– Дети, хоть и взрослые… Дети…
Она быстро отошла от окна и поправила волосы, стараясь отвлечься, согнать выражение озабоченности с лица, услышав, что Мелани открывает дверь.
– Мама, я сдала экзаменационные тесты, поздравь меня, я так счастлива! – Ее сияющая улыбка полностью подтверждала искренность слов. – Я сегодня очень боялась, а Мартин помог мне. – Взгляд Мелани слегка затуманился, но тут же снова озарился счастьем. Она порывисто обняла мать.
– Я рада за тебя, моя крошка, я так рада. – Саманта хотела бы всегда вот так держать свою маленькую дочку в объятиях. Она опустила руки с неким усилием и, отстранив Мелани от себя, посмотрела в ее лицо, будто хотела запомнить каждую черту.
– Моя такая маленькая, такая уже большая девочка. Тебя снова подвозил Мартин?
– Он очень хороший, мама. – Мелани опустила глаза, тут же смутившись.
– Я знаю, конечно, он хороший, – торопливо подтвердила Саманта. – Как он?
– Ему сейчас непросто, очень непросто. Я хочу быть с ним. Я нужна ему. – Мелани говорила отчужденно, будто сама с собой, а не отвечая на вопрос.
……….
…Ветер трепал рыжие волосы, вырывал из руки тонкий подол платья, собранный у бедра, раззадоривал Мелани, и она смеялась, перехватывая летящую ткань, ближе прижимаясь к затянутой в кожаную куртку спине Мартина. Степенное движение в бесконечном и неповоротливом лимузине никогда не сравнилось бы с этой стремительной ездой, этот выпускной бал уже казался Мелани удавшимся. То, как Мартин удивленно вскинул брови, увидев ее в длинном вечернем платье черного шелка, то, как смущенно улыбнулся, накидывая на плечи кожаную куртку: «Я решил, это лучше, чем смокинг», то, как сейчас они неслись на мотоцикле сквозь сгущающиеся сумерки, – все это уже казалось ей потрясающим.
– Я догоню тебя через минуту, ладно? – Мартин мягко улыбнулся, но она почувствовала, что этот вопрос не предусматривает отрицательного ответа.
– Все хорошо?
– Конечно, только сделаю один звонок.
Как по сигналу, в его кармане зазвонил мобильный.
– Я буду ждать внутри, – она еще раз обеспокоенно взглянула на Мартина. – Только недолго, хорошо?
– Конечно, это дело пяти минут.
Его голос стал отчужденным и жестким, как только он поднес к уху телефон.
– Я на месте, если вы все еще хотите встретиться. Задний двор.
Парни в объемных куртках, накинутых на голову капюшонах переговаривались, сгрудившись в подворотне неподалеку от здания. По изрисованной граффити стене мечутся их тени с острыми иглами арматур, качающимися цепями. Подвижными и неспокойными эти очертания делал непрочно закрепленный, колеблемый ветром фонарь.
Все взгляды обращены на крепкого парня. Стараясь не двигать зафиксированной у корпуса рукой, он говорит зло и жестко. Это голос Стива.
– Я хочу, чтобы вы замочили этого подонка. Понятно? Из-за него Алекс и Джонни еще в больнице, и неизвестно, скоро ли оклемаются. Это не игры. Он один. Мы сделаем все быстро и свалим, нас никто не засечет, а выродок будет наказан.
– Замочить? Я не хочу браться за мокруху… Я человека в жизни не убивал, – голос какого-то парня доносится из плотной группы, и Стиву трудно различить, кто именно из парней засомневался.
– Мы койоты, ты понял? Ты либо с нами, либо против. Либо ты делаешь общее дело и становишься одним из нас, либо мы будем разговаривать с тобой по-другому. Ты понял?
– Да не бойся, это кажется, что страшно. А вообще, адреналин знаешь как в голову фигачит! Считай, экстремальный спорт, – кто-то из парней ободряюще и грубо бьет засомневавшегося по спине.
