– Ты нашел что-то очень важное, я вижу это, мой мальчик, – профессор успокаивающе положил руку Мартину на плечо. – Расскажи мне все, что тебе удалось узнать, не торопясь.
– Я почти уверен, что именно эти люди убили папу и маму. Нужно узнать, кто отдавал им приказ, кто захотел, чтобы мои родители и все, кто был у нас дома, замолчали навсегда. Кому помешал отец? Все виновники должны понести наказание.
– Я не могу спорить с тобой, но не нужно принимать необдуманных решений. Мы должны связаться с Сэмом Риверсом, этот человек в свое время обещал твоему отцу любую возможную поддержку. Крис был чудесным хирургом, он фактически спас маленькую дочку Риверсов – сложнейшая операция на лице! Высший уровень, поверь мне. – Профессор на секунду умолк, задумавшись о своем талантливом сыне, но тут же снова сосредоточился. – Мы должны узнать у него все об этой группе, мы не имеем права на ошибку. Идем, проще будет связаться с ним из другого места.
Профессор легко нажал на клавишу, скрытую между книг старинного шкафа, и громада красного дерева плавно отъехала в сторону, открыв потайной проход.
– Дед, ты меня удивляешь! – Мартин даже рассмеялся от неожиданности.
– Профессор! Сколько еще тайн хранит эта голова? – Мелани с улыбкой прикоснулась к седой шевелюре профессора.
– Вы прекрасно знаете, что я всегда был большим мечтателем. Поверьте, иногда в такой лаборатории, вдали от всех мечтается намного продуктивней, – профессор лукаво сощурился. – Ну, не будем медлить!
Помещение, в котором они оказались, действительно можно было назвать только лабораторией: множество приборов, назначение которых даже Мартин не мог определить с первого взгляда, множество мониторов показывали изображение и точные координаты разных точек земного шара.
– Вот это да! – Мелани не могла сдержать восхищенного восклицания.
– Дед, да это настоящий секретный штаб! – Мартин говорил беззаботно, но сам уже нетерпеливо смотрел на мониторы.
– Ну что ж, – усмехнулся профессор, – так и будем называть мою скромную лабораторию – штаб. А теперь примемся за дело.
Он подошел к одному из мониторов и быстро набрал какую-то комбинацию знаков на клавиатуре. На экране отобразились наблюдения спутника: сначала отдаленный город, затем, сфокусировавшись, камера выхватила большой особняк из числа остальных зданий. Приблизившись еще сильнее, камера передала изображение большого бассейна и человека, откинувшегося на спинку плетеного кресла рядом с плещущейся голубой водой.
– Это Риверс. Не думал, что он живет в подобной роскоши. Я знал его скромным семьянином. Но это не нашего ума дело. Я набираю. Тишина! – Профессор поднес микрофон к губам, нажал пару клавиш, сделав картинку на экране максимально четкой.
Риверс с наслаждением потягивал коктейль. Когда зазвонил его мобильный, он досадливо поморщился, поднося трубку к уху.
– Риверс слушает.
– Здравствуйте, Сэм, вас беспокоит Энди Стоун.
– Вы ошиблись, я вас не знаю, – резко ответил Риверс, готовый бросить трубку.
– Профессор Стоун, отец покойного Криса Стоуна. Мой сын когда-то оперировал вашу дочь, вы должны помнить его. – На экране можно было различить, как лицо Риверса тут же приобрело встревоженное выражение. Он весь как-то подобрался, в его позе не осталось и капли прежней вальяжности.
– Ах, да, извините, профессор. Я сейчас нахожусь на важном совещании. Работаем в авральном режиме, совершенно ничего не соображаю. – Марти еле слышно хмыкнул, кивнув на бассейн и полупустую бутылку вина у кресла Риверса.
– Чем могу помочь? – Риверс сосредоточенно слушал.
– Это не совсем простой вопрос. Дело в том, что мой внук, Мартин, остался в живых после той трагедии, думаю, вы в курсе.
Лицо Риверса переменилось и слегка побледнело.
– Да. Да, да, конечно, слава Богу!
– Так вот, мальчик вспомнил лицо одного из убийц. – Профессор говорил как ни в чем не бывало, но глаза его все серьезнее следили за изображением на экране.
– Как это возможно? Ведь он был совсем ребенком. Тем более все эти потрясения… Не думаю, что воспоминания юноши могут быть достаточными…
– Имя Майкл Робертсон о чем-то вам говорит? – профессор досадливо прервал сбивчивую речь Риверса.
