Мартин видел, как бита медленно движется ему навстречу, как меняется напряженное лицо нападающего. Он неспешно отклонился, пропуская биту, и, сделав хороший размах, резко ударил парня кулаком в грудь. Он почувствовал, как она подалась под его рукой, как будто была сделана из сухих веток…
Грабителя с битой согнуло и отбросило назад к машине. Оставив спиной глубокую вмятину, он застрял в погнувшемся корпусе машины. Боковые стекла разлетелись на мелкие осколки, засыпав газон и сиденье в салоне машины. Стоная, парень пытался высвободиться, похоже, так и не осознав, что произошло.
Наваждение Мартина прошло, и он с недоумением смотрел на свои руки, на грабителей, на встревоженное лицо профессора.
– Что? Что это было? Как это у меня получилось? – он посмотрел на дедушку, будто оправдываясь и ища поддержки.
– Когда после взрыва я впервые увидел тебя в больнице, всего израненного и изломанного, я понял, что судьба коварна. Она дважды посмеялась надо мной, наказав за самонадеянность и наивность. Десять лет назад я написал статью, которая позже была опубликована в медицинском журнале. Статья называлась «Киборг – человек нового времени».
– Да, я помню ее, – Мартин качнул головой, еще не до конца понимая, к чему ведет дедушка.
– Случилось так, что первый киборг в мире – это ты, Мартин. Я должен был изменить твое тело, сделать его более выносливым, сильным, способным к регенерации и быстрому восстановлению. Я должен был сделать это, чтобы спасти тебя. Речь шла не об экспериментах или научном интересе, речь шла о твоей жизни. Теперь ты не только можешь вести полноценную жизнь, но и развивать возможности организма, которые я заложил в тебя за эти годы. Многие возможности трудно научиться контролировать, но ты должен преодолеть себя, тогда труд будет вознагражден, и ты станешь хозяином своей жизни.
Профессор окинул взглядом грабителей, отправленных в нокаут за какие-то доли секунды.
– О, это огромные возможности, мой мальчик. Огромные…
Мартин с испугом приблизил свои руки к глазам. Они выглядели по-прежнему – те же белые костяшки, те же ладони, почти лишенные естественных линий, линий судьбы – на новой искусственной коже они не отпечатались. В этих руках заключалась невероятная сила, которую ему придется контролировать…
– Мне немного страшно… – доверительно прошептал Мартин.
– Бояться не надо, мой мальчик, – профессор ободряюще потрепал его по плечу. – Пройдет совсем немного времени, и вживление новых органов, протезы, неотличимые от натуральных конечностей, микрочипы и другие механизмы в человеческом теле станут обычным делом. Человек станет более сильным, более здоровым. Он будет лучше и дольше жить. Представляешь это, Мартин? – Профессор поднял глаза к небу. Он уже видел мир будущего, где не было больных и несчастных, где людям жилось немного лучше.
– Да ты у меня настоящий мечтатель, – улыбнулся Мартин, обняв деда своей механической рукой.
………
…Мартин ощущал себя как человек, долго проспавший в неудобной позе и проснувшийся с ломотой во всем теле. Сперва, проклиная все на свете, он не может встать и падает, наступив на онемевшую ногу. Но вот кровь снова начинает циркулировать в затекшем теле, к рукам возвращается гибкость, ноги снова готовы к ходьбе и бегу. Еще минуту назад встать с кровати, подойти к умывальнику, завязать шнурки казалось невероятно сложным, а теперь стало незаметным, вновь неоцененным.
Какие-то шесть месяцев назад попытка встать на ноги вызывала во всем его теле нечеловеческую боль. А сейчас? Неужели он вознагражден за свои муки? Неужели есть высшая справедливость, некое равновесие испытаний и вознаграждений, которые выпадают на долю человека? Так или иначе, Мартин наслаждался своим телом. Механические протезы, еще недавно казавшиеся ему уродливой заменой человеческих рук и ног, обрели в его глазах красоту и грацию. Его поражало, насколько легко эти совсем недавно неповоротливые железяки теперь отвечали на его внутренние сигналы. Теперь он не заставлял себя сделать еще один шаг, напрягая не только тело, но и сознание, его механическое тело научилось предугадывать его желания. Будто бы в окрепших мышцах и привыкших к послушанию руках и ногах проснулись рефлексы, и тело раньше, чем мозг Мартина, знало, когда нужно сделать шаг пошире и переступить через камень, когда увернуться от брошенного соседскими мальчишками бейсбольного мяча, когда подставить руку, чтобы поймать летящую на пол тарелку, соскользнувшую со стола.
