Мой живот урчал и болезненно тянул, но я молча сидела возле неёна цепи и слушала, как она отдаёт распоряжения Маршалу и Вилли. Саймоэль с сожалением смотрел на меня, но помочь ничем не мог.
Потом ангелика решила подняться на третий этаж, и мне пришлось ползти за ней следом. Не думала, что переживу такое унижение. Хорошо, платье было до пола и прикрывало мою пятую точку.
Через некоторое время Лиирта вышла во двор, собираясь прогуляться по дорожке из маленьких камешков в саду с белыми розами. Галька. Как же больно…
Пока она рассматривала цветы, я ползла за ней, раздирая коленки и руки. Камни врезались в кожу, и аккуратно двигаться не получалось, потому что эта гадина просто кружила возле кустов с бешеной скоростью.
Но я не издала ни звука. Кровь, боль – пусть издевается, но слёз моих не увидит. Они не для тебя, стерва.
– Сорви мне, гусеничка, сто самых красивых роз вместе со стеблем, а затем обрежь шипы, – приказала мне, а потом повернулась к ангелу. – Принеси стул, Саймоэль. Я притомилась.
Притомилась она, ага. От безделья.
– Ангелика, эти розы Рафаэль выращивал лично. Они архангелу очень дороги.
– Считаешь, ему будет жалко цветов для своей пары?
– Я принесу вам кресло.
– Приступай, – Лиирта бросила в меня розу. Острые шипы, конечно же, порезали щёку. – Ой, ты поранилась. Какая жалость. Нужно быть аккуратнее.
– Учту.
Я поднялась, но она потянула за цепь.
– Я не разрешала тебе вставать. На коленях.
Первая ветка роз далась мне сложно. Стебель у цветка был прочный и гибкий, да и колючий. Я никак не могла справиться. Вряд ли это легко сделать без ножниц.
– Поторопись, гусеница! А то заставлю съесть их вместе с шипами.
Я скручивала стебли, вырывая их прямо с корнем, обдирая руки и оставляя глубокие раны на ладонях. Шипы врезались в кожу, беспощадно калеча. Постепенно мои руки покрылись кровью. И на белых розах показались алые капли.
Не плакать. Не плакать. Ни за что.
Было неистово больно. На ладонях постепенно не осталось живого места, кожа слезла, обнажая ткани. Моё платье тоже покрылось кровавыми пятнами.
Я пересчитала бутоны. Мало, слишком мало.
– Ангелика, могу я предложить низшей воспользоваться ножницами? —склонился Саймон. Надо отдать ему должное, он пытался.
– А разве я просила тебя о чём–то? —Лиирта была неумолима. – Не заставляй меня долго ждать, гусеница.
Я пыталась не думать о боли и просто вырывала цветы из земли, но корни не давались легко. Такие сильные стебли… Рафаэль постарался.
Эти цветы так мне нравились, но за все недели, что я прожила здесь, ни разу не сорвала ни одной розочки. А теперь уничтожаю благородные цветы по прихоти белой стервы. Ангелы разве не должны быть добрыми? Как же подобная гадина затесалась между ними? Даже демон и тот никогда не издевался надо мной так. И где же тут благородство высшего создания? Она просто хуже всех. Как Рафаэль мог связаться с такой? У него глаза были на затылке, что ли? Или он вообще не замечал, какую змеюку пригрел на груди? Хотя нет, с ним она нежна и хитра. Вьётся как кошка, а на самом деле змея подколодная. Стерва. Лохудра.
Я заставляла себя забыть, что делаю и где нахожусь, но боль возвращала в реальность. Постепенно возле меня образовалась гора белых роз. Пересчитала. Практически добила сотню. Опустила взгляд на руки – кожа свисала лоскутами, кровь лилась рекой. Надеюсь, я не умру от её потери.
– Вот, – положила последнюю розу к ногам стервы. – Довольна ли моя госпожа?
– Ты не срезала шипы.
– Ангелика, посмотрите, исполнение вашего приказа невозможно. Её руки все в крови. Отпустите низшую. Та достаточно настрадалась и сполна заплатила за твоё унижение.
– Считаешь? —Лиирта поджала губы. – Я так не думаю, – она встала, сорвала бутон с каплями крови и приблизилась ко мне.– Ну что, гусеничка, пора тебе подкрепиться цветочками. Открой рот. – Я дёрнулась, и ошейник сжал горло сильнее. Пришлось повиноваться.– Какая послушная. Не можешь срезать шипы, тогда жуй.
Сдерживая боль и слёзы, я попыталась прожевать цветок. Медленно, потому что сил совсем не осталось.Я подняла взгляд.
– Ангелика…– снова попытался Саймон.
– Саймоэль, ничего с ней не случится. Она всё же легионер. Цветы для неё не страшны, как и пара капель крови в телесном обличии. Что ты так нервничаешь?
– Но мы всё равно способны испытывать боль.
– Да, поэтому я и посадила её на цепь. И, заметь, не коснулась и пальцем. Рафаэлю не в чем меня упрекнуть.
Но и выбора мне не предоставила, гадина.
– Но ты прав, я устала сидеть тут. Закончим на сегодня с цветами. Согласна, гусеничка?
Стерва грациозно пошла в замок, а я попыталась ползти следом, но упала. Саймон кинулся ко мне, поднял.
– Она не может больше ползать, Лиирта. Сжалься, ты же ангелика, а не демон.
Ведьма изменилась в лице, но согласилась пойти навстречу:
– Хорошо, пусть подберёт все розы, что сорвала, и следует за мной в дом.
Голова закружилась. Я привалилась к Саймону на секунду, но потом пришла в себя. Он прошептал мне, когда Лиирта отвернулась: «Вилли уже ищет Рафаэля. Потерпи, Скай».
Я кивнула. Ангел помог собрать розы, пока стерва отвернулась, и водрузил их мне в руки.
– Какая проворная гусеничка, – прокомментировала гадина, когда мы зашли в замок. А я рухнула под грузом цветов, не в силах удерживать их.– Вставай, раскоряка!
Мои ладони оставили на полу кровавые следы, голова болела, спину и ноги ломило, а руки вообще не чувствовались. Но я собрала остатки гордости в кулак и встала с пола.
– Маршал, принеси ножницы моей пленнице.
Вурхиец увидел меня в крови и остановился, осматривая с ужасом.
– Нет.
– Что? Ты ослушаешься меня?
– Да, ангелика. Я не собираюсь помогать вам издеваться над Скай.
– Ах, не хочешь…Видишь, гусеница, даже ножниц тебе не принесут. Придётся соскабливать шипы ногтями. – Я с безразличием посмотрела на стерву, ожидая чего–то подобного.– Начинай.