Глава 6
В очередной раз я смотрелась в зеркало, чтобы убедиться нет ли каких-нибудь излишек в платье или в прическе. Черное платье, что я покупала тогда с Диланом, прекрасно сидело на мне, и подчеркивало мою фигуру. Оно выделяло мою бледную кожу так, что она казалась еще белее. Мои волосы были распущены и немного завиты в конце. По бокам были заплетены две маленькие косички что цеплялись вместе сзади. Я тут же вспомнила тот день в торговом центре: его лицо, которое смотрело на меня так завороженно и внимательно; его профиль, такой четкий и выразительный; его невинный взгляд в тот момент, когда он сидел около фонтана; его пальцы, что переплетались с моими. Все это заставляло трепетать мое сердце. Интересно, какая реакция бы у него была, если бы он увидел меня сейчас? Как бы он отреагировал? Удивленно? Радостно? А может ему было бы все равно? Столько вопросов и столько сейчас эмоций во мне. Они просто переполняют меня изнутри. Я не могу в них разобраться, не могу распутать эти чувства, похожие на непонятные мне провода. В зеркале я увидела свое лицо. Оно было напряженное и немного грустное. Пытаясь отбросить эти мысли в сторону, я начала собирать сумку.
В последний раз я взглянула в зеркало, улыбнулась самой себе с мыслью, что не время сегодня грустить, и распахнула дверь в коридор. На пороге меня ждала мама. Словно хотела вот-вот зайти, но я ее опредедила. Она взглянула на меня с удивлением. Осмотрев меня с ног до головы, ее лицо озарила улыбка.
– Ты просто прелестно выглядишь, – сказала мама, посмотрев мне в глаза. Её глаза были теплыми и добрыми. Как тогда, когда она смотрела на папу. Эти вечерние семейные дни, когда мама с папой сидели на диване и постоянно спорили о чем-то. И каждый всегда отстаивал свою сторону. Но в конце всё равно папа всегда выигрывал, поэтому мама всегда хмурила брови, а папа за это её нежно целовал в лоб, после чего она смеялась.
– Спасибо, – ответила я.
– Вот, – она вручила мне коробочку, лежащую в оберточной, глянцевой бумаге, – Ты оставила подарок Хэйзел на кухне.
– Ах, да, точно. Спасибо, – ответила я. Мама почему-то не перестая смотрела на меня, отчего мне хотелось уйти побыстрее. Эта ситуация превратилась в одну небольшую неловкость.
– Я, наверное, пойду… Линдси уже заждалась, – протянула я осторожно.
–Да, да, конечно. О, стой! – остановила меня мама, и сунула мне в руку что-то похожее на помаду.
– Что это?
– Баллончик с перцем, – ответила мама.
– Просто в целях безопасности.
– Мам, серьезно?
– Бери!
– Ладно, ладно, – ответила я, и с неохотой положила баллончик в сумку. После папы, мама стала тревожнее. Она решила носить с собой баллончик каждый раз, когда выходила куда-то. Даже на работе.
Я спустилась вниз, подобрала ключи от дома с кухни и пошла надевать черные ботильоны. Оказалось, сегодня я была вся в черном! Черное платье, черные ботильоны, почти черные волосы. Даже сумка была черная! Словно в моем гардеробе не было никакого разнообразия.
– Повеселитесь там! – сказала мама сверху. Кажется, сейчас начнется "вечер мамы", – пронеслось у меня в голове. Это те самые дни, когда мама берет печенье, чай с собой наверх и смотрит фильмы или любимые сериалы. Обычно, когда я прихожу, она спит с кружкой в руках, и по телевизору уже идут титры.
– Хорошо, пока! – ответила я. Хотя была уверена, что мама уже меня не слышала.
– Ого, Лиз! Выглядишь шикарно! – воскликнула Лин, когда я стояла около порога ее дома. Конечно, на ней еще был только халат. Слава богу, что хоть волосы она уложила вовремя.
– Ты прямо вся в черном.
– Знаю… Не суди черный цвет. Он элегантен! – ответила я ей с высокой интонацией. Лин выдала смешок, и мы поднялись в её комнату. По дороге туда нам встретилась её мама. Миссис Кеннеди сделала мне комплимент насчет платья, и угостила апельсиновым соком. Она была в обычном розовом халате, в тапочках. Они с моей мамой сильно похожи. Такие же матери одиночки, с девочками подростками на плечах. Но очень дружелюбные и заботливые.
– У твоей мамы тоже "вечер мамы"? – спросила я у Лин, когда она надевала платье с угрюмым лицом. В такой момент я, как подруга должна была помочь, но было смешно наблюдать за тем, как она пытается его застегнуть.
– Ага, – ответила она, еле застегнув молнию сбоку платья.
– Знаешь, ты бы могла мне помочь.
– Ааа…А у меня апельсиновый сок в руках, – ответила я, сделав лишь глоток, после которые мои губы начали адски гореть. Мне потребовалось три секунды, чтобы понять, что произошло сейчас. Потрескавшиеся губы плюс апельсиновый сок – не лучшее сочетание.
– Как больно! – я начала кусать губы и махать рукой перед ними, чтобы они немного остыли.
– Что случилось? – спросила меня Лин, – О, неужто обожглась апельсиновым соком?
– Это не смешно, Лин – продолжала я, кусая нижнюю губу.
– Знаю. Но это все от того, что ты их постоянно жуешь, когда волнуешься.
Я лишь кинула ей укоризненный взгляд. Боль уходила постепенно, и полностью ушла, лишь когда Лин наконец собралась. Каштановые волосы струились по ее плечам; глаза были остро подчеркнуты тенями и тушью; красное платье прекрасно сидело по ее фигуру, выделяя ее ключицы и шею. Лин выглядела неотразимо.