Энергия разливалась в его теле, и он ощущал потребность в энергичных движениях. Ему невыносимо хотелось бежать наперегонки с ветром, перепрыгивать через бездонные пропасти, плыть, разрезая волны резкими движениями рук.
Выйдя на легкую пробежку вместе с Мелани, он забылся, ощущая, как напрягаются мышцы ног, как ветер начинает свистеть в ушах, как хоровод деревьев по сторонам превращается в единую зеленую стену. Ему казалось, что он летит. Он смог остановиться только через пару минут, но и их хватило, чтобы оставить Мелани далеко позади, изумленно вглядывающуюся вдаль, приставив к глазам ладонь.
– Это было как в кино! – удивленно повторяла она. – Ты бежал с невероятной скоростью, я не шучу. Ты бежал не как человек, понимаешь, Мартин?
Он понимал. Те безграничные возможности его тела, о которых говорил дедушка, больше не пугали его. Он хотел все новых и новых испытаний, он хотел знать, на что способен.
Едва оттолкнувшись от края бассейна, он уже оказывался по другую его сторону, ничуть не устав.
– Я ведь и плавать-то как следует не умел, – с удивлением думал Мартин. – Не зря, не зря были изучены все эти стили плавания. Уже заложенные в память навыки быстро переходили во владение тела.
Уже однажды испытанная им сила рук снова удивила его, когда он решил попрактиковать пару ударов. Задний двор еще пару недель назад по его же просьбе оборудовали как небольшой спортзал: несколько боксерских груш, пара тренажеров, штанга и набор утяжелителей. Первый же удар с корнем вырвал железный крюк, вкрученный в деревянную балку, на котором груша спокойно висела до встречи с кулаком Мартина. Отлетев метров на двадцать, она застряла в дальних зарослях. Когда Мартин нашел ее, пробравшись сквозь высокую траву, то обнаружил, что в самой ее середине, там, куда пришелся удар, лопнула кожа и из дыры на землю тонкой струйкой высыпаются опилки.
«Пала жертвой технического прогресса, – усмехнулся про себя Мартин. – Да что уж – героически пожертвовала жизнью!» Он легонько пнул грушу ногой, подняв в воздух целое опилочное облако, и отдал честь, вытянувшись по струнке.
– Не ты первая, не ты последняя, дорогая моя, – проговорил он и быстро побежал к дому. В его голове уже кипел план тренировок. Если сейчас, не прилагая усилий, не зная хорошенько, как надо бить, плавать, бегать, просто оживляя воспоминания, заложенные в его мозге за эти пять лет накопления информации, он мог такое, то насколько же огромны физические ресурсы его тела?!
Он ворвался в кабинет деда, когда тот собирал какие-то бумаги со стола, явно собираясь уходить.
– Дед, ты уходишь? Мне нужна твоя помощь. Я пять минут назад пробил рукой боксерскую грушу и… – Он не договорил, профессор остановил его взглядом из-под бровей.
– Я видел, окна моего кабинета как раз выходят на задний двор. Я так понимаю, ты еще просто не успел убрать последствия своей короткой тренировки. Не думаю, что Рон будет рад перспективе тащить наполовину выпотрошенную боксерскую грушу к мусорным контейнерам. А когда разберешься с этим делом, спускайся в подвал, я тут кое-что уже рассчитал.
Краем глаза Мартин заметил формулы, написанные мелким почерком на листах, собранных профессором в плотную стопку, схематическое изображение механической руки и ее мышц.
– И можешь не торопиться, по твоим нынешним меркам, я окажусь в подвальном помещении еще очень не скоро. – Из-под строгих бровей профессора блеснули насмешливые и лукавые глаза.
– Хорошо, я скоро. То есть, я потихоньку. То есть… – Мартин рассмеялся и, махнув рукой, ветром пронесся по лестничным ступеням.
Спустившись в подвал, Мартин удивленно присвистнул. Еще недавно заставленный коробками со старыми вещами, списанной аппаратурой и поломанной мебелью подвал теперь превратился с современный зал для спортивных тренировок. Профессор как ни в чем не бывало проверял что-то в настройках беговой дорожки.
– Ну что, мой мальчик, пора серьезно тобой заняться, как ты считаешь? – он похлопал рукой по приборной панели, приглашая Мартина приступить к тренировкам. Тот, все еще озираясь вокруг, шагнул на ленту.
