мере, сейчас.
– Лиз? – спросила она сквозь всхлипы.
– Да?
– Какой сейчас урок?
– Химия, – ответила я с тяжелым вздохом.
– Давай не пойдем, мне сейчас не хочется показываться людям, – она выдержала короткую паузу, – особенно Натаниэлю. Я улыбнулась.
– Я знаю, о чем ты подумала, Лиз. Не смей отрицать это, – сказала она, перебивая мои мысли. Я засмеялась.
– Мы подружились. Он иногда может быть хорошим парнем. Я думаю, он хороший друг.
– Не спорю, – ответила я с долей сарказма в голосе.
– Перестань. А как же вы с Аланом? – ответила она, будто мы играли в шашки.
– Алан? Мы просто друзья.
– Не спорю, – повторила мой ответ Дайдзо, после чего мы засмеялись. Я так не смеялась с Дайдзо уже очень давно. Было приятно окунуться в детскую атмосферу.