футболка покрылась багровой кровью, что стекала с его головы. Голова Дилана истекала кровью так, словно его швырнули об асфальт с невероятной силой. Его лицо ничего не выражало, но где-то мелькнула злость. На что? Он стал смотреть на меня так, будто с ним сотворила это я. Я кричала; была в ужасной панике и пыталась прикоснуться к нему, почувствовать его. Но его будто не существовало. Моя рука проскользнула сквозь его тело и тоже покрылась кровью. От страха я начала кричать и плакать. Я не могла ничего сделать. Я стояла рядом, но не могла ему ничем помочь. Он упал на колени, так как уже не мог стоять. Затем он произнес:
– Помоги, Эллизабет… помо…
Он не смог закончить предложение. Дилан упал и его тело больше не шевелилось. Глаза наполнились мертвой пустотой, и в них уже не было той искры, что заставляла меня улыбаться. Я начала плакать оттого, что не могла больше смотреть на этот кошмар. Закрыв глаза и окутав себе кромешной тьмой, я ревела, не переставая. Мне казалось, что подо мной уже начнет простилаться океан слез, когда внезапно я дернулась и очутилась в своей комнате. Подушка была мокрая от слез, холодный пот покрыл мою кожу, а сердце стучало с невероятной силой, так же, как и мое дыхание. Мне словно не хватало воздуха, и я стянула с себя одеяло и села на кровать. Лунный свет освещал мою комнату, а на часах было четыре утра. Вокруг была лишь темнота. В голове промелькнули картинки этого кошмара: окровавленный Дилан с пустыми глазами лежит и не двигается. Хоть сон закончился, и я была в сознании, мне до сих пор было не по себе. Руки стали ледяными, и сейчас я вправду чувствовала, как леденящий холод проходит по ним. Вдобавок ко всему, я вся тряслась от страха. Ужасное чувство. Чтобы снять это состояние, я решила пойти вниз и выпить воды. Дом был погружен в мрачную тишину. Вокруг не было слышно ни маминого сопения, ни уличных звуков. Маленькими шажками, на носочках, я дошла до лестницы. Теперь мне предстояла не самая легкая задача. Мне нужно было как можно тише добраться вниз, чтобы половицы лестницы не скрипели. Плюс, ничего не было видно, и поэтому каждый раз, пытаясь нащупать ступеньку ногой, скрип разносился на весь дом. Я проклинала себя за то, что не взяла собой телефон, чтобы хоть как-то подсвечивать себе путь. И все же, с трудом, я смогла добраться до кухни и спокойно включить свет. Яркий свет люстры ослепил мои глаза так, что я не смогла полноценно их раскрыть еще минуты две. Налив себе воду в стакан, я села с полусонным выражением лица на стул. Хоть наш дом и был староват, но он был уютным. Здесь, за деревянными стенами, есть свое тепло и уют. Я часто ждала того момента в школе, когда прозвенит звонок, и я наконец приду домой и завалюсь на мягкий диван с чаем и очередной интересной книжкой. Тут меня осенило, что уже август и до школы оставалось меньше двух недель. Было немного грустно осознавать, что лето кончилось, и скоро начнутся однообразные школьные деньки. С другой стороны, мне хотелось увидеть своих друзей и снова войти в эту суетливую школьную атмосферу. Более того, я была рада, что наступала осень – мое любимое время года. И пусть многие её ненавидят из-за пасмурных дней, дождей, слякоти и прочих "прелестей" осени, мне всё это нравилось. К тому же, наш город не до конца покрывается "такой" осенью. Этот сезон по-своему красивый. Он состоит из серых, красных, оранжевых, желтых и даже белых тонов. Можно “случайно” попасть под дождь, не захватив собой зонтик. К тому же, мой день рождение был в октябре, что тоже было небольшим плюсом к осени.
Я снова упала на подушку своей кровати в надежде заснуть. Перекатывалась с одного бока на другой, я убедилась, что все мои попытки были тщетны. Морально я была уставшей, но физически была напряжена. Отчаявшись, я даже начала считать овец, чтобы уснуть. Одна овца, две овцы, три овцы… Как это часто бывает, такой метод никогда мне не помогал. Поэтому я зарылась поглубже в одеяло, взяла телефон, открыла сайт анонимных вопросов и ждала рассвета. Солнце в такое время года вставало в пять утра. Я читала разные ответы моих друзей, а также других интересных людей. Все ответы были саркастичными, а некоторые и вовсе бессмысленными. Лента была просто перегружена разными вопросами анонимов. За все время провождения здесь, на этом сайте, я поняла одно. Вопросы здесь делятся на пять типов:
1. Негативные вопросы в сторону людей от анонимов.
2. Вопросы, точнее, просто анонимы, которые заступаются за этих людей, при этом они выглядят также глупо.
3. Вопросы в стиле взаимных подписок.
4. Вопросы о личной жизни. Эти вопросы действительно бывают неуместны. Многие, не живя собственной жизнью, хотят знать о человеке буквально все. Его рост, вес, ориентация, его интересы, есть ли у него/нее девушка/парень, сколько лет, есть ли у него склонности к суициду и прочая ненужная информация.