– Все понятно? Быстро делаем дело – быстро уходим. Если возникнут проблемы – я их решу. – В руке Стива блеснул небольшой черный пистолет и увесисто оттянул карман его толстовки.
Парни двинулись к зданию школы, где вдали от освещенной территории их ждал Мартин, спокойно прогуливаясь вдоль высокого сетчатого забора. В его сознании прозвучал голос Ларри:
– Ты сказал, что это дело пяти минут?
– Не хочу, чтобы Мел беспокоилась. Поэтому нам нужно будет действительно все сделать быстро.
– Я понял тебя. Но их довольно много, нужно это учесть. Судя по приближающимся шагам, шесть человек. Думаю, они не пренебрегли оружием.
– Я понял. Помоги мне все просчитать. Главное, что я теперь совсем не боюсь оказаться среди этого зверинца, верно?
– Спокойствие и внимательность, как на экзамене. Нам не о чем беспокоиться, ты прав, Мартин. А теперь – сосредоточься.
Парни, показавшиеся из арки, приближались плотной толпой, ускоряя шаги. Вдруг Стив что-то резко и глухо выкрикнул, и парни перешли на бег, раззадоривая самих себя этим агрессивным и мощным общим движением.
Мартин, решительно шагавший им навстречу, сильнее оттолкнулся ногой и, стремительно преодолев разделявшее их расстояние, оказался в самой гуще еще не успевших сориентироваться койотов. Поняв, что Мартин уже совсем близко, они, немного потеряв в организованности, судорожно начали наносить беспорядочные удары, инстинктивно желая повалить жертву. Повалить и бить ногами, бить цепями и арматурой, чтобы гаденыш уже не поднялся. Они наносили удары. Но цепи разрезали воздух, куски арматуры не достигали цели и ударялись в асфальт.
– Что за… – парень, не хотевший идти на убийство, серьезно испугался этого бессилия.
Мартин уже отключился от человеческого видения ситуации. Его зрение робота замедляло движения молодых убийц, он успевал приблизить лицо каждого из них, при желании мог рассмотреть каждый шрам на лице испуганного паренька, сигаретный пепел на капюшоне Стива, недоуменно поднятые брови, гримасы злости, бессмысленное напряжение взмахов и ударов остальных парней. Он успевал без напряжения уходить от ударов, оценивая ситуацию.
– Тебе нужна помощь? – голос Ларри прозвучал в его голове.
– Рассчитай силу ударов, иначе я могу переступить черту. – Мартин развернулся и перехватил летящий в его голову кусок арматуры, с легкостью согнул его пополам и отбросил далеко к забору; не останавливая замаха, обратным движением локтя он отбросил на асфальт не успевшего понять хоть что-нибудь парня. Мартин продолжал поворачиваться вокруг своей оси, нанося удары, ломая кости, перехватывая цепи и арматуры, направляя их против их же владельцев. Он не чувствовал ярости, как сегодня утром. Он действовал спокойно и размеренно, будто выполнял простую, но не самую приятную работу.
Стив, стоявший чуть поодаль, меняясь в лице, успел заметить, как один из парней отлетел к стене, другой скорчился на асфальте, не в силах отползти подальше, и в его сторону отлетели два куска цепи, разорванной надвое. Он машинально затянулся сигаретой, не замечая, что она давно истлела, и на его толстовку упал длинный столбик пепла. Опомнившись, он начал дергать пистолет, запутавшийся в свободном кармане. Наконец, высвободив его и направив в сторону Мартина, он понял, что вся его банда уже лежит на асфальте. Кто-то стонал, пытаясь подняться, кто-то лежал неподвижно и молча, потеряв сознание. Мартин оказался неожиданно близко к Стиву. Он смотрел прямо ему в глаза, видел его неловкость и суетливые попытки достать оружие. На секунду Стиву показалось, что Мартин наблюдал за ним уже очень давно, мог прочитать его мысли, знал его страхи, легко мог предугадать, какое действие он совершит в следующую минуту.