– Эти датчики помогут нам понять, каков предел твоих физических возможностей, – проговорил профессор, подсоединяя присоски с длинными проводами к вискам, груди и запястьям Мартина. Он подошел к плоскому экрану компьютера, на котором появилась 3D-модель юноши.
– Если почувствуешь, что тебе слишком просто бежать, нажми вон на ту клавишу, она ускорит движение ленты. Но не старайся сейчас показать свой лучший результат, мне нужно понимать, какова твоя норма.
Мартин кивнул и легко побежал, нажимая на клавишу еще и еще, не ощущая напряжения и не чувствуя, насколько он разогнался. Человечек на экране компьютера, за которым следил профессор, так же заработал ногами. В таблице рядом с его изображением быстро менялись цифры: 5, 7, 12, 23, 58, 103, 185 километров в час. Профессор поправил очки, и пригляделся к показателям. В них не было ошибки, и все органы Мартина работали так же размеренно, как если бы он спокойно прогуливался, дыша полной грудью. Его легкие и сердце будто бы и не подвергались нечеловеческим нагрузкам.
– А теперь попытайся ускориться! – крикнул профессор через плечо, быстро записывая показания в карманную записную книжечку. Мартин кивнул и напряг мышцы, собираясь показать дедушке, на что он на самом деле способен. Сердце человечка на экране забилось быстрее, дыхание стало интенсивнее, окрасились в красноватый цвет ноги, демонстрируя мышечное напряжение. Цифра, показывающая скорость, резко скакнула до 312, сменилась снова, уже дойдя до четвертой сотни, но тут Мартин со смехом спрыгнул с еще движущегося тренажера.
– Похоже, что эти тренировки выльются для нас в целое состояние, дед, – немного смущенно проговорил он и запрыгал на месте, стараясь поскорее скинуть раскалившиеся кроссовки. Беговая дорожка замедляла свой ход, беспомощно шлепая по полу разорвавшейся резиновой лентой…
Сила и выносливость Мартина настолько превосходили человеческие, что компьютер не всегда мог отследить и зафиксировать результат. Мартин с легкостью поднимал груз весом в полтонны, ощущая в себе силы поднять штангу в десять, в двадцать раз тяжелее. Он разрывал боксерские груши ударом кулака, так и не израсходовав всю мощь, заложенную в напряженном бицепсе.
– Попробуй это. Твой кулак должен выдержать, но все же будь осторожен, – профессор указал Мартину на толстую стальную плиту, прислоненную к стене.
Мартин оценивающе окинул взглядом зеркальную поверхность и резко ударил в ее центр кулаком. На гладкой поверхности отпечатался след от сжатого кулака. Мартин выдохнул и начал бить кулаками в плиту, еще и еще, напрягая мышцы, не чувствуя боли в руках. В какой-то момент он испугался, что может испортить искусственный кожный покров на своих руках, и остановился, придирчиво осматривая костяшки. Перед ним, по-прежнему прислоненная к стене, стояла плита, вся испещренная вмятинами.
– Не волнуйся, руки будут в порядке. Я предвидел возможные нагрузки и укрепил состав покрытия, – успокоил его профессор. – Ты обладаешь огромной мощью, мой мальчик, но тебе нужно уметь контролировать свою силу. Ты должен понимать, что твое тело подчиняется твоему сознанию, – профессор легонько дотронулся пальцем до виска Мартина. – Когда я создавал Ларри, я знал, что он поможет тебе спастись от одиночества, страхов, но сейчас он может помогать тебе в управлении своими внутренними ресурсами. Пусть он рассчитывает силу удара, скорость бега, напряжение в мышцах, фокусировку зрения, тонкость слуха, пусть он станет твоим штурманом и проводником. Твои возможности безграничны, стоит только обратиться к глубинам своего сознания.
В этот день они оба забыли про время, не вышли из своей спортивной лаборатории ни к обеду, ни к ужину. Только уже поздно ночью профессор охнул, взглянув на электронные часы, висящие над входной дверью.
– Марти, тебе необходим отдых! И я, старый дурак, тоже хорош, забыл обо всем на свете!
– Я совсем не устал, дед, честно! – Мартин довольно улыбался, разминая плечи.
– Ну что ж, тогда я покажу тебе кое-что напоследок. Знаю, будет трудно, но сейчас ты готов.
Профессор достал из шкафа пару массивных ботинок на шнуровке и поставил перед Мартином:
– Надевай, эти не должны расплавиться.
Мартин ловко зашнуровал ботинки и выпрямился, ожидая новых указаний.
– Ну что ж, теперь беги. Беги настолько быстро, насколько можешь, и не останавливайся перед привычными препятствиями.