5. Ну и вопросы в стиле: "Сфотографируйся", "сделай сэлфи", "картинку пожалуйста", "любимую цитату" и т.д.
Пролистывая ленту, я наткнулась снова на этого парня – Алана Хольтза. Его псевдоним был "Kitsune" Кицуне – это японский лис. По преданиям кицуне обладает магическими способностями, одна из них это – принимать форму человека. Его ответы были весьма остроумными, иногда негативными, но вполне интересными. Было понятно, что Алан часто проводит время один. Казалось, близких друзей он не имел. Мне стало тоскливо за него, и мне вдруг захотелось с ним сблизится. Но эта мысль сразу улетучивалась, когда я думала о том, что, возможно, он бы не хотел со мной общаться. Хотя, тогда на балконе, он заговорил со мной.
Я читала его ответы, не заметив, как наступил рассвет. Из-за перехода из ночи в утро, небо стало переливаться разными цветами. Синее, фиолетовое, розовое, голубое, красное, оранжевое. Оно переливалось всеми цветами радуги. Было невероятно красиво. Мне вдруг снова захотелось спать. Возможно, из-за того, что я успокоилась, и больше меня ничего не беспокоило. Даже сон уже начал немного забываться. Прочитав последний ответ, что был адресован вопросу о том, нравился ли ему кто-то, я провалилась в сон. Ответ Алана звучал так:
Да, и я с радостью посмотрю с ней на звезды
Глава 8
Я проснулась от дикого холода, который пронизывал все мое тело. Мне было настолько холодно, что даже мое теплое одеяло мне не помогло. Когда я дотронулась до моей руки, и она оказалась горячей. В недоумении я коснулась своей шеи и лба, которые тоже горели. Голова болела и пульсировала. Я хотела встать, я была не в силах даже убрать с себя одеяло. Сегодня была суббота, и я знала, что мама наверняка дома. Я оглянулась. Комната была не как обычно белая, скорее все вокруг отдавало ярко желтым цветом, который слепил мои глаза так, что они слезились. Я закрыла свои глаза, положила руку на голову и прислушалась к моему телу. Голова пульсировала, словно на нее давил огромный камень, сдавливая ее с каждым разом все сильнее и сильнее. Изнутри меня пронизал холод, который перемещался снизу вверх, оставляя после себя неприятные покалывания. От каждого движения мне будто становилось еще хуже. Сердце стучало словно бешеное, распределяя кровь по всему телу. В горле пересохло, и мне казалось, что хуже уже быть не могло. Не выдержав, я позвала маму. Из-за осипшего горла, мне получилось издать лишь тихий писк. Я вздохнула сильнее -набрав в легкие как можно больше воздуха – и крикнула как можно громче. Мне удалось все-таки позвать маму, она пришла в мою комнату спустя минуту.
– Почему ты все еще в постели? Уже час дня, – сказала мама, закрывая за собой дверь в моей комнате. Я вспомнила, что уснула в пять часов утра. Интересно, как за такой промежуток времени мне стало так плохо?
– Мам…– сказала я жалостным голосом, смотря на ее лицо, что выражало недоумение. Сейчас, под светом яркого солнца я видела на лице мамы маленькие морщинки на лбу. Стресс и депрессия за прошлых два года сильно повлияли на нее, но она готова жить дальше. В этом она достаточно сильна.
– Мне плохо. Прикоснись ко лбу. Кажется, у меня поднялась температура.
Лицо мамы сменилось на беспокойство. Она быстро подошла ко мне, дотронулась своей рукой до моего лба, затем губами, чтобы точно убедится в том, что я, кажется, заболела.
– Похоже у тебя и вправду температура. Как ты себя чувствуешь?
Я рассказала маме свои симптомы и предположительный "диагноз". Она покачала головой и вышла из комнаты за градусником, лекарствами, и водой.
Я только восемь часов назад была здорова, как я так резко простудилась? Может быть это была не простуда, а отравление? Все же вчера меня качало, да и пунша я перепила. Сейчас от моего организма можно было всего ожидать. Помню, однажды в 8 лет, я и Линдси остались ночевать у меня дома. Мы включили мультфильм Барби и смотрели его тихо у меня в комнате. Тогда был один единственный день, когда мама разрешила мне поесть чипсы. Она купила две больших пачки со вкусом сыра и вручила их нам. В тот момент я была счастлива, как никогда. Мне быстро стало не хорошо, и я остановится на половине. За то Линдси съела целую пачку. Потом еще и пальчики облизала. Я отложила чипсы на стол, и мы пошли спать. В 4 часа ночи я услышала, как кто-то быстро выбежал в коридор. Когда я включила мой детский ночник в виде бабочки, то поняла, что это была Линдси. Она выбежала в коридор, и быстро зашла в туалет. Я подумала, что ей наверно просто захотелось в туалет вот и все. Выключив ночник, я положила голову на подушку в надежде уснуть. Внезапно, я услышала голос мамы, которая с беспокойством спрашивала: " Что с тобой Линдси? Бедненькая." Я помню, что в тот момент мне сильно хотелось спать, поэтому мои глаза стали закрываться и я уснула. Через два часа я проснулась от боли в животе, затем я почувствовала, как постепенно слюна набирается в рот. Я понимала, что меня тошнило, поэтому мигом выбежала в туалет.
