Приостановился. Обернулся. Вспыхнул глазами. И, не удосужившись ответить даже на своем языке, потянул дальше.
Э-э нет, он не пошел в сторону жилых корпусов. Направился к берегу. Еще не легче. Ну не нападет же он на меня? Цивилизованные люди!
Стоило нам дойти до песка, сандалии стали тормозить движение. Я решила облегчить себе участь, разувшись: если придется убегать, они не должны меня задерживать. Он не отпустил мою руку даже тогда, когда я снимала обувь. С одной стороны, не позволяя мне потерять равновесие, с другой – с чего он так в меня вцепился?!
И тут до меня донеслись звуки, идущие из темноты, в которой тонул берег. Я замерла в полускрюченном, с неподдающейся застежкой в руке, положении, чтобы прислушаться. Действительно – музыка! Подняла взгляд на него – он улыбнулся, подтверждая мои догадки. Поверить не могу. Теперь уже я уверенно, а не волочась за ним, проследовала навстречу такому зовущему, заманчивому звучанию.
Поразительная сцена открылась мне, когда мы достигли цели. Девушка с парнем, за двадцать, дурачились с музыкальными инструментами прямо на берегу. Со стороны их веселье напоминало шуточную перебранку. Словно она ему что-то высказывает своей незатейливой мелодией на скрипке, а он ей на виолончели отвечает.
Заметив нас, они дружно рассмеялись и обратились к моему спутнику и, похоже, ко мне на том же незнакомом языке. Они говорили очень быстро, беззаботно, то и дело перебивая друг друга. Их непонятная забавная болтовня увлекла меня, что я и не заметила, в какой момент мою ладонь перестала сжимать рука незнакомца. И вот он уже стоит у… что-о?.. величественного контрабаса, готовый приступить к игре на нем. Да откуда он, блин, взялся такой?!
Я обняла себя за плечи и осмотрелась. Единственное разумное объяснение, которое пришло мне в голову, – это то, что они запланировали снять здесь и сейчас видеоролик, а меня притащили держать камеру, случайно наткнувшись именно на мой взгляд в клубе, где искали кого-то, кто справился бы с этой задачей. Иначе зачем собираться ночью на пляже острова, откуда открывается шикарнейший вид на ночной Дубай, с труднотранспортируемым инструментом, если без зрителей? Однако, не обнаружив видеотехники, я поняла, что ребята проводят здесь время в свое удовольствие.
Ну… и меня включили. Но только я без инструмента.
Когда один за другим они заиграли, я уставилась на своего нового почти знакомого. Поразительно! Он теперь вовсе не выглядел как пляжный спасатель. Да и раньше не выглядел. Как только могла я принять его за кого-то, кто бдит за безопасностью плавающих в море! Хотя по ситуации…
Глядя сейчас на него, я осознала, и сколь заносчиво было с моей стороны опасаться его пошлых намерений. Выходит, я даже рассчитывала на уединение с ним. А он вон как, со знанием дела, сильно, будто даже насмешливо, дергает за струны длинными пальцами…
Ушам своим не верю! Как это он играет настолько мимо тональности, мастерски игнорируя музыкальные правила, и при этом звучит настолько близко к ней и так фантастически дивно и круто!
Вот уж точно, где слова не нужны. Истина звучит прямо со струн этой троицы. Завороженная, я села на песок и наслаждалась иллюзорной картиной. И странные события, случившиеся со мной на берегу сегодня утром, и ощущения от них уже не казались такими уж странными. Наверное, мое восприятие несколько исказилось от перегрева на солнце. Хотя менее загадочным мой спутник, не прекращающий сверлить меня взглядом, выглядеть не стал.
К моим восторженным аплодисментам добавились чьи-то еще за моей спиной. Я обернулась. Молодой человек с явно греческим профилем, выглядевший старше любого из здесь собравшихся, спешной походкой приближался к нашему шабашу. Отчего я представила, что он из администрации курортного комплекса и явился, чтобы нас разогнать.
Однако каково же было мое удивление, когда моей шляпы и кожи спаситель-контрабасист передал ему инструмент, а тот, не теряя времени, приложил смычок к струнам.
Музыканты заиграли теперь иначе, совсем не так ошеломительно, как минуту назад. А вон и оператор, которого я не дождалась, спешит на место – все же – съемок.
Мой знакомый жестом указал мне вдоль берега. Уже не раздумывая, я поспешила за ним так сразу, что даже забыла свои сандалии на песке. Он, заметив мою решимость, довольно улыбнулся, тем самым малость развеяв ее. Но его заботливое молчаливое возвращение за забытой мной обувью вновь вернуло мое доверие к нему.
– Благодарю! – я приняла возвращенцев и спустилась к береговой линии. Теплый морской прибой умиротворяюще ласкал ступни и душу, с каждым шагом я все больше расслаблялась. – Это было очень круто, серьезно! – решилась я на разговор с ним. Может, поймет хоть интонацию. – Вы, наверное, на съемки приехали? Или специально приглашенными гостями? А может, и то и другое…
Оставив мои вопросы без комментария, он запустил «лягушку» по морской поверхности. Я уставилась на ясно различимую в свете неполной луны, беспокойную поверхность морскую, скептично готовая наблюдать его фиаско. Однако сбилась со счета прыжков, когда брошенный камень скрылся во тьме.