Стив поборол страх, зародившийся где-то глубоко внутри и разворачивающийся сейчас во всю свою мощь, и уверенно направил пистолет в голову Мартина.
– Ты покойник! – он выкрикнул это отчаянно, подстегивая себя, и нажал на курок, ожидая увидеть опрокинутое лицо, падение тела, кровь, лужей растекающуюся по асфальту. Но Мартин спокойно продолжал смотреть ему в лицо, лишь насмешливая улыбка чуть коснулась его губ.
Мартин видел через мгновенно фокусирующийся искусственный глаз, как ужасом исказилось лицо Стива, как он, совладав с собой, снова с ожесточением нажал на курок. Он видел пулю, что, вращаясь вокруг своей оси, летела ему в лоб, и мгновенные расчеты, производимые компьютерной системой Ларри. Он сделал движение с минимальной затратой энергии и времени, изменяющее траекторию движения пули, и, качнувшись в сторону, вернулся в исходное положение, будто бы ничего и не произошло.
Стив не мог уловить движение, сделанное с такой скоростью, он был уже не в силах контролировать нервное напряжение, пистолет из его руки упал на асфальт, со стуком отскочил в тень, разом превратившись из смертельного оружия в бессмысленный кусок железа.
– Я не могу изменить тебя. Твоя смерть не принесет мне удовлетворения. Я просто возвращаю тебе долг и надеюсь, что больше не увижу твоей искаженной звериной злобой морды. – Мартин ударил опустившего руки Стива в солнечное сплетение, вложив в свой удар максимальную силу, совместимую с жизнью жертвы. Стив с глухим стоном отлетел к решетчатому забору и затих на земле, оглушенный страхом и болью.
Мартин быстро осмотрел себя. Кажется, куртка цела. Царапины на руках затягивались прямо на глазах. Он озабоченно провел рукой по волосам:
– Сколько времени мы потратили на них, Ларри?
– Ты любитель поговорить, Мартин. Поэтому мы уже растянули мероприятие: вместо обещанных пяти минут – восемь.
– Тогда поспешим! – Мартин легко обежал здание и снова оказался в свете фонарей у крыльца главного входа. Мелани показалась в дверях, ежась от налетевшего холодного ветра.
– О, Марти, ну где ты? Выдача аттестатов уже началась, скоро наша очередь! – Она не нашла в облике друга ничего тревожного и протянула руку. – Идем!
– Идем, идем.
Ладошка Мелани спокойно легла в его раскрытую ладонь и увлекла его в здание, ставшее незнакомым из-за непривычного освещения, цветных гирлянд, мерцающих блесток и музыки, разливающейся в коридорах вместо обыденного гула голосов. Мартин последовал за Мелани, полностью доверившись ее спокойному покровительству. Обычно он чувствовал себя скованно среди людей, но сейчас он забыл обо всем и просто наслаждался приподнятой атмосферой скорого взросления, свободы, легкости. Отдельные моменты, слившиеся для него в единое, странно приятное ощущение счастья, вспыхивали в его сознании. Директор вручает ему аттестат, отмечая отличие – высший результат среди всех выпускников этого и прошлых годов. Кто-то дарит ему цветы, а он смущенно молчит в поднесенный микрофон, не находя, что сказать, кроме неловкого «спасибо, не стоит». Какие-то речи, счастливые лица одноклассников, фотовспышки и хлопочущие родители. Мартин не ощущает неловкости и одиночества, рядом с ним – Мелани. Рука прикасается к руке, ободряюще улыбаются губы, волосы то и дело спадают на лоб, играют рыжими отблесками в лучах праздничного света разноцветных лампочек. Медленная музыка заполняет пространство актового зала, и Мелани доверчиво протягивает ему свою маленькую руку: