– Потому что у меня тут нет друзей… – ответила я, вздохнув еще сильнее. С таким вздохом я могла бы сокрушить целый карточный домик.
– Нет друзей?! – ужаснулась она, – Давай я тебя со всеми познакомлю!
Дайдзо резко потянула меня за руку, не успела я глазом моргнуть, как оказалась среди толпы девчонок. Они смотрели на меня так, будто я была каким-то не удачным экспериментом. В тот момент я хотела провалиться сквозь землю. Дайдзо спросила, как меня зовут, и я тихо ответила «Эллизабет».
– Это Лиззи. Теперь она наша подруга.
"Лиззи" меня называл только папа, и услышать это от нее было странно. Меня поразила эта девочка с самого начала нашего знакомства. Без всяких колебаний, она тут же перезнакомила меня со всеми девочками. Конечно, с этими девчонками я после не общалась, но Дайдзо меня не оставляла. Все ее подруги отговаривали дружить со мной, но она все равно брала меня собой везде. Она никогда не пыталась унизить меня или обидеть и всегда угощала японскими вкусностями, что готовила ее мама. Однажды, когда я заболела, она даже пришла ко мне домой, чтобы навестить и принесла все наготовленное собой. Я была счастлива, что у меня появилась такая замечательная подруга.
Спустя два года к нам перешла Лин, и после этого мы втроем были почти неразлучны. Наша дружба с ней длилась до самой средней школы, пока ее родители не развелись и Дайдзо пришлось уехать со своей матерью в Японию. Я помню тот день, потому что плакала. За эти годы я очень привыкла к Дайдзо. Она была расстроена не меньше, но тщательно скрывала это за ее родной улыбкой. Мы пытались поддерживать связь, но это было практически невозможно для того времени и тогда мы совсем перестали общаться.
Мне интересно было знать, какой она сейчас стала; где учиться; какие у нее друзья. Я бы хотела с ней встретится; хоть возможно и не сейчас, но когда-нибудь. Это тот человек – как Лин и Дилан – который изменил что-то в моей жизни. Этому я всегда буду ей благодарна.
– Идем к двору школы, – сказала Линдси, уводя меня в сторону зеленой лужайки посреди кампуса. Сейчас было время ланча, но во дворе никого не оказалось из-за дождя.
– Лин, за окном дождь. Не видела? – сказала я, указывая в окно в коридоре главного корпуса школы.
– Ой, и вправду, – остановилась она, отпуская мое запястье. У Лин была от природы сильная хватка, поэтому рука у меня стала слегка болеть.
– Ладно, тогда идем в кафетерий, – сказала Лин и снова, схватив меня за руку, потащила через весь коридор. Спустя несколько метров, она внезапно остановилась и повернулась, потащив меня совсем в другом направлении.
– Ты куда? Кафетерий в той стороне… – говорила я ей, пока она мчалась со всех ног. Она мне не ответила, и словно на автомате неслась вперед, волоча меня за собой как привязную собачку.
– Лин, куда ты меня тащишь?! – отдернула я наконец руку. Лин остановилась. Она быстро повернулась ко мне и подошла так близко, что я видели лишь ее глаза, которые были чем-то сильно обеспокоены.
– Это Алан, и я не хочу с ним видеться, – ответила она шепотом.
– И вся причина лишь в этом?
– Вся причина – Алан, пойми, – повторила она снова.
– Я пойму, если ты перестанешь так на меня смотреть. Мы ведь далеко ушли, чтобы он тебя увидел.
– Я знаю.
– Так что?
– Ничего, ничего, – ответила Лин перебирая пальцы.
– Можем ли мы пойти в кафетерий?
Я знала уже ответ наперед, но мне хотелось услышать от нее нет, чтобы потом я одна могла пойти. Гнусно с моей стороны, но я с утра не завтракала.
– Конечно же, нет!
– Ну я ушла, – сказала я, и поплелась в направлении к кафетерию.
– Что? Ты меня отставляешь?
– Я не пропущу свой завтрак, прости! – крикнула я, заворачивая за угол в другой коридор и оставляя свою подругу стоять одну.
Все столики были уже заняты компаниями подростков, когда я вошла внутрь. Было видно, что на улице шел дождь, раз все сидели внутри. На завтрак был сэндвич с индейкой, йогурт и апельсиновый сок. Я села на ближайший пустой стол, и вместе с трапезой, я начала просматривать фотографии в инстаграме. Прокручивая ленту, я снова наткнулась на Алана. В этот раз на фотографии была изображена школа и шел дождь. Фото было сделано в тусклых и мрачных оттенках, отчего школа становилась словно чужой, более жуткой. Выложено полчаса назад, а на снимке было уже пятьсот отметок «нравится».
– Кажется, это моя фотография, – сказал Алан, присаживаясь возле меня. Я так засмотрелась, что не заметила, как он сел неподалеку. Почувствовав себя в неловком положении, я перелистнула ленту вниз, будто и не было никакой фотографии.
– Да, – ответила я, поворачиваясь к нему. Его волосы и рубашка были в каплях от дождя. Он не смотрел на меня, а лишь убирал крошки сэндвича со стола. Темно-каштановые волосы были взъерошены, а пряди свисали от воды. Я посмотрела на его руки, которые были такими же тонкими, словно играли на пианино.
–Что? – спросил он, не смотря на меня. Его голос был низок, но мелодичен.
–Что? – повторила я вопрос.
– Ты засмотрелась на меня, – ответил он, и я тут же залилась краской. Его лицо также оставалось неприкасаемым.
– Да, извини, – ответила я, и мы ненадолго погрузились в неловкое молчание,
– Ты не думал стать фотографом?
– Возможно, когда-нибудь, – ответил он, словно с неохотой.
– Я серьезно. У тебя это хорошо получается.
– Спасибо.
Разговор тянулся тягучей смолой. Мне хотелось чувствовать себя проще, как это бывает у Лин. Вместо этого, я перебираю в голове слова и мысли, которые можно высказать и которые нет. Алан уже закончил со своим завтраком и теперь обрабатывал свои фото на телефоне. Мне было интересно, о чем он думал. Ведь он всегда молчал, что делало его не больше, как закрытым, а загадочным. Я поняла, почему он нравился Лин. Да, Алан был симпатичным, но это было не все. Ее привлекало то, что он был не похож на других парней. Ему не нужно ничье внимание или репутация, которая всех в школе так сильно волновала. Он был собой; в нем не было никакой фальши. Все, чем он занимался, было лишь от его собственного желания. Это было важно.
Я начала собираться, чтобы бежать на урок изобразительного искусства.
– Увидимся в классе, – сказал он.
Я забыла, что мы вместе посещали этот урок.
– Хорошо.
Я уже собиралась уходить, как вдруг:
– Лиз?
– Да?
– Хочешь поучаствовать в съемке? – спросил он неожиданно. В голову сразу пришла картинка меня в роли модели. Я неуверенно повернулась.
– В смысле, как модель?
– Да, только один раз.
– Ну… Хорошо, а что мне нужно делать?
– Ничего необычного. Лишь позировать.