– Хм! Ловко! – признала я. – What’s your name?
Смотрит на меня. Молчит, словно ждет продолжения. Будто даже не понял, что я задала вопрос, не то что смысл его.
– Да ты, верно, издеваешься?! – Мне кажется, любой пятилетний житель мало-мальски цивилизованной страны знает эту английскую фразу. – Ну что ж, окей, не хочешь – не представляйся. А меня Иона зовут! Иона Пожарская. Знаю, имя странное и вообще мужское, если с иврита переводить. Но все претензии к маме. Она в шотландском словаре его откопала. Близкие сокращают его до Иа, ну, знаешь, как ослик из «Винни Пуха», Йо, Ён – по-всякому, короче…
Я остановилась. Спустя пару шагов обернулся и он. Снова ждет. Ждет чего? Продолжения? Движения? Меня? Как же сложно, оказывается, находить общий язык, когда его буквально нет! И при этом так хочется говорить с этим человеком. Или просто быть. Но разве возможны хоть любые, какие угодно отношения без слов?
– Интересный, кстати, у тебя кулон, выглядит очень… хм, старым… – Я указала пальцем на блеснувшее в лунном свете на его груди винтажное украшение в виде круглого серебристого диска с незнакомыми мне символами.
Он не отвел взгляд и никак не отреагировал – хоть бы головой качнул в знак понимания. Вместе с тем заметно прислушался к мелодии, достигшей нас сквозь расстояние, на которое мы уже успели от ее источника отойти.
Я последовала его примеру. Звук словно пронзал влажный воздух. Звучало здорово.
Вероятно, найдя местечко привлекательным, мой немногословный спутник уселся на песок и посмотрел снизу вверх на меня, а потом рядом с собой, очевидно призывая присоединиться.
Прежде чем пристроиться справа от него, я огляделась вокруг, взвешивая свои риски, но сдалась, идя на поводу у эмоций.
– ???????? ???? ???????… – подал наконец голос он.
– Согласна, красиво! – ляпнула я, предположив, что речь идет о пейзаже морском.
– ??????? ???? ? ??? ?? ??????????? ?? ????????? ???, ???????????.
– Ага!
Он посмотрел на меня. Я посмотрела в ответ. Не выдержав его тяжелого взгляда, опустила глаза, обратила внимание к губам. Они такие выразительные… со-очные… растянулись в улыбке – заметил! А! Черт! Зачем я это сделала! Взяла себя в руки. Обняла колени, уставилась в горизонт.
Последнее, что я услышала от него в ту растворяющуюся ночь, – как он хмыкнул в усмешке.
Дальнейшее между нами молчание стеснять перестало. Атмосфера воцарилась совершенно неземная: спокойная, безмятежная, чистая. Обжигающе знойный ветер стих, а мои тревоги растворились в морском отражении звездного неба. Меня больше не волновало, кто он, зачем здесь, его мысли, мотивы. Только ощущение невероятной близости, родства душ и неведомого ранее, абсолютно необъяснимого комфорта рядом с совершенно незнакомым человеком.
Не знаю, сколько прошло времени, – помню, как горизонт, словно смутившись, залился багрянцем, когда я, положив уставшую голову на плечо своего спутника, отключилась.
* * *
– Иа-а-а!!! Ты вставать собираешься или последние два дня так и проспишь? – Будто издалека в сознание пробилось мамино негодование.
– Что? Который час? – сощурилась я. Солнце так ярко освещало комнату.
– Так половина третьего уже! – Возмущенная мама попыталась отнять у меня покрывало.
Вскочив с кровати, я чуть не рухнула, потеряв равновесие. Что-о-о??? Как я очутилась в номере? Он что, притащил меня?! Вот так поворот, совершенно точно помню, как уснула у него на плече.
– Когда я пришла?
– Напилась, что ли? Не помнишь?
– Не-е-ет!!! Ты чего?! Хм!.. Просто за временем не следила, – уклончиво ответила я.
– Не знаю наверняка, но, когда мы проснулись, ты была уже здесь… – Не успев закончить предложение, мама обернулась на стук во входную дверь. – Наверное, это уборка. Ты весь день не даешь им работу сделать… – направляясь к двери, недовольно бросила мама. – А-ах!!! Ты только посмотри, какая красота!
Курьер принес цветущий красным пушистым помпоном кактус в стеклянном горшочке. Весьма оригинально, я бы сказала, типа: мы в пустыне – лови кактус?
– Выходит, вы встретились! – бесцеремонно и незамедлительно мама изъяла из композиции скрученный в свиток маленький листок бумаги и развернула его. – Что это за иероглифы? – И, только не разобрав слов, она протянула послание мне.
«?? ????» – гласил сверток.
– Хм! Держи. Сейчас посмотрим, – я взяла телефон. – Окей, гугл… подожди, а как это читается? Не надо мне искать «как это читается»! А-а-а!!!
– Не истери! – мама заглянула в мой телефон, будто там уже было что-то интересное.
– Я спокойна, спокойна! Погоди, – я развернула записку, придерживая ее, чтобы она не свернулась, и сфотографировала текст. – Окей, гугл, перевод текста по фотографии. Ага! – Первая же ссылка поиска открыла необходимый ресурс. – Отлично, загружаю.