Мама в тот день нас сильно ругала и проклинала себя за то, что вообще купила эти чипсы; хотя переела их Лин, а не я. Но Линдси стало лучше через день, а я лежала так еще целую неделю.
Мама зашла в мою комнату спустя пять минут. Она держала в руках разные лекарства, градусник и стакан воды.
– Вот, держи, измерь температуру, – сказала мама и вручила мне белый электронный градусник. Нажав на кнопку, я стала мерить свою температуру. Через несколько секунд он запищал как будильник. Я осторожно взглянула на цифры. Там было четко написано: 101.6
F
106.6 градусов по Фаренгейту ~ 38.7 градусов по Цельсию
Я предполагала, что у меня была такая температура, но все же надеялась, что она не будет такая высокая.
– Когда ты успела заболеть? – спросила мама, смотря на градусник. В ее лице отразилось беспокойство.
– Не знаю, – ответила я хриплым голосом.
– Вчера во сколько ты пришла домой? – спросила она неожиданно. Мама, конечно, ругать меня не станет (она редко злится), но мне не хотелось говорить во сколько я точно приходила, поэтому слегка соврала.
– В двенадцать.
Мама хотела возразить, но остановилась.
– Наверное ночью холодно было, ведь ты шла пешком? – спросила мама, глядя на меня пристальным взглядом, в ожидании ответа. Я кивнула ей осторожно.
– Ох, Лиз, Лиз. Держи.
Мама вручила мне таблетку, затем еще две желтых маленьких таблетки. Я не задавалась вопросом, что это за таблетки. Моя мама хоть и не была врачом, она знала в этом толк. В детстве я часто болела, и мне прописывали разные лекарства, так что она знала, какие они и от чего. Мама оставила меня одну в комнате, сказав, чтобы я лежала и не вставала. Хотя у меня и в мыслях этого не было. Сама она собралась идти за продуктами.
– Придется мне сегодня не ходить к Джейн, – сказала мама, вздохнув. Сегодня намечался маленький девичник мамы и мамы Лин, но из-за того, что я заболела – она не собирается туда идти.
– Мам, ты можешь пойти. Мне уже не шесть, – ответила я тихим голосом. Горло болело, поэтому издавать звуки было не очень-то легко.
– А если тебе станет плохо или температура поднимется еще
выше? – спросила она, трогая мой лоб. Ее улыбка была такая искренняя, а глаза были такими теплыми, что мне захотелось ее обнять. Хотя сил у меня на это совсем не было.
– Мы сможем посмотреть какой-нибудь фильм и с тобой.
– Конечно, мама, – ответила я с долей сарказма в предложении. – Честно, я могу сама о себе позаботится, – серьезней уже ответила я.
Мама поглядела на меня, задумалась и вздохнула.
– Тогда может Лин и Миссис Джейн придут к нам? Мне бы не помешала компания Лин, – ответила я. Я и вправду не отказалась бы от теплой беседы со своей лучшей подругой. Мама на минуту задумалась, потом ее глаза загорелись от этого предложения, и она согласилась.
– Отличненько. Тогда я сейчас же позову Джейн и Линдси к нам домой на ужин, – сказала мама, и поцеловав меня нежно в лоб, вышла в коридор, закрыв за собой дверь. Я попыталась заснуть. Удивительно, но мне это удалось даже с первого раза. Лекарство, которое дала мне мама, сняло весь холод и вновь мне стало тепло. Хоть и голова все еще болела, мне это не помешало заснуть крепким сном. Странно, не правда ли? Проснуться, и снова заснуть. Это было вполне нормально для больного человека, ведь больным рекомендуется спать. Сон – лучшее лекарство.
Миссис Кеннеди и Линдси пришли к нам на ужин к восьми часам. Я проснулась к пяти и пролежала в постели просто так, время от времени поглядывая на часы, и отсчитывая каждую минуту. Оказывается, когда просиживаешь время в одной комнате, то начинаешь замечать самые маленькие и не заметные детали. Я увидела маленькую расщелину в стене возле плинтуса, откуда удивительно, росла маленькая зеленая веточка. Еще я заметила, что в моей комнате есть некая симметрия, две картины с разных сторон стены. Два настенных светильника противоположных друг к другу. В этом не было ничего необычного, но было интересно заметить это.
– Ну как там поживает, Эллизабет Холмс? – сказала Лин с интонацией, как у доктора. На ней была белая медицинская маска, ее волосы были закреплены в конский хвост, а из одежды на ней была белая футболка и джинсовые шорты.
– Доктор, как думаете со мной все будет хорошо? – подыграла я ей своим осипшим голосом.
– Ну, я видела отчет ваших анализов и похоже… – играла Лин, опуская голову с грустным видом на лице.
– Что? Доктор! Говорите! – продолжала я свою роль.
– Ваш диагноз.... – выдержала она паузу – "Парадоксальный единорожный психоз" – ответила она с максимально разочарованным лицом.