– Я сейчас же проверю вероятность такой информации по базе данных, но сразу хочу вас уверить, это очень сомнительное предположение.
– Я позвонил вам как раз для того, чтобы не допускать неловких ошибок. Иначе я бы связывался напрямую с ФБР. Если вы можете оценить вероятность того, что Робертсон со своим небольшим отрядом промышляет заказными убийствами, я буду вам признателен. До связи, Сэм.
– Хорошо, я свяжусь с вами, как только что-то прояснится, профессор.
Риверс положил трубку, но спутник продолжал отслеживать его местоположение и передавать видеоизображение.
Профессор, Мартин и Мелани продолжали следить за начальником полиции. Они увидели, как он резко встал и нервно прошелся вдоль бассейна. Внезапно он зло ударил ногой подвернувшуюся винную бутылку, она отлетела в сторону и со звоном покатилась по плиточному полу. Он начал судорожно набирать какой-то номер, и спутник, тут же перехватив сигнал, нашел координаты его абонента. На соседнем экране отразился небольшой квартал, один из тех, которые называют неблагополучными. Зрители в лаборатории внимательно следили, как условные координаты и отдаленные крыши зданий сменились изображением, снятым на камеру внутреннего слежения, расположенную в одном из бильярдных баров.
За одним из столов игроки, неразличимые из-за завесы сигаретного дыма, недовольно охнули, когда намечавшийся удар прервала мелодия звонка мобильного телефона.
– Я должен ответить! – микрофон хорошо уловил и передал уверенный голос мужчины. – Это шеф. – Мужчина отложил кий и отошел как раз к тому углу, где, посвечивая красным огоньком, за ним наблюдала видеокамера.
– Да, шеф!
На соседнем экране Сэм Риверс раздраженно кричал в трубку:
– Майкл! Ты не в участке? Где тебя носит, мать твою? У нас проблемы.
– Да я же в отгуле, ты в курсе, шеф. Шары катаю с парнями.
– Какие, к черту, шары? Быстро бросай все и собирай своих. Вскрылась проблема. И эта проблема на твоей совести! – На лбу Риверса вздулась вена, он покраснел и последние слова уже почти прорычал в трубку.
– Да в чем дело? Мы всегда работаем чисто, ты знаешь это и без меня, – Робертсон заметно напрягся.
– Звонил старик Стоун. Мальчишка, которого ты со всем своим отрядом не смог прикончить, вспомнил твое лицо. Ты понимаешь, Робертсон, что это в первую очередь твоя проблема? Так примись-ка скорее за ее решение. Ты все понял? – Риверс перешел на почти ласковую интонацию, но в его голосе подрагивало такое пренебрежение, такая злоба, что Робертсон побледнел.
– Это невозможно. Мы работаем в масках. Этого мальчишку должно было разорвать в клочья, мы взорвали этот чертов дом, мы разнесли его по кирпичу. Неужели… – Он вспомнил обжигающую боль, оседающую толстуху, изрешеченную выстрелами, и дверцы чулана, которые ему было лень открывать.
– Он видел меня, когда эта стерва выплеснула мне в лицо кипяток.
Робертсон выпалил это, не задумавшись, что начальник все еще слышит его голос в трубке. Риверс тут же перестал контролировать свою ярость и сорвался на крик:
– Мне плевать, что там с тобой произошло! Ты должен все исправить сейчас же! Быстро! Пока они не связались с ФБР! Мы не можем облажаться сейчас, когда начинается предвыборная кампания мэра.
– Я понял. Выезжаю, – коротко ответил Робертсон.
– И на этот раз без лишних свидетелей. – Риверс оборвал разговор и с силой зашвырнул телефон в бассейн.
– Идиоты, – зло прохрипел он и упал в кресло.
В лаборатории стояла напряженная тишина. Будто оглушенные, профессор, Мартин и Мелани продолжали смотреть на экраны.
– Ненавижу их всех, – хрипло выдохнул Мартин сквозь сжатые зубы. – И этот человек обязан папе здоровьем своей дочери? Так он выказывает благодарность? Я всегда думал, что существует некая объективная справедливость, но все, что я вижу вокруг, это хаос. Это бессмысленная жестокость, порождающая только новую жестокость.
– Мы должны быть выше, умнее… Мы должны быть добрее друг к другу, Марти, – профессор спокойно говорил, не отрывая взгляда от монитора, не глядя ни на Мелани, ни на Мартина, будто обращаясь в пространство. – Мир несправедлив, но в нем есть милосердие. Бог любит человека, он посылает ему испытания и ими укрепляет его.