– Отпад!
– Ты тоже. Вот только нужно сделать один маленький штрих, – сказала Лин, и взяв в руки темно-красную помаду, направила её ко мне.
– Не стоит, Лин, – отодвинулась я немного в сторону от ее помады.
– Ты собираешься идти на вечеринку с такими губами?! Они у тебя и так уже красные из-за сока.
– Но мне не хочется, чтобы они были покрашены в такой цвет. Он слишком яркий.
– Или апельсиновый сок или помада, – посмотрела на меня Лин, после чего я замолчала.
– Ого, ты словно Белоснежка, Лиз!
– Что? – спросила я в недоумении. После чего она подала мне зеркало, где я увидела свое отражение. Теперь я поняла, почему она назвала меня Белоснежкой. Красная помада явно сильно выделялась на фоне кожи, а кожа, наоборот, стала еще светлее. Это сочетание родило во мне Белоснежку. Было красиво, но я стала думать о том, как на них сразу станут обращать внимание.
Дом Хэйзел был огромный. Он находился в престижном районе Сан-Франциско, где жили еще несколько семей из нашей школы. При входе в дом уже пахло размешанным пуншем и сладкими сигаретами. Я не была настолько популярной в старшей школе, но многие точно знали меня на лицо и как меня зовут. Когда мы проходили сквозь толпы людей, я все время слышала, как твердят одно и то же: "Лиз, классно выглядишь! Потрясающая помада! А тебе идет красный. Ты просто сногсшибательна!" Так длилось все время, когда мы встречали кого-то из знакомых, пока Хэйзел не привела нас на кухню, где мы и вручили ей подарок.
– Спасибо большое Лин и Лиз! Я вас люблю! – ответила Хэйзел, раскрывая обертку подарка Лин. Когда она наконец его раскрыла, она просто начала прыгать от радости. Она обняла Лин с такой силой, что та чуть не задохнулась. Затем она начала раскрывать мой подарок. Я все ждала, когда она его раскроет, чтобы поскорее увидеть её реакцию. Я знала, что ей понравится, но в глубине души я боялась, что ее реакция окажется менее эмоциональной. Наконец, она раскрыла его. Она посмотрела на него, и просто застыла на месте. На её лице виднелось удивление. Я уже пожалела, что купила ей его, но затем этот застывший взгляд начал перерастать в улыбку, и она начала снова прыгать. Я и не успела выдохнуть, как она уже обняла меня своими сильными руками.
– Спасибочки, Лиз! Я так рада, ты даже не поверишь! – говорила она, обнимая меня до сих пор. Я не могла дышать, я думала она сдавит все мои ребра вместе с легкими за одно!
– Не....за....что, – ответила я еле вдыхая воздух, – Мож…ешь…отпустить…меня… пожалуйста…
– О, да, конечно! – отпустив меня, ответила Хэйзел, – Просто я так рада, что вы знаете, что я люблю. Многие подарили сертификаты в СПА, представляете?
Хэйзел улыбалась так широко, что был виден каждый её зуб. Ее прическа была немного растрепана из-за объятий, а её голубое расклешенное платье немного помялось. Но в целом, она выглядела счастливей любого человека в этом доме. Я этому была очень рада. Хейзел староста нашей школы и очень милая и веселая девушка. Все ее любят, так как она может развеселить любого человека, когда это необходимо. Она часто ходит в очках из-за того, что сильно посадила себе зрение, играя в видеоигры и частенько засиживаясь в библиотеке. Но сегодня она почему-то решила не надевать очки, хотя и твердит, что очки – это незаменимая часть ее имиджа. С нами она начала дружить еще в шестом классе. Я рада, что была с ней знакома достаточно близко, чтобы угадать, что она любит.
– Ну что? Идете? Еще есть подарки, которые я не открыла, – сказала Хэйзел и мигом помчалась в гостиную к горе коробок и пакетиков. Одни из них были невероятно большими, когда другие были совсем маленькими. Выходит, она решила сперва дождаться наших подарков, чтобы потом открыть подарки других. Я посчитала этом милым с её стороны, но не справедливым по отношению к остальным ее знакомым.
– Как у всех с настроением? – спросила она громко у толпы подростков. Все хором ответили: "Зашибись!", ведь это была её любимая фраза. Она употребляет её буквально везде. Как удивление, так и сарказмом.
– Тогда давайте открывать подарки! А затем будем танцевать! – крикнула всем Хэйзел, держа в руках чей-то небольшой подарок. Пока она открывала подарки и благодарила буквально каждого, мы с Лин наблюдали за ней и пили пунш. Наконец, настало время танцев. Дом наполнился музыкой и танцами. Вокруг играла свето-музыка, отчего дом казался похожим на танцевальный зал. Кажется, мы с Лин снова перепили пунша, от которого в очередной раз раскалывалась голова. Что они туда льют? Поэтому мы сидели на кухне в то время, когда в гостиной был полный разгар веселья. Досадно. Я видела, как Дэниела – парня из двенадцатого класса – тащили руками по всей гостиной. Стар, девочка из десятого, очень любила создавать ремиксы и каверы. Она была отличным диджеем сегодня. Всем понравилась её музыка. Все веселились. Все были просто счастливы, – Лиз, мы не можем просто так сидеть здесь и смотреть, как они там веселятся без нас.
– Хочешь всю вечеринку провести возле туалета? – спросила я её. Она лишь посмотрела на меня со своим грустным лицом.
– Знаешь, о ком я вспомнила? – спросила меня она после паузы. Её лицо озаряла ухмылка.
– О ком именно?